Дэйв Волвертон – Мой путь в рай (страница 74)

План Гарсона был отчаянно смел. Генерал предлагал дать ябадзинам возможность пересечь континент, так чтобы их машины истратили весь запас горючего и не могли вернуться домой. Тогда мы тоже пересечем континент, нападем на их столицу Хотоке но За и предъявим свои права на всю планету. Отчаянный план. Грандиозный замысел безумца, и я подумал, не было ли этого замысла у Гарсона с самого начала. Может, он видит в себе конкистадора? Неужели ему так отчаянно хочется завладеть всей планетой?

В этот день Гарсон посадил в единственный космический шаттл Мотоки десять взводов с тремя кибертанками, со снятой броней, и отправил к северу от города. Затем, пока самураи с юга собирались, я провел три бессонных дня вместе с несколькими сотнями других солдат, демонтируя плазменные пушки четырехсот судов на воздушной подушке и заменяя их торопливо собранными пятидесятимиллиметровыми пулеметами Хаусера. Мы также по готовым образцам приготовили две тысячи самострелов Уайсиби для метания стрел, отливали пули. Так как теперь мы не подчинялись корпорации Мотоки, на нас не распространялись ограничения в вооружении, наложенные на корпорацию. Большую часть энергетического оружия мы заменили простым огнестрельным. Грязным и смертоносным. Ни ябадзины, ни самураи с юга не будут готовы к этому. Они не могли сменить вооружение до выхода. Да и традиция привязывает их к энергетическому оружию.

Я уснул бы, если бы смог, но знал, что уснуть означает умереть. С моря дул сильный ветер, по крыше стучал дождь. Временами я засыпал, несмотря на желание бодрствовать. Я стоял в длинном ряду, мы передавали друг другу еще теплые от литья пули, укладывали их в гильзы, и временами голова у меня опускалась на грудь, стук дождя действовал усыпляюще, и я обнаруживал, что продолжаю работать во сне. Иногда я слышал голоса, насмешливые, унизительные, мать кричала на меня, как тогда, когда я был ребенком:

- Что это с тобой? Не бей сестру! Pendejo! [Дурак, тупица (исп.)] Маленький козий трахальщик! Что это с тобой?

Я чувствовал, как вокруг рушится реальность. Мне не верилось, что моя добрая мать могла говорить такие вещи, но я вообще не был уверен, что она могла сказать. Я вслушивался в разговоры соседей: солдаты хвастались, кто сколько убил горожан; голоса их звучали не убедительнее моих галлюцинаций.

Мы поддерживали радиомолчание, не общались со своими компадрес и работали, скрываясь от глаз японцев. На этом настоял Гарсон, потому что после уничтожения ИР был захвачен полковник Ишизу, он посылал сообщения лазером в поселок в двенадцати километрах от города. Он сознался, что шпионил в пользу ябадзинов и именно он организовал уничтожение защитного периметра города: не для того, чтобы облегчить вхождение самураев с юга, а чтобы помочь вторжению ябадзинов.

На третье утро мы закончили подготовку своего оружия. Нам нужно было перегнать вражеские машины, поэтому мы обратились к трюку, известному как "мексиканский волос". В вакууме с нулевой гравитацией превращают высокоуглеродную ткань в тонкие хлопья, они могут висеть в воздухе, как пушинки одуванчика. Когда эти хлопья сбрасывают с кормы машины, следующие несколько машин затягивают их в свои заборные отверстия. И двигатель отказывает так быстро, что машины падают, как камень. Мы нашли на складе много такой стальной проволоки и подготовили запечатанные контейнеры, которые разбиваются при ударе о землю. Во время работы собралось множество наемников, они грузили ценное оборудование в восемь городских дирижаблей, часто просто срезали гондолы и подвешивали станки, которые иначе невозможно было переместить. Все это Гарсон предпринял в качестве последнего резерва. Если наш план не сработает, нам нужно будет сооружать собственную защиту. Но для этого нужны инструменты.

Не успели мы закончить работу, как услышали взрывы дымовых мин в южной части защитного периметра.

Во второй половине дня мы устанавливали на машины наше новое вооружение и грузили бомбы с мексиканским волосом. У каждого солдата такая бомба была прикреплена к поясу. Глаза отвыкли от света за три дня работы в полутьме. Дирижабли поднялись и направились на север. Небо голубое, перерезанное желтыми зигзагами опаловых воздушных змеев. Кто-то за мной напевал приятную мелодию, словно пчела жужжала. Глаза у меня на ярком свете слезились, и я чувствовал себя хрупким, готовым разбиться. Руки мои дрожали.

Наши люди уже начали отход из разных частей города, и мы встретились на взлетном поле. Подобно остальным, я нашел свою машину и забрался в нее. Скоро ко мне присоединились компадрес. Когда все погрузились, Гарсон дал знак, и все двинулись на север, прочь от Кумаи но Джи, подальше от осторожно подходивших самураев с юга.

