Дейвид Мейсон – Тень над Вавилоном (страница 73)

– Говорю вам, пусть их себе продолжают. Вы должны были позволить нам покончить с этим делом еще в прошлом году, когда у нас была возможность. Самое время, чтобы кто-то расправился с этим сукиным сыном. И удачи этим ребятам!

– Резрешите, господин председатель, – вмешался ледяным тоном заместитель госсекретаря Джон Келли. – Здесь существуют кое-какие моменты международной политики, которые генерал Бернсайд, возможно, недооценивает…

– Политика, шмолитика, – перебил Бернсайд. – Да вы только взгляните, куда эта ваша политика нас завела. А никуда – вот куда. Сначала нам говорят истратить шестьдесят миллиардов долларов на то, чтобы избавиться от этого ублюдка Саддама, потом, в последнюю минуту, эти малахольные сукины дети из госдепа похерили все дело, а теперь этот скаредный педерастишко из казначейства, что сидит вон там, в конце стола, будет еще урезать нам военные расходы!

– Господин председатель! – протестующе пискнул высоким голосом вскочивший с кресла Лонгмайр. – Это недопустимо, не позволяйте генералу Бернсайду говорить в столь неуважительной…

– Задница! – прорычал ухмыляющийся Бернсайд.

– Господа! Господа! – Скаукрофт тоже встал с места и успокаивающе приподнял руки. – Пожалуйста!

Помощник министра финансов с оскорбленным выражением на жабьем лице опустился обратно в кресло. Бернсайд подмигнул Соренсену, у которого от невероятности происходящего отвисла челюсть. Скаукрофт дождался, когда стихнут приглушенные пересуды за столом, и обратился к Келли:

– Джон, думаю, что будет лучше, если вы объясните ситуацию, какой ее видит госдепартамент. Должен сказать, – Скаукрофт бросил предупреждающий взгляд в сторону Бернсайда, – что президент полностью согласен с оценками этого ведомства. Джон?

Келли начал говорить, с трудом сдерживая негодование по поводу непочтительного вмешательства Бернсайда.

– Если говорить упрощенно – на карту поставлено будущее Ирака как государства. По существу, Ирак состоит из трех отдельных государств в государстве. Без сильного руководства из центра он, вне всяких сомнений, распадется – возможно, очень быстро. На севере курды постараются создать независимый Курдистан. Магометане-шииты на юге тоже отделятся и, скорее всего, попытаются построить государство на базе Басры – древней провинции Оттоманской империи. Ну а меньшинству магометан-суннитов придется довольствоваться тем, что останется в центральной части Ирака. Однако суть в том, что ни одному из этих трех новообразований, вероятно, не удастся выжить как отдельному самостоятельному государству. Просто-напросто слишком сильно будут задеты интересы соседних держав. Я имею в виду главным образом Турцию и Сирию, но, возможно, прежде всего стоит говорить об Иране. Все эти три государства были бы втянуты в вакуум, образовавшийся при распаде сегодняшнего Ирака.

– Давайте разберемся с каждой страной по очереди, – продолжал Келли. – У Турции хватает своих внутренних проблем с десятью миллионами этнических курдов, живущих на ее территории. Турецкое правительство вряд ли будет поощрять возникновение нового и почти наверняка враждебного соседнего государства, откуда будут исходить политические, а возможно, вооруженные нападки на Турцию. Действия Сирии частично зависели бы от поведения Ирана. Сирийцы ненавидят режим Саддама Хуссейна и давно жаждут поглотить Ирак, создать «большую» Сирию. Режим президента Асада во многих отношениях столь же нелицеприятен, сколь и режим Хуссейна. За одним исключением – Ливан. Асад не решился на интервенцию, подобную той, что предпринял Ирак, но нет никаких сомнений, что Сирия не преминет воспользоваться развалом иракского государства как оправданием для вторжения. Правящие партии как в Сирии, так и в Ираке называют себя «Баас». И та и другая смоделированы по образу нацистской, но это не мешает им ненавидеть друг друга. Совершенно очевидно лишь одно: Асад наверняка не потерпит какого-либо вмешательства со стороны Ирана. К сожалению, подобное вмешательство Ирана, на наш взгляд, неизбежно.

