Дэйзи Гудвин – Дива (страница 15)
– Как ты предусмотрительна, Эльза.
– Дорогая, присматривать за супружеским балластом – моя работа, – подмигнула она Марии.
– Но Тита вовсе не балласт.
Эльза приложила палец к губам.
– Не беспокойся, дорогая, я сохраню твой секрет. – Она повернулась к Менегини: – Обязательно рассмотрите фрески Тьеполо – они великолепно порнографичны.
Несмотря на то что прием был «только для своих», салон был переполнен. Когда Эльза появилась в дверях вместе с Марией, раздался взволнованный гул узнавания, и толпа расступилась, пропуская примадонну и хозяйку бала в центр зала.
– Мария, дорогая, этот котенок – принцесса Русполи.
Высокая женщина в белой меховой маске кошки с длинными усами сделала наигранно мягкое приветственное движение рукой в черной перчатке с настоящими когтями. Мария улыбнулась, а принцесса мурлыкнула в ответ.
– А это мой дорогой друг Ноэл.
Ноэл Кауард, щеголявший в котелке Чарли Чаплина, наклонился и поцеловал ей руку.
– Какая честь познакомиться с вами, мадам Каллас. Я слышал вашу «Травиату» – даже мое каменное сердце дрогнуло, когда вы кашлянули в последний раз. – Он взмахнул воображаемым носовым платком, а затем спросил: – Но скажите, кого вы изображаете?
– Марию Каллас, дьявольскую диву, – ответила Мария.
Кауард рассмеялся:
– Дьявольская дива – очень остроумно, дорогуша. Вижу, вы многому научились у душеньки Эльзы. Все думают, что она похожа на болотную жабу, но она, прости господи, всегда первая указывает на это.
В руку Марии вложили бокал шампанского, и Эльза повела ее «поздороваться со своей старой подругой Марлен».
Мария тут же поблагодарила Дитрих за куриный бульон, который она присылала в Метрополитен-оперу еженедельно в течение сезона.
Марлен лишь отмахнулась:
– Не стоит благодарности. Мне нравится заботиться о людях. Каждому певцу полезен куриный суп.
Через плечо Марлен Мария увидела, как Тита разговаривает с загорелым мужчиной в адмиральской треуголке. Ее муж был невероятно увлечен и слушал собеседника с величайшим вниманием. Мария понимала, почему Эльза завоевала репутацию несравненной хозяйки приемов: она действительно обо всем позаботилась. Ее супруга не мог не очаровать самый богатый человек Италии. Только деньги увлекали Титу больше, чем опера.
Эльза с беспощадной энергичностью водила Марию по залу.
– Ноэл, ты достаточно долго монополизировал Марию. Я обещала представить ее Девонширам – в герцогских коронах, прости господи.
Пять минут спустя она уже ворковала:
– Дорогой Дебо, если хочешь провести с Марией больше времени, пригласи ее в Чатсуорт. Княгиня Монако умирает от желания поговорить с ней, и, поскольку она снова в положении, мы обязаны положить конец ее страданиям.
Так Мария познакомилась со всеми, но, к счастью, не углублялась в беседы: она была так же «убедительна» в роли светской львицы, как большинство гостей – в образе Тоски. Хотя рядом с Эльзой невозможно было сконфузиться, как в тот ужасный момент на одном праздничном ужине, когда сосед посоветовал ей взглянуть на Помпеи, а Мария спросила, что это за художник.
Сделав два или три круга по салону, они остановились перекусить в буфете, украшенном точными копиями голов Арчимбольдо, сделанными из фруктов и овощей. Эльза села за пианино. Она сыграла несколько аккордов, которые сложились в блюзовую балладу
Мария попятилась от пианино, чтобы ее не попросили спеть. Но Эльза была проворнее.
– Мадам Каллас, – окликнула она ее, одарив пламенно-обожающим взглядом, – не будете ли вы так любезны осчастливить старую перечницу и присоединиться ко мне?
