Дейв Холлис – Не стой у себя на пути. Руководство скептика по развитию и самореализации (страница 3)

Приступать к терапии всегда очень трудно. Возможно, впервые за долгое время вы начинаете копаться в себе. Многие из душевных шрамов, как известно, образовались давно, но не все они полностью исцелились.

Они до сих пор причиняют боль.

Вы становитесь уязвимы.

Похоже, у меня не слишком хорошо получается рекламировать психотерапию.

И всё же стоит признать, что работа с прошлым – довольно необычный опыт. Я полностью погрузился в процесс.

Сначала к идее терапии я отнёсся без всякого энтузиазма. Ну, понимаете, когда я ходил в спортзал, я рассказывал об этом всем своим знакомым, жаловался на боль в мышцах. Я даже выкладывал видео в Instagram, демонстрируя занятия с боевыми канатами, чтобы о моём присутствии в спортзале знали все. Но терапия – это другое. Кто станет хвастаться терапией? Мне всегда было искренне жаль людей, нуждающихся в помощи психотерапевта. Мне казалось, что в этом кроется нечто постыдное.

Кому нужна терапия? Перед тем как пойти к психотерапевту, я вроде как знал точный ответ. Сумасшедшим людям. Слабым. Сломленным. Людям, у которых в жизни отсутствовала поддержка. Женщинам (дамы, читающие книгу, в те дни я был поистине пещерным человеком). Но уж точно не мужчинам.

Все мои убеждения уходили корнями в детство и имели отношение к полученному воспитанию. Меня (как и большинство мальчиков) всегда учили, что «мужчина должен быть мужчиной». Мои действия в роли мужа, отца, сотрудника, да и просто человека, так или иначе определялись либо общественными ожиданиями, либо привитой моделью поведения, либо взглядами окружающего мира на мужскую роль. Совокупность пережитого опыта, общество и модели поведения, которым учили меня в юности, заложили основу для выбора будущих действий.

Идеал, к которому я стремился, так и остался недостижимым. Я, будучи сыном строителя, не могу сколотить и две доски. Я не умею охотиться, не умею рыбачить. Я плачу от одной мысли о концовке фильма «Руди». Как вы думаете, эти мелочи делают меня правильным или неправильным человеком?

По иронии судьбы, моё единственное знание о «мужской науке» заключалось в том, что настоящие парни всего добиваются сами. Настоящим мужчинам не нужна помощь. Настоящим мужчинам точно не нужно проводить час в неделю на кушетке в кабинете психотерапевта.

Внимание, спойлер: всё это ложь. Ложь, основанная на ожиданиях, которые передавались из поколения в поколение и накрепко засели в нашем мозгу. Неудачи делают нас слабыми? Только мы, мужчины, способны всё починить? Уязвимость – это для слабых? Что ж, мы должны поставить под сомнение все эти идеи (что, собственно, я и сделаю в своей книге). Мне нужно было прервать заложенную в голове программу, отойти от того, что общество называет правильным и неправильным. Мне нужно было настроиться на нужный лад.

Если на вашем автомобиле загорается сигнальная лампочка, вы едете к механику, чтобы проверить машину. В моей жизни появились предупреждающие сигналы, но вместо того чтобы найти механика, я предпочёл их сломать. Я ломал их, выбирал худшую версию собственного «я» и заглушал то, что мне не нравилось (осмелюсь ли я назвать это чувствами?), наушниками, долгими пробежками, выпивкой, видеоиграми и любой другой формой отстранения.

Я настолько хорошо научился отталкивать чувства, что не мог больше понять, что же на самом деле шло не так. Разговор на кушетке с незнакомым человеком, чьи объективность и умение слушать должны были придать мне сил, восстановил сломанные системы предупреждающих сигналов и дал мне шанс побороться с тем, что удерживало меня от чувства полноценности.

Вот вам истина: вы можете оставаться при своём мнении и продолжать цепляться за образ неких «настоящих мужчин»… или же вы можете обрести полноценность. Вы можете чувствовать себя неловко, прося о помощи, а можете просить и развиваться. Вы можете чувствовать себя странно из-за того, что теряете бдительность и становитесь уязвимыми, или же вы можете общаться с любимыми людьми на уровне, который действительно имеет значение.

Поэтому я переборол себя и пошёл к психотерапевту. И, знаете ли, мне помогло. Да, сначала было чертовски странно и некомфортно. Я чувствовал страх, направляясь туда, и запинался, говоря правду. Мне потребовалось войти в ритм и забыть о том, что могут подумать другие люди. И вот, через пару сеансов, когда я перестал обращать внимание, терапия вдруг перестала нести негативный подтекст. Более того, я начал ждать её с нетерпением. В этом пространстве я мог поговорить с кем-то, кто не осуждал меня, не поправлял, не пытался объяснить и, честно говоря, даже не пытался помочь что-то исправить (по крайней мере, в начале). Она слушала, задавала правильные вопросы и сидела в стороне, пока я выплескивал всё дерьмо, с которым боролся.

