Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 43)

– Ага, вижу, вы действительно знакомы, – оскалилась она.

Ее глаза сверкнули хищным весельем, совсем как у брата.

– Расскажи, что именно произошло, – вклинилась Уинифред, пока Малин не до конца осознала, что в лице Теодора может найти жертву для своих упражнений в остроумии. – Когда это случилось?

Разочарованная Малин отколола со спинки стула кусочек лака, опомнилась, смела его ногой под стол и стремительно поднялась – гибкая и стройная. Еще пара лет, пара десятков остроумных книг, и она станет совершенно неуправляемой. Уинифред сомневалась, что она с той же покорностью, что и Эвелин, отправится под венец. Ей, выросшей вдали от Лондона, мнение света и семьи было безразлично. Малин была свободна от долгов и клятв.

– Я не знаю, – с легким раздражением ответила она. – И потом, не все ли равно? Если так хотите знать подробности, спросите лучше у милорда. Или у самой Эвелин.

– У милорда? – переспросил Теодор.

– У лорда Джона Келлингтона. Они со Стелланом и Эвелин с детства знакомы. – Малин покосилась на Теодора. – И раз уж вы знаете, где мой брат, передайте ему, чтобы наконец написал матери. Если не желает нас видеть – пускай! Я охотно вернулась бы домой.

– Мы передадим, – пообещал юноша и, помявшись, добавил: – Знаете, мисс Акли… В последнее время мы с Винни ужасно заняты, и Эви проводит время в совершенном одиночестве. Вы очень нас обяжете, если как-нибудь захотите навестить ее.

Малин просияла, но почти сразу же настороженно нахмурилась.

– Признаюсь, я хотела вас навестить, но… Та служанка ведь больна, верно?

– Ее зовут Лаура, – резко произнесла Уинифред.

– Да, Лаура. Вы уверены, что я ей не помешаю?

– Конечно нет, – тепло возразил Дарлинг. – Вы наша желанная гостья в любое время, мисс Акли.

Чувствуя, что ей нечего добавить, Уинифред стиснула зубы и промолчала.

– Спасибо, Теодор! – воскликнула Малин. – Могу я звать тебя Теодор? Знаешь, я отличная сиделка! Я отлично справлялась с пароксизмами своего деда. Если Лауре когда-нибудь понадобится помощь…

Уинифред задохнулась от злости.

– Лауре не нужна сиделка, – ледяным тоном отрезала она, затем поднялась и схватила недоумевающего Дарлинга за локоть. – Теодор, мы уходим.

– Погодите, – возразила Малин, бросившись к двери. – Сначала нужно проверить…

Не дослушав ее, Уинифред распахнула дверь столовой и поволокла Теодора к выходу. Он безропотно подчинялся, полагая, что сделал что-то не так, но в действительности Уинифред досадовала на саму себя. Ее ревность всегда была беспочвенной и глупой.

Там, где они шли из холла в столовую, по коврам протянулись тонкие темные вереницы из дождевых капель. Они до сих пор не высохли. Выйдя из коридора, Уинифред замерла, не слыша горячего шепота Малин у себя за спиной.

В холле мистер Акли вынул из подставки для зонтов парасоль Уинифред, одолженный у Эвелин, и принялся его рассматривать. Услышав шаги, он вернул парасоль на место и поднял голову. У Уинифред сложилось впечатление, что она видит перед собой повзрослевшего Стеллана: то же гибкое, сильное, как у хищного животного, телосложение, те же волнистые каштановые волосы, та же тяжелая челюсть. Только глаза у мистера Акли были карими. И его и без того суровое лицо утяжеляли черные густые усы и жесткие складки у тонкого рта.

При виде гостей он скривился и неловким движением оперся о трюмо, стоявшее у самого входа в крошечной прихожей. Покачнулась ваза с засушенными бордовыми ветками барбариса.

– Магдалена, кто это?

Малин вынырнула из-за спин Уинифред и Дарлинга. Ее загорелая кожа сильно побледнела, но выражение лица оставалось упрямым и даже дерзким. Пожалуй, слишком дерзким для того, кто всеми силами избегает встречи с отцом.

– Мои друзья, сэр, – ответила она. – Они уже уходят. Извините, что побеспокоила вас.

Мистер Акли качнулся, и Уинифред поняла, что он пьян. Но блеск в его глазах объяснялся вовсе не поглощенным алкоголем, нет. Так выглядит ярость.

– Друзья? – переспросил он и хрипло рассмеялся. – Какие друзья у тебя могут быть, маленькая ты дрянь?

Теодор стоял ни жив ни мертв: он ни за что не хотел видеть родителей Стеллана, а теперь встретился с его отцом лицом к лицу. Уинифред тронула его за пальцы – они были ледяными.

– Они уже уходят, сэр, – осторожно повторила Малин.

