Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 40)

– Я как раз закончила с полировкой. – Она встряхнула стеклянную баночку с воском и, смущенно улыбнувшись, задержала дыхание, чтобы лакей не увидел, как тяжело вздымается ее грудь. – Вы покрываете дополнительные расходы?

Глава 11

Свидания и тяжелые предметы

Уинифред сжала деревянную ручку парасоля Эвелин и чуть поморщилась. Хоть она и положила на содранную кожу свинцовую мазь, пальцы все еще ныли, кровоточили и прилипали к внутренней стороне перчаток.

Вот уже неделю она не могла поймать Парсона. Едва справляясь с головокружением от одолевавших ее чудовищных воспоминаний, Уинифред целыми днями слонялась по китайскому кварталу в доках, где были расположены принадлежащие ему курильни. Но ни разу ей не удалось увидеть Парсона садившимся в кэб или выглядывающим из окна. Либо его успели прикончить, либо он не слишком-то усердно занимался делами «Золота дракона» и «Двенадцати мелодий азалии».

Когда некоторые торговцы в Чайна-тауне начали ее узнавать, Уинифред изменила тактику. Неприметный наряд служанки она сменила на роскошное прогулочное платье и перчатки на двадцати пуговицах, вооружилась кружевным парасолем и облюбовала центральную аллею в небольшом парке в Ислингтоне.

Раздобыть адрес Парсона ей помогла мисс Гэмпстон. Покопавшись в кабинете Холбрука, она нашла коробку с письмами от управляющих. Конечно, Парсон мог сменить место жительства после смерти Уоррена – и, пожалуй, должен был это сделать, – но Уинифред понадеялась на то, что он не изменит собственной глупости. Для себя она решила, что если в ближайшие три дня его не увидит, то отправит Келлингтона на разведку в один из притонов Парсона. Келлингтон – никудышный актер, но с натяжкой мог выдать себя за пресыщенного светской жизнью юного аристократа. Стеллану эта роль удалась бы с блеском.

Впрочем, в этот раз Уинифред повезло. Уже на второй день прогулок туда-сюда по аллее (дорожки стали гораздо чище – вполне возможно, она вымела их подолом своего платья) она наконец увидела его. Придерживая рукой цилиндр, Парсон торопливо пересек парк, ступая прямо по мокрой траве. Он прошел мимо скамьи, на которой сидел Дарлинг, перепрыгнул через лужу, чертыхнулся, тряхнул ногой в испачканной штанине и зашел в паб. Уинифред остановила бы его, если бы не находилась в этот самый момент в другом конце парка. Она с минуту постояла на месте, глубоко дыша, чтобы успокоить себя и не разразиться проклятиями, и зашагала обратно.

Словно почуяв неладное, Теодор поднял глаза от откуда-то взявшейся газеты. В отличие от Келлингтона, который в коричневом сюртуке почти сливался с обстановкой, Теодор был одет в светло-бежевый льняной костюм и чудовищного вида красный галстук, которые не бросались в глаза разве что слепому.

– Почему ты его не остановил? – сердито спросила Уинифред, остановившись у его скамьи.

Положив ручку парасоля на плечо, она притворилась, будто поправляет перчатки.

Теодор удивленно моргнул.

– Кого не остановил?

– Парсон только что прошел мимо тебя! Даже Келлингтон его заметил, а ведь он сидит в другой стороне парка!

– Извини, – смиренно пробормотал он и сложил газету. – Я отвлекся. Не знал, что в газетах печатают рассказы! Хочешь, я его догоню?

Уинифред почувствовала, как у нее дрогнули в неохотной улыбке губы.

– Уже поздно. Рассказ хоть интересный?

Вполуха слушая энергичное повествование про крушение пиратского корабля, Уинифред пригляделась к пабу на другой стороне парка. Здесь их было великое множество. В одних подавали пиво собственного изготовления, в других в пристройке можно было найти постель – пустую или с девушкой за три фунта в час. Парсон вошел, пожалуй, в самый примитивный паб во всем Ислингтоне – первый этаж здания был выкрашен черной краской, в матовых окнах мелькали неясные силуэты посетителей.

– Неумолимая морская пучина поглотила всю команду за исключением капитана, – зловеще произнес Теодор. По его витиеватым выражениям можно было подумать, что он пересказывает напечатанный рассказ по памяти. – Бессмертие стало его проклятием. Ты слушаешь?

– Да, неумолимая морская пучина. Я попробую выманить его из паба. Не спускай с меня глаз.

– Само собой, – согласился Теодор и вдруг зажмурился, в смущении потирая лицо. – Я и читать-то начал только затем, чтобы чересчур не глазеть на тебя. Подумал, это было бы подозрительно.

Уинифред ухмыльнулась. Если бы не прогуливавшиеся поблизости люди, сейчас она поцеловала бы его.

