Дэйзи фон Плесс – Воспоминания. Победы и страсти, ошибки и поражения великосветской львицы, приближенной к европейским монархам в канун Первой мировой войны (страница 12)
В январе 1901 года умерла королева Виктория и на трон взошел король Эдуард. Конечно, смерть королевы оказала сильное влияние на весь мир. Германский двор погрузился в глубокий траур. Не могу сказать, что событие сильно затронуло меня лично, ведь я видела августейшую монархиню лишь несколько раз и помню ее лишь смутно. Более того, тогда все наши мысли занимало еще одно волнующее событие в нашей семье.
В феврале Шила вышла замуж за герцога Вестминстера. Их обвенчали в соборе Святого Павла в Найтсбридже. Из-за траура при дворе свадьба была очень скромной. Пажами были красивый сын Гая Уиндхэма, когда-то военный, а сейчас очень известный и самобытный художник, и Роберт, младший сын лорда Артура Гровенора. Им сшили костюмы, скопированные со знаменитой картины Гейнсборо «Мальчик в голубом», которая тогда составляла славу Гровенор-Хаус, а сейчас, увы, находится в Америке. Подружками невесты были сестра Бен-дора (так моего зятя называли с детства) Леттис Гровенор и леди Леттис Чамли. Их обвенчали доктор Эдвардс, тогда епископ Сент-Асафа, а теперь архиепископ Уэльский, и доктор Джайн, епископ Честерский. Помню только, что мистер Бальфур в церкви выглядел гораздо более рассеянным и не от мира сего, чем любой епископ; судя по его виду, он не мог понять, как он вообще туда попал. Помню также мать Бендора милую Сибелл Гровенор, которая вышла замуж за блестящего красавца Джорджа Уиндхэма; Долли (Адольфа), герцога Текского, и его жену Мег[11], тетку Бендора, хотя по возрасту они почти ровесники! Герцог Долли – это старший брат королевы Марии![12] Сибелл и Джордж устроили прием у себя в доме на Парк-Лейн; медовый месяц молодые провели в Итоне. Бендор осыпал Шилу подарками, достойными императрицы. Должна объяснить происхождение его прозвища, потому что так его часто называют люди, которые даже не знают, как он выглядит! Он родился в Итоне в марте 1879 года; в том году его дед, первый герцог, выиграл дерби на своем знаменитом коне по кличке Бендор. Лично я почти всегда называла его Бенни, но уменьшительным именем его называли только родственники.
Свадьба не стала сюрпризом ни для его, ни для нашей семьи. Он и его сестры, теперь Констанс Шефтсбери и Лет-тис Бошам, часто приезжали в Ритин, который находится недалеко от Итона, и играли с нами, когда мы все были детьми. Когда я была длинноногой и нескладной двенадцатилетней девчонкой, я однажды обмоталась скатертью из классной комнаты, изображая алтарь, взяла молитвенник и торжественно провела обряд венчания Шилы и Бенни; они отвечали так же серьезно. Подружками «невесты» стали две сестры «жениха», облаченные в какие-то старые платья моей матери; волосы они украсили перьями. Увидев в коридоре дворецкого и случайную горничную, я привела их в качестве свидетелей, а обручальное кольцо «позаимствовала» из комнаты нашей гувернантки. После того они много лет всегда называли друг друга «женушкой» и «муженьком» и нежно хранили все детские письма, которые они писали друг другу. Затем пришел возраст стеснения – Шила работала в школе, Бенни уехал в Итон и Оксфорд. Когда ему исполнилось восемнадцать, он приехал к нам в гости и попросил руки моей сестры. Конечно, им не позволили: и мой отец, и дед Бенни считали, что оба слишком молоды. На два года его послали за границу изучать французский язык. Вдруг он объявился в Фюрстенштайне с путеводителем и практически без багажа – в то время, когда там же оказалась и Шила. Предполагалось, что Бендор совершает двухнедельную верховую поездку по замкам на севере Франции!
– Мой камердинер и лошади, – сказал он, – ждут меня в какой-то деревне; когда я выучу этот проклятый путеводитель наизусть, мне придется ехать домой, притворившись, что я все время пробыл во Франции.
После того Бенни отправился на войну в Южной Африке, но, едва он достиг совершеннолетия, умер его дед, и Бендор вернулся домой и снова поговорил с моим отцом. Вскоре они стали женихом и невестой. Конечно, все говорили, что они еще слишком молоды; будь я старше, наверное, сказала бы то же самое. Тогда же я старалась по мере возможностей помогать им.
До свадьбы Шила подолгу жила у меня в Силезии; когда она вышла замуж, я почувствовала себя без нее абсолютно потерянной и часто думала: как повезло моему зятю!