Для пущего эффекта Келли сделал паузу и затем продолжил:

– Вот уже многие годы Иран и Ирак уравновешивают друг друга в борьбе за власть на Ближнем Востоке. Вспомните, какой «удобной» – хотя это и не совсем подходящее слово – была война между этими двумя странами. В результате же распада Иран весьма просто останется доминирующей экономической и военной силой в Персидском заливе, и никто ничего не сможет с ним поделать. Вначале иранское вмешательство будет носить тот же характер, что и у турок. У Ирана свои проблемы с курдами – их количество внутри страны тоже велико. Фактически – около пяти миллионов. По причинам, схожим с турецкими, Иран будет сильно сопротивляться созданию любого независимого курдского государства. Вторым вероятным шагом Ирана, пока внимание мировой общественности будет отвлечено на курдский вопрос, станет возобновление споров по поводу территориальной принадлежности различных с виду незначительных островов в Персидском заливе. Ну а третьим – в то время как все остальное будет идти своим чередом – явится слишком хорошо знакомый экспорт исламского фундаментализма в оставшиеся центральные и южные районы Ирака и за его пределы. Господа, возможно, кое-кому из вас покажется, что я тут нарисовал уж слишком мрачную картину и что иранский экстремизм в перспективе не так уж страшен, как это было какой-то год или два назад. Вслед за смертью аятоллы Хомейни и вступлением в должность президента Рафсанджани действительно видно, что Иран выказывает признаки более разумного подхода в отношениях с Западом. Я подчеркиваю слово «видно». Могу вас заверить, джентльмены, что это поверхностная видимость. Более того, полнота власти Рафсанджани в лучшем случае сомнительна. Приверженцы жесткого курса по-прежнему обладают огромным влиянием. Так может ли кто-либо из вас, – спросил Келли, обводя глазами сидящих вокруг стола и приберегая особенно пристальный взгляд для генерала Бернсайда, – со всей откровенностью сказать, что будет рад увидеть, как Иран становится неодолимой и доминирующей державой на Ближнем Востоке в целом и в районе Персидского залива в частности, со всеми вытекающими отсюда последствиями?

В помещении стояла тишина. Келли еще раз медленно обвел взглядом лица присутствующих – все взоры были обращены на него.

– То-то же. Таким образом, мы должны признать, что продолжение существования иракского государства является крайне важным для сохранения баланса сил, а следовательно, и стабильности – пусть даже нелегкой – в этом регионе. К сожалению, в настоящее время лишь один человек способен гарантировать единство Ирака. Несмотря на то, что он нам весьма не нравится, и несмотря на присущую ему жестокость, даже по отношению к собственному народу, Саддам Хуссейн безусловно является сильнейшей личностью в стране. В конце концов, он избавился от всех своих потенциальных соперников. Больше там никого нет. Заверяю вас, господа, – произнес Келли с нажимом, – что дело обстоит именно так. Я знаю этого человека и имел с ним личные контакты на протяжении многих лет. Если Саддам уйдет, Ирак развалится почти наверняка. Отсюда следует, – продолжал он, – что это покушение на его жизнь – если это действительно покушение – в корне противоречит национальным интересам Соединенных Штатов и всего Запада. Здесь поставлен на карту мир в регионе, а возможно, и во всем мире. Вот почему эти люди так опасны. Вот почему, если это только возможно, они должны быть остановлены. Таким образом, существует лишь один что-то значащий вопрос, на который мы должны ответить: как это сделать?

– Мы можем предупредить Саддама. – Все головы повернулись к новому оратору. Им оказался Дуглас Лонгмайр. Он пожал плечами в ответ на презрительные взгляды отдельных из присутствующих. – Почему бы и нет? Все, что нам нужно сделать, это подмигнуть их парню, Алану, э-э, как его там, ну, иракскому представителю в ООН. Тот передаст предупреждение Саддаму. Все так просто.

– Господин председатель? – попросил слова Роберт Гейтс, директор ЦРУ. – К сожалению, все не так просто. С одной стороны, господин аль-Анбари вряд ли отнесется с необходимым доверием к подобному предостережению, даже если попытаться организовать все так, чтобы оно было передано через нейтральных людей. Да и нет у нас, к сожалению, нейтральных людей, на которых можно было бы положиться как в том, что они убедят иракцев в достоверности предупреждения, так и в том, что они в то же время не раскроют его истинного источника. А это подводит нас еще к одному фактору, который не стоит упускать из виду. – Директор ЦРУ сделал короткую паузу и, подчеркивая свою мысль, пристукнул по столу указательным пальцем. – Оказание любой поддержки – чем в конечном итоге и будет подобное предупреждение – официальному врагу Соединенных Штатов – каковым по-прежнему является Саддам – было бы расценено, как акт предательства. Если вы думаете, что у нас было недостаточно неприятностей с делом об «Иран-контрас» и его последствиями, то только представьте себе, какая поднимется вонь как у нас дома, так и за рубежом, если вдруг обнаружится, что мы непосредственно во что-то вмешались ради спасения жизни Саддама!