Дэйв Волвертон – Мой путь в рай (страница 26)

- Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал я. - На службе в армии я потерял глаза и, когда хирург вставлял мне протезы, я ему немного приплатил. Вначале, когда мне поставили протезы, они были настроены на слишком высокий уровень инфракрасного излучения, и количество света ошеломляло меня. Люди сверкали так, что становились невидимы их лица. И я не мог отличить одного человека от другого. Вначале все казались мне существами из света, сверкающими существами. Я слышал, некоторые люди утверждают, что видят ауру - человеческий дух, просвечивающий сквозь плоть. И в своей юношеской наивности я решил, что тоже вижу нечто подобное - физическое подтверждение гипотезы о существовании души.

- И на многие месяцы это изменило мое поведение и отношение к людям. Я видел в людях потенциальных ангелов и богов и относился к ним с уважением и доверием. Но кое-кто воспользовался моей доверчивостью, и я понял, что обманываю себя. Поэтому я снова пришел к хирургу, который продал мне глаза, и попросил перекалибровать их, чтобы я мог видеть людей такими, каковы они на самом деле. Поэтому я сейчас меньше улавливаю инфракрасных лучей.

- Гмм. Тебе следовало сохранить прежнюю калибровку, - сказала Абрайра. - Нужно было просто привыкнуть. Каждый человек излучает тепло по-разному, у каждого индивидуальное распределение температур, как у каждого своя фигура. Можно быстро научиться отличать людей друг от друга. - Она ненадолго задумалась. - К тому же у тебя все еще та же проблема. Ты по-прежнему слишком веришь людям и слишком уважаешь их. Это слышно в тоне твоего голоса. Надо научиться презирать человека, пока он не докажет, что достоин уважения, понятно? Я думаю, если ты посмотришь на людей объективно, то поймешь, что большинство их - ходячие груды навоза. Люди в Чили все были такие. Может, даже я... - Она замолчала и отвернулась.

Меня опечалил ее мрачный взгляд на человечество. Такой взгляд мог возникнуть, только если она встретила в жизни очень много плохих людей. Я хотел как-то утешить ее, скрасить ее горький опыт, но никакие слова не казались подходящими. Но я встречал также много хороших людей. Я долго думал об этом и решил, что попытаюсь ее переубедить.

Койка Абрайры была под моей. Я забрался в свою койку, лег и стал изучать биографические файлы, которые выдал мне компьютер. Из девятнадцати человек шестнадцать находятся в модуле А, вместе с Гарсоном, в то время как Мавро, Перфекто и я размещены в модуле С. Это означает, что мой вероятный убийца отделен от меня двумя шлюзами. Но я решил, что шлюз не удержит решительно настроенного человека. Я видел, что шлюз, ведущий в модуль В, имеет специальное устройство для открывания. И никакой охраны нет. Что если шлюзы вообще не охраняются? Просто всем приказали их не открывать. Ничто не помешает убийце пройти.

- И ничто, подумал я, не помешает тебе тоже пройти и отыскать Тамару.

Я решил проверить, можно ли открыть шлюз, потом просмотрел биографии - шестнадцать мужчин и три женщины. Один мужчина - рослый агент службы безопасности, которого взяли на корабль пленником. Ли Оуэн, бывший наемник из Канады, ставший офицером, воюя в Китае на стороне Индии - в войне из-за сбора планктона. Если он воевал с китайцами, значит это определенно не сторонник никитийского идеал-социализма. Временно я отбросил двух женщин и трех мужчин. Все они химеры. Оставалось десять подозреваемых.

Эйриш, Джафари, человек в серых брюках - все они, очевидно, мусульмане; и хотя мусульманские страны контролируют Объединенную Морскую Пехоту, там представлены и другие страны. И все же я считал, что Джафари представляет в ОМП особую фракцию, возможно, исламский фундаментализм. Я считал, что могу действовать, исходя из того, что будущий убийца мусульманин. Я просмотрел каждый файл, ища всякие упоминания о связях с Ближним Востоком. Но файлы оказались почти стандартными: крестьяне беженцы из Чили, Эквадора, Колумбии; три брата, которые растили овец в Перу; даже киборг водопроводчик из Аргентины, участвовавший в полудесятке войн. У них были самые обычные имена: Перес, Рейносо, Пена, Томагуа. Я таких встречал в Панаме тысячи. Биографии оказались бесполезными. Я изучал файлы этих мужчин и женщин, пытался рассчитать, кто из них попробует меня убить, и мне казалось это тщетным и скучным занятием.

