Дэйв Волвертон – Золотая Королева (страница 27)

— Что? — вскричал Орик.

— Когда мы только что пришли в город и я отправился побродить, я видел у одного торговца прибор, позволяющий говорить с мертвецами, если они как следует набальзамированы и не слишком разложились.

— А если ты не сможешь найти такого мертвого мастера? Тогда что?

— Тогда зарежу живого — вот и будет мертвый мастер! — Галлена просто бесило недоверчивое отношение Орика.

— Здорово! — проворчал медведь. — Просто здорово. Уж и спросить нельзя.

Было раннее утро. Птички-поцелуйки щебетали, прыгая с ветки на ветку, трепеща зелеными крылышками.

— Пойду прямо сейчас и разузнаю, — решил Галлен.

— А я? Опять бросишь меня здесь одного?

— Не могу я взять тебя с собой. Орик, нам понадобятся еда, крыша над головой, одежда, оружие. Твоя задача — раздобыть все это и устроить здесь настоящий лагерь. Может, мы надолго тут застрянем.

— Ладно.

Галлен расслабил плечи. Мускулы у него ныли от напряжения, и ему вдруг захотелось домой на Тирглас — шагать бы теперь за купеческой повозкой, охраняя ее. Легче было бы каждый день встречаться в одиночку с десятком разбойников. Эх, доброе старое время…

Он отправился в торговый квартал Тукансея и продал шиллинги, бывшие у него в кошельке, и бусы с шеи торговцу экзотическими товарами.

Потом отправился к продавцу «покойницких колпаков» и начал клянчить, ибо на покупку денег не хватало. Колпаки предназначались для желающих ознакомиться «с последними драгоценными мыслями дорогих усопших». Галлен устроил целое представление, плача и горюя о своей умершей сестре, и уговорил-таки торговца дать ему колпак напрокат.

— Но пойми, — напутствовал его торговец, — что сестра твоя умерла. Она узнает тебя и поговорит с тобой через колпак, но никаких новых воспоминаний у нее уже не возникнет. Если ты придешь к ней опять, она не вспомнит о твоем первом посещении, хоть бы ты вернулся через пять минут.

Галлен кивал, но торговец все не отпускал его, и Галлен наконец не выдержал:

— Ну, говори прямо, что хочешь сказать!

— Да ничего особенного — умершие всегда удивляются и радуются, когда к ним приходят, а потом начинают рассказывать то, о чем помнят. Ну… повторяются, словом.

— То есть общаться с ними скучновато, — уточнил Галлен.

— В большинстве случаев да, — неохотно сознался торговец.

Расставшись с ним, Галлен пошел в пидк и по общедоступным каналам получил справку о том, что вожатые в Тукансее производятся под руководством лорда Паллатина. Галлен запросил список работников этого лорда за последние десять лет. Потом занялся проверкой их биографических данных и узнал, что некий Бревин Макалри отдал концы не далее как три месяца назад и ныне почивает в подземных гробницах, где хранится на холоде, чтобы вдова могла порой с ним беседовать.

И вот Галлен отправился по запутанным подземным коридорам на встречу с беднягой Бревином. Гробница была темным, мрачным местом, где почти не встречались посетители. Длинные ряды умерших покоились в стеклянных гробах, которые выдвигались наружу. Температура здесь стояла, как в морозильнике, — скорбящие родные не задерживались надолго отчасти и поэтому. Тела хранились в подземелье год перед окончательным погребением. И все же Галлен удивился, увидев здесь сотни покойников и встретив только пять живых душ. Он нашел Бревина Макалри, лежавшего на положенном ему по алфавиту месте, и выдвинул его гроб.

На запотевшей стеклянной крышке выросли морозные узоры, напоминающие листья папоротника. Галлен открыл гроб. Господин Макалри выглядел не слишком хорошо. Лицо у него побагровело и опухло, а наготу прикрывали одни только белые трусы. У покойника были темные волосы, жидкая бороденка и кривые ноги с торчащими суставами. Галлену подумалось, что этот и при жизни-то явно не был красавцем.

Галлен надел на промерзшую голову колпак, сделанный из какой-то металлизированной ткани; электромагнитные волны, излучаемые колпаком, стимулировали мозговые клетки умершего. Когда покойник хотел что-то сказать, колпак регистрировал мозговые волны и переводил мысли в слова, которые и произносились монотонным голосом из маленького динамика.

Галлен включил аппарат, выждал несколько мгновений и спросил:

— Бревин, Бревин, ты меня слышишь?

— Слышу, — произнес динамик, — но не вижу. Ты кто?

— Меня зовут Галлен О'Дэй, и я пришел попросить у тебя помощи в одном мелком деле. Моя сестра носит вожатого и не может его снять. Не подскажешь ли, как избавиться от этой пакости?

