Дэйв Эггерс – Вместе (страница 11)

Но что-то пошло не так. Год от года их решимость убывала, они все меньше критиковали своих хозяев. Все чаще и чаще говорили о магазине, пуская в ход “мы”. Дилейни печально наблюдала, как в них гаснет искра. Они работали по десять часов в день, а получали несоизмеримо мало. Они должны были постоянно носить при себе гаджеты, чтобы рабочее время учитывалось до минуты, чтобы днем и ночью они могли получать бесконечные вопросы, обновления и сообщения об изменениях графика. Они стали подавленными, скучными, вечно уставшими. Устройства пиликали беспрерывно, и у родителей выработался тот зависимый и беспокойный тип мышления, который был сформирован цифровым миром.

Поступив в колледж в Риде, Дилейни с радостью покинула дом. Там она постаралась выбрать предметы, которые не требовали тотального отказа от реальной жизни. Каждый год профессор Агарвал – студенты ее прозвали Аналоговая Агарвал – прикалывала кнопками к доске объявлений бумажный список своих антитехнологических курсов, и Дилейни записывалась на все, вне зависимости от области. Она закончила колледж с дипломом по гуманитарным наукам и планом уничтожения компании, которая украла детство у нее и свободу воли у ее родителей. Но затем она упала духом. Ей становилось страшно от перспективы потратить годы жизни на борьбу с тем, что большинство людей вполне устраивало.

Несколько лет она проработала рейнджером, перемещаясь между национальными парками в Скалистых горах, Сьерре, Нью-Мексико и Орегоне. Мир гор и лесов был совершенно иным, и хищные цифровые лапы до него не добрались, но однажды приехав на свою станцию, она услышала объявление, что все туристы обязаны иметь при себе телефоны. “Для вашей безопасности!” – раз за разом повторял динамик. Конечно же, так людей проще контролировать, да и спасать – при необходимости. Новые правила не стали такой уж неожиданностью, и мало кто возражал. Большинство туристов и так были с телефонами, просто теперь они стали обязательными. Через несколько недель, не встретив никакого сопротивления, Мэй Холланд объявила, что ее компания возглавила – и будет финансировать – финальный этап проекта, который она назвала “Найди меня в дикой природе”. Анонс сопровождался серией цифровых постеров, стилизованных под рекламные плакаты Ассоциации национальных парков 1940-х годов. Отныне “Вместе” будет предоставлять телефоны тем посетителям парков, у кого их нет, а тем, у кого есть (значит, всем), установит свое “рейнджерское” приложение.

В день этой цифровой экспансии в дикую природу Дилейни была у себя на станции на горе Лассен – потухшем вулкане на северо-востоке Калифорнии. Этот момент изменил ее окончательно. Она посмотрела на озера, раскинувшиеся внизу, и выбрала войну. Перед глазами у нее полыхал пожар революции. Цифровые компании радикальным способом выводят новый биологический вид. За несколько десятилетий они превратили гордое и непокорное животное – человека – в бесправную точку на экране. Горожане расстались со своей свободой еще в самом начале двадцать первого века, однако природа оставалась дикой, давая укрытие всем желающим. Но в тот день пал и этот последний оплот, и никто не заметил.

Мэй стала для Дилейни врагом номер один, врагом всего, что делало людей живыми. Ее нужно свергнуть, и Дилейни тщеславно надеялась, что сможет это сделать. Вот только бродя по лесу, вряд ли чего-то добьешься. Ей нужно проникнуть в стан врага, чтобы перерезать кабели питания. Она ушла с рейнджерской службы и перебралась в Сан-Франциско, где устроилась в “Фактор 4”. Виджея и Мартина, а потом и Дэна Фарадея заинтриговало ее экзотическое прошлое. И хотя коллеги ей нравились, условием игры была такая всепоглощающая покорность, что она боялась никогда уже из этого не вырваться. Ей пришлось согласиться на постоянное присутствие в ее жизни устройств, которые подсчитывали рабочие часы и минуты, нажатия на клавиши, измеряли продуктивность (плюсы назывались маргаритками, минусы – дурианами). Последствия были вроде бы минимальны, и о них почти не говорили. Только в случаях аттестации или возможного увольнения данные поднимались из цифрового небытия, и тогда все, что неугодный работник сказал либо сделал, тщательно анализировалось и сравнивалось со средними значениями, отраслевыми показателями, стандартами и прогнозами. Виджей и Мартин смотрели на цифры, беспомощно пожимали плечами и сконфуженно улыбались – мол, это не они такие зверюги, это объективные показатели.