– Они уйдут тогда, когда я этого захочу! – рявкнул мистер Акли и треснул кулаком по трюмо. На нем с гулким стуком перевернулись бронзовая статуэтка и ваза.

Высвободив руку из руки Уинифред и мягко отодвинув Малин, Дарлинг вышел вперед. Мужчина остановил на нем покрасневшие блестящие глаза.

– Мистер Акли, прошу, не сердитесь на свою дочь, – произнес он чуть подрагивающим – то ли от холода, то ли от страха – голосом. – Мы явились без приглашения и, с вашего позволения, сейчас же покинем ваш дом.

Заметив, как потемнело лицо мистера Акли, Уинифред схватила Теодора за край сюртука и потянула его назад.

– Тедди, не приближайся к нему, – шепнула она.

– Кто ты такой? – прорычал хозяин.

– Я Теодор Дарлинг… знакомый вашего сына, сэр.

Юноша шагнул к нему, протягивая руку. Ткань сюртука выскользнула из пальцев Уинифред, и она машинально двинулась следом за Теодором. Вновь покачнувшись и еле удержавшись за пузатый бок трюмо, мистер Акли смерил протянутую ладонь презрительным взглядом и вдруг оскалился.

– Ах, Дарлинг… Отчего ты не женился тогда на девчонке Саттонов?! – взревел он.

Малин сжала губы, Уинифред хотела было выйти вперед, но Теодор оттеснил их обеих.

– Замужество Эвелин меня не касается, сэр. Видите ли, я уже помолвлен, – тихо возразил он.

Уже не пытаясь проявлять вежливость или дружелюбие, он начал разговаривать с отцом Стеллана тихим доверительным тоном, будто пытаясь успокоить бешеное животное.

– Отец, пожалуйста, хватит, – вмешалась Малин.

Мистер Акли взорвался:

– Закрой рот, девчонка!

Он схватил тяжелую бронзовую фигурку и швырнул ее в дочь, но промахнулся. Теодор едва успел пригнуться, миг промедления, и статуэтка размозжила бы ему голову. С громким треском фигурка проломила настенную дубовую панель. Лак на ней пошел трещинами. Уинифред невольно втянула голову в шею, а Малин вдруг воскликнула подрагивающим от возмущения голосом:

– Ты окончательно спятил, старый дурень? Ты едва не убил его! Да тебе одна дорога – в приют для душевнобольных!

Она шагнула вперед, сжимая кулаки. Побледневшее было лицо залила краска гнева.

Распалившийся мужчина зарычал и схватился за настольные часы с тяжелым эмалевым циферблатом, но Теодор принялся отнимать у него новое оружие.

– Отцепись! – тяжело дыша, прохрипел мистер Акли. – Я сказал, отцепись!

Выпустив часы, он наотмашь ударил Теодора по лицу. От удара юноша попятился и еле удержался на ногах. На его бледной щеке мгновенно выступил розовый след. Разъярившись, Уинифред схватила Дарлинга за плечи и оттащила от мужчины.

– Еще одно движение, и я вас прикончу, – пригрозила она.

Буйные пьянчуги нисколько не пугали ее, когда в рукаве прятались булавки.

– Пожалуйста, только не залей кровью ковер, – буркнула Малин.

Мистер Акли, не обратив на Уинифред никакого внимания, снова схватился обеими руками за часы, но не сумел их удержать, и они с грохотом упали на пол. Чертыхаясь, он наклонился, чтобы поднять их. Уинифред, не давая Теодору снова помешать ему, потянула юношу назад.

– Магдалена! Jag hörde ett ljud![11]

На лестнице послышались шорох и тяжелое дыхание, и в холл спустилась Бритта. Увидев мужа, пытавшегося поднять с пола тяжелые часы, и Теодора с красной от удара щекой, она замерла.

– Дорогой, что происходит?

– О, ничего особенного, мама, – ядовитым тоном откликнулась Малин. – Отец бесчинствует. Закрой глаза и снова притворись, что ничего не видела.

– Магдалена! – взвизгнула Бритта.

Мистер Акли заорал:

– Дрянь!

Оставив часы, он бросился к дочери. Отпустив Теодора, Уинифред вынула из подставки парасоль и, размахнувшись, огрела мужчину деревянной ручкой по затылку. Он рухнул на колени, но сознание не потерял. Поведя головой, будто унюхав что-то, он вдруг скрючился, и его вырвало на ковер. Малин скривилась, приподнимая подол.

– Какая радость! Но он наконец угомонился.

Не взглянув на гостей, Бритта, причитая, бросилась к мужу. Улучив момент, Малин схватила Теодора за рукав и поволокла к выходу. Уинифред, сунув парасоль под руку, с отвращением оглядела скорчившихся на полу супругов Акли и вышла следом.

– Пожалуйста, никогда больше сюда не приезжайте, – прошептала Малин. Лицо ее пылало от стыда и гнева. – Извини, Теодор.