План Гарсона был обманчиво прост: подождать севернее города, пока не нападут ябадзины, затем двинуться к Хотоке но За и завладеть этим городом. Объединенные Нации признают любое достаточно сильное правительство, которое сможет распространить свою власть на всю планету. Если мы захватим столицу ябадзинов, нас признают единственным законным правительством на Пекаре.

Мы медленно двигались через разрушенный город. Целые районы выгорели. Геноцид, который мы начали в первый день, продолжался: за каждого нашего убитого мы сжигали по двадцать домов. Осталось в живых не больше двадцати тысяч японцев. Повсюду видны были груды непогребенных обгоревших тел, тело на теле, ужас на ужасе.

Мы глотали пыль, поднятую нашими компадрес, поэтому Абрайра повернула нашу машину на край колонны. Я хорошо видел совершенные нами жестокости. Все молчали.

Последние немногие жители вышли из домой и радостно приветствовали наш уход. В городе остались почти исключительно вдовы и сироты. У нас было с собой оружие, но японцы стояли почти у нас на дороге. Если бы я снял шлем, мог бы ощутить дыхание старух, мимо которых мы проезжали.

Около пятисот оставшихся самураев были готовы к бою. Некоторые стояли в полном вооружении. Каким-то образом им удалось его спрятать, несмотря на наши обыски. У многих были ножи, дубинки, мечи.

На дорогу выступил хозяин Кейго. Он возвышался даже над самыми высокими людьми в толпе. Одет он был в зеленую броню и держал в одной руке длинный меч, в другой - шлем. Увидев его, я почувствовал, как замерло сердце. Он внимательно смотрел на колонну, и я был рад, что остаюсь анонимным в своем вооружении. Но он все же узнал своих учеников и взмахнул рукой. Абрайра остановила машину.

- Я хочу сражаться за вас! - крикнул он. - В Хотоке но За, у Трона Будды!

Абрайра спросила:

- Почему ты хочешь сражаться за нас? Ябадзины идут сюда.

В голосе ее звучали усталость, колебание, скука.

- Я еще ребенком дал клятву, что когда-нибудь буду сражаться у Трона Будды. - Он улыбнулся мертвенной улыбкой. - Там тоже будут ябадзины. Я выпил свой чай. Мозг мой ясен. Я готов к битве.

- А как же твоя жена?

Улыбка его исчезла.

- Она умерла.

Я видел, как перед нами останавливаются другие машины. Самураи разговаривали со своими учениками. Абрайра пожала плечами.

- Как вы думаете, muchachos, найдем мы место для старого друга?

Я не доверял Кейго. Я очень устал и не хотел никаких игр. Поднес к его лицу свой лазер, и Кейго слегка нахмурился, будто моя угроза была легким оскорблением.

- Человек чести говорит правду, когда спрашивают о его намерениях, сказал я. - Почему ты хочешь идти с нами? Хочешь убить нас во сне?

Кейго покачал головой.

- Я не буду вредить вам. Клянусь!

Мавро сказал:

- Значит, вы, самураи, хотите убить Гарсона. Отомстить за Мотоки. Поклянись своей честью, что не причинишь вреда генералу Гарсону!

Кейго нахмурился, глаза его сверкнули.

- Как я могу дать такую клятву? Самурай не может жить, если не отомстил за своего хозяина! Я скорее умру!

- Ты не сможешь отомстить за Мотоки. У тебя не будет ни малейшей возможности, - сказал я. - Почему бы тебе не покончить с собой? Люди вашей культуры почитают самоубийство. Я видел это в ваших глазах!

Кейго плюнул на землю.

- А вы любите убийство! Я видел это в ваших глазах!

Гнев наполнил меня, накатился, как волна. Мавро повернул плазменную пушку и нажал спуск: плазма прожгла лоб Кейго, на мгновение его голова наполнилась светом, как будто череп превратился в фонарь. Кейго опустился на колени и упал лицом вниз.

Абрайра пошевелилась, готовая двинуть машину дальше.

- Подожди! - сказал Мавро, спрыгнул с машины и поднял меч Кейго. Отличный сувенир от нашего отпуска в Кумаи но Джи! - Он рассмеялся.

Я смотрел удивленно. Мы убили многих, но те не проявляли к нам доброты. Не приглашали в свой дом и не кормили нас. Сильный ветер дул нам в лицо. Впереди несколько старух начали бросать камни в наших людей. Наемники отрыли огонь и уложили их всех. Я представил себе, как говорили друг с другом наши люди, шутили, прежде чем открыть огонь:

- Вот какая злющая! Следи за ней! Не подпускай слишком близко!

"Ваши люди любят убийство, - сказал он, и эти слова звенели у меня в ушах. - Ваши люди любят убийство". Я уже пришел к выводу, что нахожусь в обществе убийц, но мне эта мысль показалась такой безумной, что я счел ее искаженной.

Как и все, Мавро смотрел на город, бросал последние взгляды.

- Ах, - сказал он. - Работа выполнена только наполовину.