Дэйзи фон Плесс – Воспоминания. Победы и страсти, ошибки и поражения великосветской львицы, приближенной к европейским монархам в канун Первой мировой войны (страница 23)
Опера вчера была превосходной; пел молодой русский, Шаляпин; он настоящее чудо и необычайный актер, хотя роль в „Севильском цирюльнике“ не позволяла ему раскрыться до конца, даже там все внимание зрителей было сосредоточено на нем. Миссис Клейтон (Жанна де Фужере)… повела меня за сцену после спектакля; она хотела попросить Шаляпина спеть у нее дома в Каннах. Мне его представили. Он очень высок; к нам он вышел с приклеенным носом и подбородком, в грязной старой одежде (в костюме священника) и с очень грязными руками. С ним был его двухлетний ребенок. Мне не хотелось спрашивать, где его жена – ведь она, возможно, умерла, или они развелись, или она всего лишь его метресса. Наверное, в личной жизни он человек благородный и достойный. Он подарил нам цветы, которые держал в руке. Ему всего двадцать шесть лет.
Какое у него лицо, представить себе не могу из-за ужасного грима и костюма; в прошлом году я видела его в жуткой пьесе, в которой людей сжигали на костре и пытали во время религиозных войн! Но его игра была просто потрясающей».
На обратном пути в Фюрстенштайн мы на несколько прекрасных дней остановились в Париже. Ганс был очарователен. Я накупила платьев и побывала на великолепном приеме, который давала принцесса Мюрат. У нее мы встретили великого князя Владимира Александровича с женой и многих старых друзей. Все дамы были в тиарах и самых лучших своих нарядах. Принц Мюрат возглавляет французскую партию империалистов; на более официальных приемах Мюрата царит атмосфера, схожая с королевскими приемами.
У меня были английские представления об обязанностях, прилагаемых к моему положению в Силезии; у Ганса, как у немца, имелись свои представления на этот счет, то есть наши мысли не сочетались. Однажды в Плессе, когда у нас гостила Пэтси, я хотела после ужина спеть для нее. Ганс возразил:
– Чушь! Вы когда-нибудь слышали, чтобы королева пела после ужина?
– Нет, – ответила Пэтси, – потому что она не умеет петь; зато принцесса Уэльская[35] – превосходная пианистка и часто играет для гостей после ужина.
Бедный милый Ганс; при его почти полном отсутствии чувства юмора и соразмерности он сравнил меня с королевой Англии!
Однако я славлюсь своим упорством, и к 1907 году мне удалось немного сломить его сопротивление. Он никогда не поощрял и не поддерживал разные виды моей деятельности; в лучшем случае он их просто терпел. Бедняга, чтобы по-настоящему понимать меня, ему пришлось бы «переделать себя», как говорят американцы. Я достаточно хорошо понимала его и его позицию, просто не собиралась «замирать на месте». Вот как все происходило:
Мой первый концерт: надеюсь, он пройдет успешно. Я устроила бы его много лет назад, только Ганс ни за что не позволил бы мне петь, потому что „немецкие княгини не поют на публике“. Но последнее время он стал разумнее. Я как раз читаю книгу „Фрейлейн Шмидт и мистер Анструтер“ графини фон Арним, американки[36], которая, как я слышала, замужем за немцем; она написана изящно, как и все ее произведения, особенно „Элизабет и ее немецкий сад“[37]. Как я жалею, что не могу выразить на письме все, что иногда чувствую! Мне кажется, я испытала бы облегчение, если бы могла быстро излагать свои мысли на бумаге. Даже последующее прочтение идет мне на пользу, показывая, насколько глупы, скучны, неблагодарны, насколько слепы, преувеличенны или безнадежны мои мысли; все равно что мерить платье, которое не подходит по размеру, а затем покупать его, распарывать или нашивать блестки. То же самое и с мыслями; не стоит их раскрашивать, дабы они стали интереснее для наших ограниченных умов, ведь сама их простота делает их куда полезнее и намного лучше успокаивает!