— Так она носит вожатого? — повторил Бревин. Мимо Галлена по проходу шел человек.

— Ну да, — прошептал Галлен, нагнувшись пониже. — Нельзя ли его как-то снять?

— Это рабский вожатый?

— Ясно, что рабский, — прошипел Галлен. — Иначе мы бы его запросто сняли.

— Если она рабыня, я не должен ей помогать. У меня могут быть неприятности.

— Какие еще неприятности? Ты ведь умер!

— Умер? Как я умер?

— Упал с лошади, полагаю. А может, подавился цыплячьей костью.

— Нет-нет. Я ничем не могу тебе помочь. Меня накажут.

— Никто не узнает, что это ты мне сказал.

— Уходи, не то я вызову охрану, — завопил Бревин.

— Как ты собираешься ее вызвать? Говорю же тебе — ты умер. — Бревин замолчал, и Галлен поторопил его: — Ну, отвечай, проклятый мертвяк! Как мне снять вожатого?

Бревин упорно молчал, и Галлен завертел головой, ища, что бы такое предложить ему взамен.

— Ты умер, понимаешь ты это, Бревин? Тебе не о чем больше беспокоиться, нечего бояться. Может, тебе хочется чего-то и я могу тебе это дать? Скажи!

— Мне холодно. Уйди, — ответил Бревин.

— Ладно, я уйду. Только сначала скажи, как снять вожатого с человека, не включив при этом тревоги.

Бревин не отвечал, и Галлен решил его принудить:

— Ну ладно. Мне очень не хочется поступать с тобой так, но придется.

Галлен взял мертвеца за розовый палец и стал выгибать этот палец назад под жутким углом — еще немного, и сломается.

— Ну, как тебе это?

— Что? — спросил Бревин.

Любая пытка была бесполезна. Мертвец ничего не чувствовал. Галлен почесал голову и решил попробовать другую тактику:

— Хорошо, ты сам меня толкаешь на это. Я не хотел тебе говорить, но тебе так чертовски холодно потому, что в гробу ты лежишь голый. Известно это тебе?

— Голый? — испугался Бревин.

— Ага, — заверил Галлен. — В чем мать родила. Я тут как раз гляжу на твой член, и должен тебе сказать — не слишком приятное это зрелище. Ты, видать, никогда не был особо одарен в этом смысле, но сейчас он у тебя съежился до размера булавочной головки. Известно это тебе?

Бревин испустил тихий стон, а Галлен продолжил:

— А знаешь, что я сейчас сделаю? Я вытащу твою голую тушу наверх и оставлю в коридоре — пусть все, кто проходит мимо, увидят, какой у тебя жалкий член. Это покроет позором всю твою семью, точно тебе говорю. Весь Тукансей увидит твой усохший стручок, и при встрече с твоей женой все будут посмеиваться и думать: «Как это она прожила столько лет с таким маломощным?» Ну, что ты скажешь на это, мой друг?

— Нет, — сказал Бревин. — Пожалуйста, не делай этого!

— Ты знаешь, что от тебя требуется. Несколько слов и ничего более. Скажи мне эти слова, и я надену на тебя штаны, и твое достоинство останется при тебе. Ну так как? Услуга за услугу.

Бревин немного поразмыслил:

— Для этой цели существует универсальный съемник. Это стержень, который ты наводишь на раба и нажимаешь при этом синюю кнопку. У лорда Паллатина в секретном хранилище заперто три таких.

— Расскажи мне об этом хранилище. Как туда попасть?

— Никак. У лорда Паллатина есть электронный ключ, но хранилище оборудовано персональным интеллектом, который отпирает дверь лишь самому лорду и больше никому.

— Ну, значит, до твоих съемников мне не добраться. Я хочу одного: освободить свою сестру побыстрее и попроще и чтобы меня при этом не поймали. Ты, конечно, знаешь, как это сделать.

У Бревина напряглись брюшные мускулы, и Галлен испугался, что мертвец сейчас сядет в гробу — даром, что твердый, как деревяшка. Но Бревин быстро произнес:

— Во-первых, тебе надо застать ее врасплох. Лучше, когда она спит. А если нельзя застать ее спящей, надо ее связать, чтобы вожатый не мог дать тебе отпор — ведь он овладеет ее телом при малейшей опасности. По возможности производи эту операцию в комнате с металлическими стенами, чтобы радиосигналы вожатого не достигли цели. Вводишь нож под обруч вожатого сзади, у основания черепа. И перерезаешь два маленьких проводка. Это прервет нейронную связь вожатого с жертвой. Когда сделаешь это, уничтожь вожатого.

— Каким образом?

— Брось его в кислоту, раздави или сожги. Его надо раздробить на атомы.