Разговоры в зале внезапно стихли, будто кто-то выключил громкость. Мария почувствовала на себе взгляды всех своих новых знакомых. У нее было правило – никогда не петь на приемах, но, когда Эльза выразительно посмотрела на нее снизу вверх, она поняла, что не сможет отказаться.
Голос Марии прорвался сквозь остатки разговоров и отразился от стен зала. Дома для удовольствия она любила петь джаз. Эльза однажды услышала ее
Мария набрала воздуха, готовясь начать следующий куплет, как вдруг двери с шумом открылись.
В зал вошла пара: невысокий коренастый мужчина в фуражке капитана греческого корабля и женщина, похожая на балерину, в шляпе с голубой атласной лентой, завязанной под подбородком, как на картине Фрагонара. Мужчина не прервал беседу, даже когда Мария запела второй куплет.
Мария взяла пронзительно-грудную ноту, и ее голос заглушил болтовню опоздавшего. Наконец он взглянул на певицу. Она не могла четко видеть черты его лица, но чувствовала огненный взгляд. Мария положила руку на пианино, а другую поднесла к горлу.
На мгновение воцарилась тишина, а затем раздались восторженные аплодисменты. Эльза забралась на табурет у рояля, поймала руку Марии, поцеловала ее и продекламировала:
– Барабаня по клавишам в дешевых кинотеатрах на Манхэттене, я и подумать не могла, что однажды буду аккомпанировать величайшей в мире певице и блистательной примадонне. Принцы и принцессы, князья и княгини, миллионеры и миллионерши, дамы и господа, представляю вам несравненную Марию Каллас.
Эльза спустилась и, все еще держа Марию за руку, потянула ее к опоздавшим. Задыхаясь от волнения, она сказала:
– Мария, позволь представить тебе не менее знаменитого из ныне живущих греков – Аристотеля Онассиса – и его прекрасную жену Тину.
Мария взглянула сверху вниз на своего соотечественника, холодно улыбнулась и проговорила по-английски:
– Полагаю, я должна поблагодарить вас за цветы, мистер Онассис.
Тот широко улыбнулся, не обратив внимания на ее тон, и ответил по-гречески:
– Рад, что мне довелось услышать пение знаменитой Марии Каллас.
– Вы услышали бы гораздо больше, если бы перестали говорить, – ответила Мария на том же языке.
Онассис рассмеялся, блеснув золотыми коронками задних зубов.
Рядом с Марией возник Тита. Он не знал греческого, но по интонации понял, как собака, что хозяйка недовольна.
– Баттиста, это мистер Онассис. Он неравнодушен к фоновой музыке, – сказала Мария на итальянском, который Онассис явно понимал.
Он повернулся к Эльзе, которая разговаривала с его женой:
– Эльза, я оскорбил твою почетную гостью. Что мне сделать, чтобы загладить вину?
Мария отмахнулась:
– Пожалуйста, забудьте об этом.
Онассис тепло посмотрел на нее и сказал по-гречески:
– Я ничего не смыслю в музыке, но я не люблю, когда красивая женщина хмурится.
Мария вспыхнула от волнения.
Онассис повернулся к своей элегантной миниатюрной жене, оживленно беседовавшей с молодым человеком в шляпе со страусиным пером.
– Тина! – Тина обернулась. – Пригласи, пожалуйста, мадам Каллас с мужем завтра на обед.
Тина проговорила на заученно-безупречном английском:
– Мадам Каллас, мы с Аристо будем рады, если вы с мужем присоединитесь к нам завтра. Эльза, надеюсь, что ты тоже придешь.
Эльза просияла. Онассис снова повернулся к Марии и одарил ее пиратской улыбкой человека, который всегда добивается своего. Взяв Тину под руку, он произнес:
– Я пришлю лодку в полдень.
Мария ответила, что еще не приняла приглашение. Но Онассис уже направлялся к княгине Грейс, рассекая толпу, как барракуда.
«Какое высокомерие», – подумала Мария. Неважно, насколько он богат, – неужели он решил, что она, Мария Каллас, подчинится его приказу?
Почувствовав бунтарское настроение подруги, Эльза взяла ее под локоть.