1901–1904 годы
I
Знаменитая телеграмма германского императора, отправленная в 1896 году президенту Крюгеру после рейда Джеймсона, не разозлила меня так сильно, как большинство англичан. Сама я очень порывиста и потому могу понять порывистые поступки и посочувствовать им. Однако отношение к событию в официальной Германии открыло мне глаза на то, что вокруг кайзера очень мало преданных, мудрых, тактичных и совершенно бескорыстных советников – если они вообще есть. Когда я больше узнала о Германии, я поняла то, что понимаю и теперь: если бы поступок кайзера не поднял бурю протеста, если бы кайзер не только на словах, но и на деле не осудил Англию без суда, близкие ему люди, например министр иностранных дел барон Маршалл фон Биберштайн, охотно бы взяли ответственность за ту телеграмму на себя. Именно из-за неудачи всю вину возложили на императора. В то время еще никто не понимал, в том числе сам кайзер, что его поступок стал мрачным предвестием будущих зловещих событий.
Барон никогда не питал дружеских чувств по отношению к Англии. В мае 1912 года он сменил моего старого друга графа Вольфа-Меттерниха на должности посла Германии в Великобритании. Впрочем, он занимал свой пост очень недолгое время, так как через несколько месяцев скоропостижно скончался, освободив место для князя Лихновски, настроенного куда более благожелательно.
Моя маленькая роль в тогдашних событиях заключалась в том, что я по возможности старалась извлечь гармонию из диссонанса и по мере сил сгладить зависть и подозрения, возникшие в Германии после начала Англо-бурской войны.
Да, буры были немецко-голландского происхождения, а их завоеватели – англичанами, но, по крайней мере, они сражались одинаково честно и героически и одинаково покоятся в своих солдатских могилах.
С такими мыслями в начале 1901 года я создала Женскую лигу, которая собирала деньги на строительство памятников и уход за могилами буров и британцев в Южной Африке. Долгая партизанская кампания все тянулась и тянулась без каких-либо результатов. Мне невыносима была мысль о тысячах безутешных родственников в обеих странах. Они знали, что их близкие похоронены где-то очень далеко… Кроме того, я надеялась, что наши усилия не только утешат близких, но и каким-то образом помогут исцелить военные раны. Я не могла забыть, что Гордон Вуд и многие друзья, павшие смертью храбрых, лежат в одиноких могилах в далеком краю. Я заказала выбить на могиле Гордона слова: «Благословенны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»[13], потому что я не встречала более чистого помыслами человека, чем он.
В июле 1901 года мы все поехали в Россию. Родственники Энтони Дрексела пригласили нас на свою великолепную паровую яхту «Маргарита». Сначала мы ходили в Скандинавии и водах Балтики. Я люблю море; для меня никакой отдых не сравнится с отдыхом на борту хорошо оснащенной яхты или корабля, в окружении равных мне людей. Что может быть лучше (если вы не страдаете морской болезнью)! Время от времени можно сойти на берег, поехать в какое-нибудь знаменитое или красивое место, вернуться на яхту, где тебя ждут еда, постель, слуги и горничная. Подобно улитке, вы носите на спине свой домик, где есть все для вашего удобства, и – в отличие от улитки – он может, в свою очередь, нести вас. Вдобавок к нашим хозяевам, в число гостей входили Артур Крайтон (сын лорда Эрна), Бринсли Фицджеральд и Реджинальд Листер, тогда секретарь британской дипломатической миссии в Копенгагене. Кажется, красивой дочери Дрекселей, теперь леди Уинчилси, на яхте не было.
Санкт-Петербург и Москва мне понравились; разумеется, мы познакомились со многими великими князьями и представителями царской фамилии. Я посетила Царское Село, или русский Виндзор, и меня еще тогда очень заинтересовало учреждение, напоминающее «Дом британской армии» в Олдершоте. Великий князь Владимир Александрович, который там командовал, приходился братом царю Александру III и дядей Николаю II; он женился на принцессе Мекленбург-Шверинской. Лучше всего я запомнила трех их сыновей, великого князя Кирилла Владимировича (позже император России в изгнании), великих князей Бориса Владимировича и Андрея Владимировича, и их дочь великую княжну Елену, которая позже вышла замуж за принца Николая Греческого.
Россия меня заворожила; мне приятно сознавать, что появившиеся там хорошие друзья остались друзьями по сей день.
В августе я вместе с Шилой и Бендором побывала в Шотландии, на озере Лох-Мор в Сатерленде; там к нам присоединились Пэтси и папуля, а Ганс поехал в Каус. Отпуск для меня был испорчен известием о смерти супруги императора Фридриха. Я как будто потеряла вторую мать; без нее в Германии чувствовала себя очень одинокой и беззащитной.
Она скончалась очень быстро после смерти своей великой матери, королевы Виктории; в результате на престол взошел дядя императора Вильгельма II, которого он не любил. По-моему, это событие во многом способствовало тому, что кайзер Вильгельм II покатился по наклонной плоскости, что в конце концов привело к его падению. Увольнение Бисмарка и кончина императрицы толкнули его на дорогу, в итоге приведшую к краху Германской империи.