Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 23)

Дрожа всем телом, Уинифред спустила ноги на пол и, пошатываясь, побрела к двери. В холодном коридоре сквозняк всколыхнул край ее ночной сорочки. Уинифред уставилась на запертую дверь напротив, а затем нетвердо зашагала к комнате Теодора.

Дверь в его спальню тоже была закрыта. Уинифред прижалась щекой к ее прохладной лакированной поверхности и тихонько постучала. В комнате послышался шорох, и ясный голос Дарлинга спросил:

– Кто это?

– Я, – выдавила Уинифред. – Можно мне войти?

– Конечно, – ответил он после краткой паузы, и Уинифред повернула дверную ручку.

В комнате Теодора было холодно, в раскрытых настежь окнах хлопали занавески и раздвинутые пологи. Юноша сидел в постели. Уинифред видела его темный силуэт, но не могла различить очертаний лица. Она закрыла за собой дверь.

– Ты не спишь?

– Не смог заснуть. На улице слишком шумно… я отвык.

Сдавленно дыша, Уинифред присела на краешек его кровати, и Теодор подобрал ноги.

– Что случилось, Винни? – мягко спросил он.

– Мне приснился кошмар, – прошептала Уинифред.

Напряжение никуда не исчезло. Ей все еще казалось, что вместо сердца у нее в груди разверзлась страшная дыра, куда без возврата уходит ее дыхание, ее храбрость, ее жизнь.

– Он убил меня.

Дарлинг затаил дыхание и медленно развернул ее ладонь, пальцем касаясь кожи на запястье. Его горячие мягкие прикосновения напомнили ей, где она сейчас на самом деле – в доме Теодора, в безопасности. А он – мертв.

– Мне он тоже снится, – с горечью произнес Теодор. – Только наоборот. Мне снится, как я… как я его убиваю.

Его руки взмокли, и Уинифред крепче сжала неразгибающиеся пальцы. В их кончиках толкался быстрый тревожный пульс.

Ей вспомнилась ночь, когда она убила мистера Мэшвуда, старого наркоторговца. Тогда она задыхалась от рыданий, но одного лишь присутствия Дарлинга ей хватило, чтобы наконец провалиться в сон.

– Могу я сегодня лечь с тобой? – спросила Уинифред. – Я не смогу заснуть одна.

Она услышала, как Теодор резко втянул воздух.

– Я… не думаю, что это хорошая идея, – прошептал он.

– Почему?

– Тогда я не усну.

Уинифред молча поднялась, но Теодор поймал ее за руку. В неверном ночном свете его лицо казалось полупрозрачным, почти белым, а черные глаза блестели.

– Нет, останься, – тихо сказал он. – Я все равно не хочу спать.

Устроившись на краю холодной кровати, Уинифред набросила на себя тонкое одеяло. Теодор молча улегся на своей половине.

От свежего ночного воздуха, врывавшегося в комнату из открытых окон, она тут же продрогла, но ей стало легче дышать, будто удавка на горле чуть ослабла. Уинифред зажмурилась и уткнулась лицом в подушку, от которой исходил сладкий цветочный аромат. Кровать была широкой, и Теодор лежал слишком далеко, чтобы Уинифред могла почувствовать тепло его тела. Но ей достаточно было знать, что он рядом, что она в любой момент может протянуть руку и коснуться его. Послышались скрип, шорох, и вдруг Уинифред оказалась накрыта чем-то тяжелым и теплым.

Дарлинг снова лег, и уже в полудреме она осознала, что юноша взял ее за руку. Она стиснула ее в ответ и заснула.

– Акли? – Горничная с огромными голубыми глазами навыкате поморгала. – Нет, мэм. Здесь живут лорд и леди Гринуолд.

Ошибки быть не могло – Эвелин узнала дом по Кондуит-стрит, где в детстве провела немало вечеров в гостях у семьи Стеллана. Дом был тем же, медная табличка сообщала, что они явились по адресу, но горничная уставилась на них с неподдельной растерянностью.

– Как д-давно они здесь живут? – спросила Эвелин.

– Не знаю, мэм. Меня наняли всего две недели назад. Погодите-ка… – Она наморщила лоб. – Вы сказали «Акли»?

– Да! – нетерпеливо ответила Уинифред. – Миссис Акли хотела бы повидать своих родственников. Давно ли они съехали?

– Акли… Ну конечно! – воскликнула горничная и… закрыла дверь.

Оставшиеся на пороге Уинифред и Эвелин переглянулись.

– Она что, слабоумная? – пробормотала Уинифред.

– Скорее всего п-просто еще не освоилась с обязанностями.

Эвелин коснулась глубокой царапины на дверном косяке, закрашенной белой краской.

– Ясно одно – здесь они б-больше не живут.

Дверь снова распахнулась, и прислуга, сияя, протянула Эвелин три тонких конверта.

– Ваши письма, мэм! Прежние хозяева не оставили нового адреса, а вы не надписали обратный, и они остались здесь. Не волнуйтесь, мы их не читали! – заверила она, заметив, как внимательно Эвелин разглядывает послания, подписанные ее же рукой.

Попрощавшись с бодрой горничной, несколько раз пожелавшей им «чудесного денечка», Уинифред и Эвелин зашагали к экипажу. Сложив конверты в несколько раз, Эвелин спросила:

– И что же д-делать?

– Не знаю, – коротко ответила Уинифред и обвела взглядом улицу.

Карета с позолотой на дверцах, которую она заметила ранее, не сдвинулась с места, но когда они с Эвелин показались на дороге, кучер снова взялся за вожжи.

Эвелин забралась в экипаж, и кучер Дарлингов Томас подал Уинифред руку. Принимая ее, она наказала:

– Прежде чем возвращаться домой, поверни налево четыре раза. Понял?

Привыкший не задавать лишних вопросов лакей кивнул.

Едва экипаж тронулся, Уинифред отодвинула шторку и уставилась в окно. Как она и ожидала, карета с позолоченными вензелями двинулась следом.

– Что вам сказали в доме? – спросил Дарлинг.

Он не пошел с ними к Акли. По его словам, видеться с родителями Стеллана было бы слишком неловко.

– Они там б-больше не живут, – сказала Эвелин. – Я думаю…

– Обсудим это позже, – перебила их Уинифред. – За нами следят.

Потрясенные Теодор и Эвелин замолчали.

Томас сделал первый поворот налево, но карета продолжала ехать за ними.

– Это… они? – наконец спросил юноша.

Уинифред с облегчением почувствовала прикосновение его руки к своей. После этой ночи они оба избегали прямых взглядов друг на друга, и ей это не нравилось.

– Не уверена. Экипаж слишком уж роскошный для головорезов.

После четвертого поворота Уинифред убедилась: это слежка. Они сделали круг по району, но карета продолжала неотступно следовать за ними.

– Конечно, это они! – воскликнула Эвелин. – Кто же еще это может б-быть?

– Есть у меня одно предположение, – мрачно сказала Уинифред.

Когда они вернулись на Кондуит-стрит, она постучала по крыше, и Томас остановил экипаж. Их преследователи не стали заезжать за угол – видимо, заподозрили неладное.

– Подождите здесь, – приказала Уинифред.

Эвелин с тревогой спросила:

– Т-ты идешь к ним?

– Я с тобой! – вызвался Теодор.