О чём мы говорили? Мы обсуждали серьёзные вопросы, которые возникли во время сумасшедшего периода переходного возраста от тридцати к сорока годам. Это довольно интересный период для мужчины. По крайней мере, так было у меня. С двадцати до сорока лет всё шло более или менее так, как представлял себе мой двадцатилетний «я», но в какой-то момент я вдруг начал задавать вопросы. Я говорю о тех важных, жизненных вопросах, которые задают лишь в знаменательные дни рождения. Вот только на этот раз одним днём не обошлось.

С какой целью я на этой планете?

Что всё это значит?

Действительно ли всё настолько хорошо, насколько может быть?

В чём смысл последнего эпизода сериала «Остаться в живых?»

Ладно, на последний вопрос ответа нет, но вот остальные не переставали меня волновать. Эта петля появилась в то время, когда я перестал расти. Тогда я этого не замечал, но, оглядываясь назад, я могу точно сказать, что отсутствие роста, совпавшее с моим знаменательным сороковым днём рождения, стало катализатором впечатляющего срыва.

Я никогда не считал, что кризис среднего возраста – это закономерность. И нет, я отнюдь не жалуюсь, что мне пришлось через него пройти. Да, я пережил тяжёлый, неприятный период, однако этот период принёс необыкновенные плоды. Пусть я и отличился глупым вложением двух лет жизни и крупной суммы денег в «Бронко» 1969 года, которого теперь мы ласково называем Невероятным Халком, но на более глубоком уровне я благодарен за опыт, потому что он изменил моё представление о росте. Теперь, когда я карабкаюсь на поверхность из глубокой ямы, я понимаю, что взбираюсь туда, где нет вершины. И я ценю это бесконечное путешествие.

Терапия смягчила почву. Она использовала запретную информацию, перевернула её с ног на голову и превратила весь негатив в позитив. Она открыла возможность подумать о том, что в пространстве личностного развития можно найти конкретные для себя ответы.

Как оказалось, ещё до того, как мы отправились на Гавайи, Рейчел купила нам билеты на конференцию по личностному развитию. Я тогда только начал посещать сеансы терапии, ещё только бороздил глубины своей души. Вопреки здравому смыслу, я согласился. Я знал, что конференция хорошо повлияла на Рейчел, вот только я по-прежнему сомневался, что она поможет и мне. Я согласился, чтобы сделать её счастливой. Сама идея всё ещё казалась странной и каким-то образом оскорбляла убеждение, что целостным меня могла сделать лишь церковь. Как будто поиск учителя, который не был пастором, каким-то образом ущемлял мои взгляды. Кроме того, я считал, что самопомощь предназначена исключительно для сломленных людей.

Сейчас я думаю совершенно противоположным образом. Это клеймо, которое существовало в моём сознании или в обществе в целом, всё же не распространялось на всех мужчин. Например, величайшие мировые спортсмены знают, что всегда могут совершенствоваться. В межсезонье они приходят в зал, чтобы тренироваться в бросках, когда на трибунах никого больше нет. Они занимаются в тренажёрном зале, как будто это их подработка… и никто не думает, что они сломлены. То же самое касается амбициозного молодого специалиста по работе с клиентами, который получает степень MBA, или плотника, приобретающего новые навыки на рабочей площадке. Быть лучше и стремиться к совершенству – это не повод для стыда. Так вы набираете больше очков, зарабатываете больше денег, дольше работаете, имеете статус и уважение.

Так почему же эти правила не действуют, когда речь идёт о совершенствовании психологических навыков? Тренировка мышц не означает, что у вас слабые мышцы. Но по какой-то причине анализ наших действий, мотиваций, привычек и целей ставит под сомнение то, что определяет нас как сильных или слабых, приспособленных к большему или предназначенных для меньшего, рождённых с этим или нет. Но могу ли я открыть вам маленький секрет? Все мы способны извлечь пользу из стремления к внутреннему развитию и улучшению психического здоровья. Каждый из нас. Даже вы.

Знаете, что я понял? Самопомощь предназначена не для сломленных людей. Я боролся с недостатками, но при этом не был сломлен. На самом деле, никто из нас не сломлен. Да, мы можем страдать в периоды трудностей. Каждый из нас переживает неудачи и потери, но сами по себе мы не сломлены. Если мы понимаем общую картину, мы сможем признать те места, где мы повреждены, и нанести на раны целебную мазь. А как только мы излечим шрамы, мы поймём, что самопомощь предназначена и для исцелённых людей, которые хотят жить более полной и насыщенной жизнью. Мне пришлось признать слабые места и приложить к ним мазь. Только так я смог понять, чем она сможет помочь. Это открытие выявило огромный дар: как только я выбрался из своей колеи, я увидел, что постоянное применение этих целебных средств помогает совершенствоваться в умении быть хорошим мужем, человеком, отцом, мужчиной.