Дейвид Мейсон – Тень над Вавилоном (страница 104)

– О'кей, – заключил президент, – ради простоты дела будем считать, что долго не выдержит. Но тогда мы столкнемся с проблемой междоусобиц на Ближнем Востоке, которые начнутся в результате распада Ирака. Нам придется иметь дело с тремя государствами-осколками – курдами на севере, суннитами в центре и болотными арабами на юге. Мы не думаем, чтобы долго просуществовало хотя бы одно из них.

– Шииты, – поправил Мейджор. – Мы всегда должны помнить, что болотных арабов надо называть шиитами – по их вероисповеданию. Называть их болотными арабами – звучит слишком жалостливо. Если люди начнут думать о них, как о безобидных жертвах, общественное мнение вынудит нас принять какие-то меры по защите их от Саддама. Слово же «шиит» приобрело себе плохую репутацию – люди думают о шиитах как о фанатиках, и никто не заставит нас пошевелить даже пальцем, чтобы оказать им помощь.

– О'кей, пусть будут шииты, если вам так хочется, – проворчал Буш, разозлившись на то, что премьер-министр его еще и поучает. – Но это лишний раз усугубляет затронутую мной проблему. Иранцы – тоже шииты, и они используют это как оправдание своей интервенции. Нам видится, что иранское вторжение – это главная угроза. Его последствия будут ужасными.

– Дела в Иране не столь плохи, как это было раньше, – возразил Мейджор. – Недавно они провели выборы, на которых победили «умеренные», а это – приятные новости. Господин Рафсаджани укрепил свою власть, а сам он далек от экстремистов. Мы не думаем, что они будут просто продолжать свою прежнюю политику, насаждая повсюду терроризм и революции.

– В этом плане мы не столь оптимистичны, – сказал президент. – Мы предполагаем, что их отношение к различным вопросам изменится очень незначительно либо не изменится вообще.

– Ну-у, сделав подобное предположение, мне думается, вы поступаете совсем не мудро. Мне как-то не верится, что это говорите вы, господин президент. Я чувствую, что сейчас обстановка в Иране гораздо более многообещающая, нежели при Хомейни.

– Тогда нам придется просто каждому остаться при своем мнении, – заявил Буш. – Эти проклятые аятоллы и сторонники твердой линии по-прежнему обладают огромным влиянием. Я хотел бы поговорить с вами о едином подходе к проблеме Ирана. Если коротко, я считаю, мы должны выступить единым фронтом. Думаю, мы должны предложить Рафсаджани свою поддержку. Противопоставляя себя Хомейни, мы ничего не достигли, а поэтому более дружественный подход, возможно, сработает лучше с его наследником. Улучшив отношения с Ираном, мы смогли бы их убедить, что умеренность вознаграждается.

– Это похоже на очень разумный подход, господин президент, – согласился Мейджор. – В самом деле, очень разумный. Наверно, мой министр иностранных дел и ваш госсекретарь могли бы вместе пошевелить мозгами и выйти потом наверх с соответствующими рекомендациями.

– Отлично, – воскликнул Буш. – Теперь мы должны также решить, как нам быть с этими убийцами. ЦРУ в скором времени должно их поймать. Вопрос в том, что нам с ними делать?

Буш подумал, что ответ Мейджора мог бы многое раскрыть.

– Я предлагаю, чтобы этим делом занялась саудовская полиция, – просто ответил премьер-министр.

Президент был изумлен.

– Что? Вы хотите сказать, просто передать их саудовским властям?

– Да, – подтвердил Мейджор. – Эти люди нарушили саудовские законы. Я не думаю, что нам стоит вмешиваться.

– Вы понимаете, что у нас есть записи их радиопереговоров и два голоса говорят с английским акцентом?

– Я по-прежнему считаю, что нам не надо вмешиваться, – твердо повторил Мейджор. – Помимо всего прочего, если их осудят там, вероятность того, что подробности их похождений проникнут в прессу и вызовут шум, будет гораздо меньше. Саудовский суд навряд ли захочет услышать полный отчет об их преступных деяниях, как это сделал бы западный суд. Вы только представьте, во что мог бы превратить эту историю их защитник. Нет, я думаю, что определенно было бы лучше арестовать и судить их там. Возможно, если приговоры окажутся слишком суровыми, мы попросим об их смягчении. Например, если их приговорят к смерти, мы попросим заменить ее на пожизненное заключение. Но чтобы я просил о полном помиловании для людей, которые нарушили столько законов, сколько их ухитрились нарушить эти парни, не может быть и речи. Это лишь разозлило бы саудовцев.

– Что ж, со своей стороны, я могу сказать, что ну просто очень хотел бы узнать, кто же стоит за этим делом, – с чувством произнес Буш. – Это означает массу дополнительных хлопот для множества сотрудников, а ситуация в регионе и без того достаточно плохая, чтобы там еще появлялись какие-то люди, которые по своему усмотрению расправляются с главами государств, какими бы те ни были паршивыми.