Файлы обескураживали. Я подумал о шлюзе. Представил себе, как открываю его, нахожу Тамару в модуле А. Она спокойно спит в трубе для выздоровления. Увидев меня, она улыбнется, в темных глазах блеснет смех, рот изогнется в улыбке, как она улыбалась при глупых шутках Флако. Я решил, что она выздоравливает нормально: если бы она утратила ценность для Гарсона, у того не было бы никаких причин защищать меня. Но эмоционально я был неудовлетворен. Я хотел увидеть ее, сам проверить ее состояние; если она выздоравливает, хотел увидеть ее улыбку; если умирает - следить, как холодеет ее тело.

Я встал и направился к двери.

Абрайра спросила:

- Куда ты идешь?

- Просто пройдусь по коридору.

- Я не хочу, чтобы ты выходил один.

Я поднял руки, рукава кимоно упали, показались ножны на запястьях.

- Я не один.

- Возвращайся через пятнадцать минут.

Я кивнул, вышел в пустой коридор, пошел к лестнице, потом осмотрел шлюз. Серая дверь двух метров в диаметре, углубление в потолке показывает, что дверь отодвигается в сторону. По кругу на равных расстояниях размещены три рукоятки, на каждой черная пластиковая петля, но больше никакого оборудования снаружи двери нет - ни измерителей давления, ни сигнальных ламп, которые показывали бы, герметизирован ли шлюз. Это означает, что дверь не предназначена для открывания вручную. Ее контролирует искусственный разум, управляющий кораблем. Это совсем не означает, что я не смогу пройти через шлюз.

Я поднялся на лестницу и ухватился за верхнюю петлю. Рукоять слегка повернулась, но больше подвинуть ее, повернуть или толкнуть я не смог.

Через двадцать секунд бесполезных усилий голос из микрофона на конце рукояти произнес:

- Ради вашей собственной безопасности проход из модуля в модуль запрещен до конца полета, за исключением случаев разгерметизации и отказа систем жизнеобеспечения. Спасибо.

Я испробовал все три рукояти и каждые двадцать секунд слышал все то же предупреждение. Оно основано на простом логическом дереве принятия решений. Компьютер рассуждает: если кто-то пытается открыть шлюз, надо сказать ему, чтобы не открывал.

Я отказался от попыток силой открыть дверь. Однако я считал, что где-то в рукоятях скрыт механизм для открывания, поэтому достал нож и разрезал пластик. Но под ним оказалась только гладкая серая металлическая поверхность. Из одной рукояти я выковырял микрофон - из отверстия ударил тонкий луч света: никакой сложный механизм в рукояти не скрывается.

Итак, остается только просверлить дверь или взорвать ее. Для меня и для вероятного убийцы это вряд ли возможно.

Я стоял и смотрел на потолок, пока не подошел Перфекто, и мы вместе вернулись в нашу комнату. У Перфекто была маленькая бутылочка с синей краской для тела, и он был очень возбужден.

Когда мы вошли в комнату, он сказал:

- Hola, Абрайра, посмотри, что я нашел!

- Где ты это взял? - спросила она.

- У Чефаса Сильвы, - ответил Перфекто. Он раскрыл бутылочку, опустился на колени и стал чертить на полу абсолютно прямые линии. Эти линии образовали прямоугольники перед каждой койкой, и Перфекто обозначил обитателя каждой койки. Потом начертил посредине комнаты коридор, ведущий в туалет. Его он обозначил "Общая территория". Рисуя, он старательно держался в пределах общей территории. Мне его действия показались очень странными. Я все время ждал, что он расскажет, чем кончилось дело с Сакурой, но наконец понял, что он не собирается рассказывать.

- Итак, ты договорился с Сакурой? - спросил я.

- О, да, - ответил Перфекто.

- И что же?

- Я убедил его держать рот закрытым. Это очень легко: я сказал ему, что если узнают, что его побила женщина, все будут над ним смеяться. Он расстроился и убежал. У нас в Чили было много военных советников японцев, и я знаю, что они беспокоятся о мужском начале даже больше Мавро. Сакура ничего не скажет.

Этим вечером мы увидели Мавро и Завалу в гимнастическом зале, который занимал весь шестой уровень. Мавро вел себя так, словно встреча с нами смутила его. Он высоко задрал подбородок, чтобы свет отражался от вытатуированных серебряных слез, и смотрел во все стороны, но только не на нас; вообще всячески старался показать, что он стоит не с нами, а просто поблизости.

По краю гимнастического зала шла дорожка для бега с препятствиями, в центре располагались различные гидравлические прессы, здесь одновременно могли упражняться не менее ста пятидесяти человек. Зал был заполнен, и хотя в корабле повсюду пахло свежестью и новизной, гимнастический зал уже провонял потом. В нем находились почти исключительно мужчины, женщины только одна из десяти.

Абрайра заставила нас проделать утомительные упражнения, и на нас поглядывали, потому что нами командовала женщина. Когда пришла очередь пробежки, все меня обогнали на дорожке с препятствиями. И хоть кости склеились, нога все же распухла. Я ковылял по дорожке с самыми легкими препятствиями.