Последней каплей для Дилейни оказался вовсе не рост богатства и влияния “Вместе”, ставший возможным благодаря массовой слежке и цифровизации человеческой жизни. Это было сообщение от отца. “Печальные новости, Дил. Бабуля ЖуЖу умерла прошлой ночью”. Короткое послание сопровождалось маленькой желтой рожицей, похожей на Пакмана, из глаз которой струились водопады слез. Через несколько секунд пришло сообщение и от матери: “Как это печально”, с вариацией того же смайлика, желтая рожица тоже плакала, но из нее торчали еще и маленькие ручки, сжатые в кулаки, которыми она размазывала слезы. За смайликом следовали слова “Мы так ее любили” и еще один анимированный смайлик – слегка раскачивающаяся туда-сюда мультяшная бабуля.

Дилейни ощутила страшное опустошение. Она уже никогда не сможет изменить этот момент. Никто не расскажет ей о смерти ЖуЖу, рыдая в телефонную трубку, или при встрече, или в письме, как происходило в человеческой жизни всегда. Новость о смерти бабушки доставил плачущий Пакман. Когда Дилейни попыталась объяснить это родителям, они ничего не поняли. Ответили, что бабуля любила смайлики, – и это было правдой.

7

Непорочное зачатие

– Немногие так начинают, – сказала Кики.

Кики назначили куратором Дилейни, она должна была показать ей кампус и помочь устроиться на первом рабочем месте. Она была не больше пяти футов ростом, хрупкая, как лесная фея, с волосами цвета планеты Нептун.

– Я понимаю, – сказала Дилейни. – Я очень благодарна, можете мне поверить!

Ее подташнивало. Во время трех собеседований и первоначальной ориентации ее так и не пустили в основной кампус. Все встречи проходили во внешних помещениях, а ориентация – в большой аудитории, где собрали еще сотню новичков.

– Кстати, мне нравится твой костюм, – заметила Кики. – Такое ретро! Привет!

Дилейни поняла, что последнее слово адресовано не ей. Она оглянулась и увидела, что Кики разговаривает с экраном, закрепленным у нее на предплечье.

– Это чудесно, солнышко! Просто чудесно! – пропела Кики.

Дилейни смогла разглядеть маленького мальчика с копной угольно-черных волос. Они с Кики сейчас стояли в тени “АлМаса”, и Дилейни коснулась алюминиевой облицовки башни, чуть ниже того места, откуда начинался первый виток спирали. Говорили, хотя никто не мог это подтвердить, что первая волна самоубийств в компании случилась как раз здесь – “совместные” бросались с балкона пентхауса, который назывался Гнездом. С тех пор он был закрыт.

– Да, скажи мисс Джасмин, что мне это очень нравится, – проговорила Кики.

Дилейни не слышала голоса мальчика, а лишь видела, как взгляд Кики мечется туда-сюда, перескакивая с лица сына на окружение.

– Ладно, дорогой, – сказала Кики. – Я вернусь к тебе через несколько… – она сделала паузу, – через пару минут. Я знаю, что другие родители еще там. – Еще пауза. – Хорошо, через десять. Ладно. Пока.

Кики наконец переключила внимание на Дилейни, и они двинулись дальше.

– Мой сын Нино. Ему пять. Он ходит в Совместную школу. Видела ее? Наверное, еще нет. Она с другой стороны кампуса, рядом с пляжем. Это просто фантастическая школа… – Кики опять отвлеклась и, остановившись, коснулась уха. – Да, – произнесла она. – Большое вам спасибо, мисс Джолин.

И снова вернулась к Дилейни:

– Они приветствуют участие родителей, мне это очень нравится. Очень. Каждый из родителей волонтерит десять часов в неделю, но это везде так, а они пошли дальше и стараются как можно чаще приглашать нас на уроки. Это успокаивает детей. – Она слегка нахмурилась, посмотрела на Дилейни, потом на экран, снова на Дилейни. – Так о чем мы говорили?

Впереди открылась огромная лужайка в форме цветка. Дилейни подумала, что это Ромашка – она слышала о Ромашке. Лужайка была засеяна буйволовой травой, выглядевшей неестественно зеленой. Там и тут пестрели разноцветные пятна – “совместные”. Кики опять остановилась.

– Ты на “ВладейСобой”? – спросила она.

– Нет, пока на “Помощнике”, – ответила Дилейни.

– О, надо перевести тебя на “ВладейСобой”. Я как раз сейчас тестирую последнюю версию. Это просто уникально!

Готовясь к проникновению в компанию, Дилейни несколько лет пользовалась “Помощником” – базовым приложением, объединяющим все напоминалки, календари, списки дней рождений и назначенных встреч и даже следящим за режимом питания. Рекламщики его обожали. Если пользователь ставил для себя цель есть протеиновый салат каждый день, это сразу узнавали производители протеиновых салатов. Такой ломовой подход принес “Вместе” миллиарды. Приложение разработали за одни выходные какие-то подростки из Манитобы.

– “ВладейСобой” гораздо сложнее, – сказала Кики. – В “Помощнике”, кажется, где-то двадцать пять параметров?

– Где-то так, – ответила Дилейни. У нее было двадцать два.