Премьер-министр тщательно взвесил свой ответ.

– Узнать, кто за этим стоит, было бы безусловно интересно, – медленно начал он, – конечно же, интересно. – Он шумно прокашлялся. – Но того, что сделано, не поправишь. Я думаю, самое большее, что мы можем сделать, это позволить восторжествовать справедливости.

– Что ж, пора отпустить вас обратно в постель. Было весьма полезно побеседовать с вами.

– Тогда спокойной ночи, господин президент, – с облегчением попрощался премьер-министр, оставшись не совсем уверенным, что их разговор хоть что-то прояснил.

Джордж Буш опустил трубку. Он также испытывал некоторое недоумение по поводу того, как прошел диалог. Про себя он решил больше не звонить Джону Мейджору по ночам. Очевидно, тот был не в лучшей форме после того, как его неожиданно разбудили. Президент гадал по поводу последней части их разговора. Возможно, в ЦРУ, в конце концов, не так уж и не правы. Если так, то тогда Мейджор просто бессердечный сукин сын, впрочем, как и ловкий. О'кей, подумал он, если британский премьер-министр счастлив позволить, чтобы его же агенты сгнили в саудовской тюрьме, то так тому и быть.

77

Тревожные мысли не давали Хауарду покоя – за все это время он так и не уснул. Оставалось несколько звеньев головоломки, которые ну никак не хотели становиться на место. Его подозрения по поводу воздушного налета на склад переросли в уверенность – не оставалось и тени сомнений, что каким-то образом их-таки выследили. Трудность заключалась в том, чтобы точно определить, как много о них известно.

– Майк? – обратился он к Зиглеру. – Что ты знаешь о возможностях воздушной разведки?

– Какой именно – аэрофотосъемки или чего-то еще?

– Наверно, чего-то еще. Взгляни, мы предполагали, что саудовские радары засекут самолет. При этом мы надеялись, что, когда тот разобьется, они решат, будто бы нам настал конец. А что, если за нами следит более хитроумная система?

– Ты имеешь в виду АВАКС? Да, вполне возможно. У саудовцев АВАКС есть.

– Майк, я грешу не на них.

Скрытый смысл сказанного Хауардом медленно дошел до Зиглера.

– Черт! – воскликнул американец. Он сел, выпрямляясь, насколько позволяло ограниченное пространство багажного отделения «лендкрузера». – Думаешь, наши?

– Да, боюсь, что так. Другого объяснения я просто не вижу. Думаю, за нами следили по пятам почти с самого начала. И по какой-то причине ведут себя по отношению к нам отнюдь не дружественно. Склад – достаточное тому свидетельство. Вопрос следующий: если они используют АВАКС – что он может? Может ли он следить за автомашинами?

– Нет, не думаю, – задумчиво ответил Зиглер. – Дьявольщина, Эд, похоже, ты прав. Я должен был додуматься до этого сам. Все сходится. Уж больно точным был удар по складу. Это были либо бомбы с лазерным наведением, либо крылатые ракеты. А у иракцев нет ни того, ни другого.

– Вот и я так решил, – подтвердил Хауард. – Но вернемся к моему вопросу. Способны ли наши вооруженные силы отслеживать машины? Возможно ли, что за нами следили всю дорогу? И не следят ли они за нами прямо сейчас? У меня такое чувство – следили и следят. Иного способа узнать, что мы находились в том здании, я просто не вижу.

– Я не знаком с последними разработками, но во время «войны в заливе» у них что-то было для наблюдения за передвижением иракских танков. Система, похожая на АВАКС. Если они могли следить за танками…

Хауард уже принял решение.

– О'кей. Во всех случаях мы сыгрыем наверняка. Будем считать, что они сейчас нас видят на каком-то там своем экране. Вот что нам нужно будет сделать.

– Уолтер, они как раз проезжают через Эль-Ваджх, – сообщил Кируин. – Они там не останавливаются. Где сейчас ребята из ЦРУ?

– Пусть они тебя не волнуют, – ответил Морж. – Все, что ты должен делать, это не спускать глаз с «лендкрузера» на экране. У них там уже рассвело, и скоро на шоссе появятся другие машины.

– Это не проблема. Они теперь так близко, что Джей-СТАРС висит у них практически над головой. Машина никуда не денется даже при наличии дорожного движения.

Кируин наблюдал, как «лендкрузер» продолжал нестись по прибрежному шоссе на юг в сторону Янбу и Джидды. Он гадал, что же собираются предпринять эти люди. Остановятся ли они там, где высадились на берег, и не уйдут ли на лодке снова в море? Если так, то куда они намерены плыть? Так им не убежать. Или же они поедут прямо до самой Джидды? Кируину так хотелось бы это знать. Где-то там, дальше, их ждала засада ЦРУ, да и саудовская полиция тоже.