Покинув парк, она остановилась перед пабом, прикидывая, стоит ли ей пройтись по улице еще раз или вернуться назад. Дымчатые стекла в окнах первого этажа не позволяли ей разглядеть лица посетителей, а на втором не горел свет. Разумнее всего было бы вернуться в парк, но так Уинифред могла снова упустить Парсона, а ей непременно хотелось поймать его сегодня. Она прошлась до конца улицы, поглядывая в окна второго этажа. Когда посетители проходили мимо окон, она видела их лица. А они, если бы выглянули наружу, наверняка сумели бы увидеть ее.

Вернувшись обратно, Уинифред принялась с рассеянным любопытством разглядывать первый этаж и еле различимые тени людей в серых матовых стеклах. Одна из теней опустилась за столик, но тут же поднялась, и Уинифред, крутанув ручку парасоли и закрыв лицо кружевным экраном, неторопливо зашагала обратно в парк.

В город пришла прохлада, и людей было немного. По аллее прогуливалась нянька, заглядывавшая под розовую шелковую ткань, накрывавшую коляску. Извинившись, ее обогнул мужчина – судя по его котелку и быстрому шагу, он просто срезал дорогу через парковую аллею. На скамейке в глубине парка Уинифред с облегчением узнала светлую голову Келлингтона, а у пруда – темноволосого Теодора. Как и обещал, он не сводил с нее глаз.

Но сейчас его внимание Уинифред делила с фигурой за своей спиной – последовавшим за ней Парсоном. Когда он поравнялся с ней, Уинифред насмешливо заметила:

– Вас непросто было разыскать, мистер Парсон. У меня сложилось впечатление, что вы не слишком-то нуждаетесь в моих услугах.

Мужчина быстрым движением отер ладони о брюки и сцепил их за спиной.

– Я не имел намерения вас избегать, – возразил он. – Странно, что мы с вами не пересеклись до сих пор.

Его верхняя губа непроизвольно дернулась, и густо напомаженные усы двинулись вверх-вниз, как у жука. Вместо сладковатого удушья опиумного дыма от Парсона резко пахло алкоголем – не сильно, но ощутимо. Почему он не хочет признать, что уже давненько не появлялся в курильнях?

– Поэтому вы с самого утра в пабе? Я, кажется, уже предупреждала вас, что мне нельзя лгать.

– Мне показалось, что за мной следят, – сквозь зубы ответил Парсон.

– Скорее всего, это была я.

– Нет, еще раньше. До того, как я предложил вам сделку.

Он поежился, и Уинифред заметила, что он припудрил тени, залегшие под глазами – тальковая пыльца густым мучнистым слоем лежала на коже.

– Вы что-нибудь узнали, мисс Бейл?

– Да. Надеюсь, вы не рассчитываете, что я первой стану выкладывать карты на стол? Если хотите все узнать, говорите, где держат мистера Акли.

– Но мне тоже нужны гарантии. Откуда мне знать, что вы меня не обманываете?

– Если вы сомневались во мне, не стоило заключать сделку, – холодно заметила Уинифред.

Парсон застыл посреди аллеи. Его лицо исказилось: у носа пролегли две неглубокие складки, глаза округлились, как у крошечной собачки. Уинифред было понятно это выражение. Парсон ее ненавидел, и каждый раз ее надменность напоминала ему об этом.

Уинифред тоже остановилась и встала к нему вполоборота. Боковым зрением она различала фигуру Теодора на скамье у пруда и знала, что за спиной у нее бдит Келлингтон. Впрочем, даже будь она одна, ей нечего было бояться.

– Как я могу вам верить? – прошипел Парсон и, к удивлению и отвращению Уинифред, вдруг шагнул к ней, угрожающе раздувая узкие ноздри. Руки его были сжаты в кулаки. – Любая сделка с вами – это игра на страх и риск.

Теодор отложил газету и привстал, но Уинифред шевельнула пальцами, дав ему знак не приближаться. Он поколебался, но все-таки не сдвинулся с места.

– Люди привыкают к страху, а тем более – к риску, – спокойно сказала она, не шелохнувшись.

Парсон, тяжело дыша, смотрел куда-то чуть ниже ее глаз. Он ожидал, что Уинифред в испуге и смущении отшатнется, но в итоге сам не вынес ее взгляда. Поэтому-то она терпеть не могла иметь дело с трусами.

Не сводя с Парсона глаз, Уинифред протянула ему лист бумаги – тот, который она случайно облила чернилами и стащила из кабинета мистера Даска. На нем значился полугодовой счет от прачки на адрес «Розы Востока», но самой главной приметой была скошенная вправо подпись Даска в углу. Чернила, к счастью, не тронули ее. Парсон взял лист, долго глядел на него, не размыкая губ, а потом со странным выражением смял его в ком. Глаза его остались неподвижными и матовыми, как у мертвеца.

– Прошу прощения. Я вам верю, – нервно сказал он и огляделся по сторонам, точно только сейчас подумал о том, что за ними могут следить. – Так вы хотите знать, где держат мистера Акли?

– Вы же не думаете, что я ради своего развлечения полезла в дом к мистеру Даску? – с раздражением поинтересовалась Уинифред. – Не нужно драматических пауз. Вы выставляете себя идиотом.

Парсон вздернул усатую верхнюю губу, обнажив ряд ровных мелких зубов.