Наивысшая точка недели пришла и прошла успешно: концерт, который состоялся в прошлую субботу, 20-го, в Зальцбрунне в пользу школы для инвалидов и бедного круглого Вальденбурга; такого концерта в Бреслау никогда не было[38]. Сборы оказались самыми крупными для всей Силезии, где большой суммой считалось 300–500 марок! Кажется, два года назад радовались, собрав 400 марок, я же собрала 1900 марок. В зале не было ни одного свободного места, даже стоячего, а места в первых рядах уходили по шесть марок, несмотря на то что директор в Зальцбрунне утверждал, что шесть марок – слишком дорого и билеты никто не купит. Сцена и зал были украшены белыми лилиями и алыми вьющимися розами из Фюрстенштайна. В число „артистов“ входили фрейлейн Штайгерманн, очаровательная девица и большая модница, которая приехала из Лейпцига и согласилась выступить бесплатно. Фрейлейн Зуттес, которая немного ее знает, попросила ее принять участие в концерте; предполагалось, что я оплачу ее расходы, но, уезжая, она не взяла у меня ни пенни, уверяя: она была здесь по-настоящему счастлива, и концерт доставил ей подлинную радость. Она очаровательно пела, надев все медали от королей и императоров, что, конечно, произвело на зрителей сильное впечатление. Затем пел граф Пюклер-Лимбург; некий месье Ферлоэ из Фрай-бурга[39] очень хорошо играл на виолончели; декламировал Герлах, настоящий профессионал; он проходит курс лечения в Зальцбрунне, но приехал из Бреслау. Герлах тоже не взял гонорара за свое выступление. Пел молодой Шиммель, баритон; ему я заплатила сто марок, поскольку мы договорились заранее. Потом играл оркестр; я тоже пела, мой голос сейчас звучит в полную силу. Все блистали, радовались, и, хотя у меня ужасно болела голова и я весь день провела в постели, пела я хорошо и не боялась, когда увидела перед собою полный зал нарядных зрителей. К нам с ночевкой приехали Хатцфельдты, а также их второй (женатый) сын со своей маленькой женой-японкой (ее отец японец, а мать немка), Штрахвитцы, Готтфрид Гогенлоэ и Фриц, а также старая графиня Пюклер с мужем».
Я планировала устроить в Фюрстенштайне прием по случаю начала осени и написала герцогине Спартанской, пригласив ее приехать. Она была очень мила и тактична на приеме в честь маневров годом ранее, несмотря на то что ее брат, кайзер, держался не слишком приветливо; она же не осталась на парад, чтобы избежать неловкостей на публике; поэтому я чувствовала себя немного виноватой и очень хотела, чтобы она снова приехала. Думаю, при написании книги воспоминаний необходимо постараться и объяснить все мелочи, чтобы показать исторические личности в истинном и правильном свете. Во время войны упорно ходили ложные слухи о том, что королева Греции настроена против Англии, что она втянула мужа и Грецию в войну против Англии, более того, все время действовала как орудие кайзера. В таких слухах нет ни слова правды. Как все дочери императора Фридриха, она испытывала подлинную привязанность к Англии. Какими бы ни были влияния и соображения, вынудившие Грецию занять сторону Германии, личные чувства и желания королевы не имели к ним никакого отношения.
Мои слова доказывают ответ королевы (которая тогда была еще герцогиней Спартанской) и другие сходные происшествия, записанные в этой книге:
Дражайшая княгиня Плесская… позволите ли называть Вас Дейзи?
Воображаю, какой грубой Вы меня считаете! Как мне просить у Вас прощения за то, что я раньше не ответила на Ваше очень доброе письмо, за которое сердечно Вас благодарю?
Я получила Ваше письмо, еще находясь в Афинах. После того мы провели несколько дней в Париже, затем в Фридрихсхофе с моей сестрой; теперь я здесь, в моей любимой Англии, единственном месте, где мне нравится больше всего. Мы пробудем здесь до начала августа, а потом вернемся в Грецию. К сожалению, в нынешнем году не может быть и речи о нашем приезде в красивый Фюрстенштайн, хотя мне бы так этого хотелось! Времени не осталось. Как замечательно было в прошлом году и как мне все понравилось! Никогда не забуду Вашу огромную доброту. Как бы мне хотелось снова увидеть замок и новый парк. Здесь ужасно холодно; мы разжигаем камины в комнатах, чтобы согреться; сейчас немного лучше, хотя погода совсем не летняя; впрочем, такая погода бодрит и мне по душе.
Мне очень нравится эта маленькая тихая усадьба; здесь мне так хорошо! Завтра я на несколько дней еду в Лондон! 22-го старый Меттерних дает ужин и бал; как мне будет там Вас недоставать! Вы все так замечательно устроили в прошлом году, помните? Надеюсь, сейчас Вам уже лучше и лечение помогло.
Прошу, приезжайте в Афины, когда сможете, и побудьте с нами, мы будем Вам так рады! Еще раз спасибо за доброе приглашение; надеюсь, Вы простите мой запоздалый ответ.
С наилучшими пожеланиями и с приветом Вашему мужу, искренне Ваша,
VI
Мой дорогой свекор уже довольно давно плохо себя чувствовал, но никто не предвидел серьезных последствий. Поэтому я испытала потрясение, внезапно узнав, что он опасно болен. Я была всемерно предана свекру и горевала глубоко и искренне, когда в начале августа 1907 года он умер в замке Альбрехтсбург возле Дрездена в возрасте 74 лет. В политике он был сторонником Свободной консервативной партии; в 70-х годах XIX века несколько лет заседал в рейхстаге; но его политическая деятельность главным образом ограничивалась верхней палатой рейхстага Пруссии, членом которой он являлся более сорока лет.