Дэйв Дункан – Кривой Домишко (страница 4)

— Он очень раним, когда речь заходит о его внешности, — тон брюнета был извиняющимся. — Он старше, чем кажется.

Второй юноша был безоружен. Должно быть он подопечный Клинка. Однако он слишком молод, чтобы быть слугой Короны или послом. Скорее всего этот мальчик какой-то неизвестный член королевской семьи, удостоившийся такого стража.

— Да, милорд. Извините за это недоразумение. Я слышал, что гвардейцы короля стали моложе из-за Войны Монстров, — Но что бы настолько...

— Он прекрасный фехтовальщик, — сказал юноша. — И он действительно отправлен сюда по срочному делу.

— Да, милорд.

Осберт поспешил вслед за маленьким Клинком, чтобы помочь тому выбрать коней. Когда лошади были оседланы, а багаж переложен на новое вьючное животное, буря утихла, превратившись в обычный дождь. Спор вышел ненужным.

К удивлению Осберта, Клинок действительно дал ему серебряную монету и подписал контракт на лошадей "Доблестный, член Ордена". Не все его братья были такими отходчивыми. Выйдя за ворота, юноша повернулся к спутнику, ехавшему следом.

— Чтобы ты знал, я не использую меч на безоружных жителей. Я пустил бы его в ход только в случае нападения.

— Прости. Ты напугал меня. И до смерти напугал его!

Доблестный хихикнул.

— Он думал, ты мальчишка!

— Должна ли я чувствовать себя польщенной? — спросила она.

Конюх был не первым, кто счел Изумруд парнем, хотя Доблестный решил воздержаться от упоминания этого факта. Девушка, такая же высокая, как он сам (или, в зависимости от взгляда на проблему, такая же низкая, как он сам), была облачена в мужской костюм, так что подобные ошибки были естественны. На мгновение, ей удалось обмануть даже его самого, когда еще до рассвета он встретил её на дворцовых конюшнях. Только тогда он понял, что девушка, вероятно, не могла ездить на лошади в струящихся тканях Белой Сестры, не говоря уж об этой нелепой шляпе.

Когда он спросил её о том, где ей удалось отыскать подобное одеяние посреди ночи, девушка стала странно неопределенной. Кто знал, какие тайны Белых Сестер могли всплыть наружу? Возможно, они привыкли маскироваться под мужчин. По возвращении он спросит об этом Змея.

Именно Змей предложил Изумруд присоединиться. Еще в Валглориосе юноша понял, что Сестра способна ездить верхом, словно солдат, но Змей-то знал все и обо всех. Доблестному было все равно. В конце концов, его новая миссия состояла в том, чтобы разгадать секрет, стоивший жизни лорду Дигби. И Дигби не потребовалась для этого Белая Сестра. Если даже такой пожилой мужчина, как Хранитель Лесов мог что-то найти — что уж говорить о Доблестном? Но король решил, что идея хорошая. Так и порешили.

Изумруд отлично справлялась, хотя Доблестный никогда не сказал бы ей ничего подобного — да она его за это заживо сожрет. Он не слышал от неё ни слова жалобы, и вид у женщины был не более уставший, чем у него самого. Конечно, он вел вьючную лошадь, поэтому ему постоянно приходилось оборачиваться назад, что делало его задачу немного сложнее. Но лишь немного.

День выдался очень длинный. Небольшой королевский прием закончился далеко за полночь. Они отправились с первыми лучами солнца и проскакали весь путь из Грандона, делая стоянки лишь затем, чтобы сменить лошадей. Именно так путешествовал Змей. Никогда не давай врагу узнать, что ты едешь, — говорил он.

Кроме того, задание было ужасно сложным. Если колдуны-изменники придумали способ убивать на расстоянии, то король может умереть в любой момент. Сир Доблестный должен был выследить зло вовремя, а это большая ответственность!

Когда они покинули Блэквотер и направили лошадей по извилистой горной тропе, Изумруд сказала:

— Ты не упоминал, что мы едем в Айронхолл. Мне казалось, мы держим путь в Прайл, чтобы сесть на паром.

— Так и есть. Айронхолл всего в паре шагов от дороги на Прайл.

— И зачем? — с подозрением спросила женщина. — Хочешь вернуться, чтобы позлорадствовать?

— Разумеется, нет! — он не должен был так поступать, но эта идея не оставляла его весь день. Он представлял, как пройдется по залу в самый разгар обеда, чтобы подсесть за стол к рыцарям и магистрам, ведь теперь он настоящий Клинок. У него была его Ловкость, меч с кошачьим глазом, висевший на бедре. А еще — драгоценная Белая Звезда, сверкавшая на куртке. Лишь немногие из братства удостаивались подобной чести, а он умудрился заслужить награду за две недели. Доблестный не прекращал думать, каким стало бы лицо Великого Магистра, увидь он это... Он должен будет рассказать им о Квагмарше. А еще можно вскользь упомянуть о том, как он сразился сразу с двумя противниками и убил их обоих. Это были не воспоминания Клинка, но все же, подобное случается не каждый день. А если разговор зайдет о прошлой ночи, когда они с королем играли дуэты на лютнях... он, так и быть, может пропустить лестные замечания, высказанные великим Дюрандалем, лордом Роландом, величайшим Клинком...

— Тогда зачем нам туда? — рявкнула Изумруд.

— Что? Куда?

— В Айронхолл!

— А. За Барсуком.

— Это конь?

— Человек. Мой хороший друг. Следующий по старшинству после меня, а потому сейчас он, наверное, Первый.

Солнце опустилось за горизонт. Сквозь пелену дождя проглядывала тонкая полоска красного предзакатного неба, зажатая между густыми облаками и мрачным болотом, лежащим внизу. В школе должно быть обед, а потому Варт прибудет слишком поздно для драматического выхода, даже если бы подобное было позволено. Но это было недопустимо. Еще некоторое время ему придется побыть трусом, тайным оружием, мальчиком, который выглядел слишком маленьким, чтобы показаться опасным. Унизительно, но его миссия слишком важна, чтобы рисковать. Но теперь он подрос! В конце концов! Еще через несколько месяцев у него появятся усы...

— Зачем? — не отставала Изумруд.

— Что?

— Барсук.

— А, Барсук, — у Барсука борода была, как у кузнеца. — Он знает место, в которое мы направляемся. Он был там. Я помню, как он упоминал об этом. Прихватим его с собой в качестве проводника.

— Великий Магистр отпустит его?

— Конечно, — уверенно сказал Доблестный. А если откажется — то слово Доблестного будет весить поболе. Ему доставило бы удовольствие воспользоваться этим правом. Он не любил Великого Магистра. Никто его не любил. Даже старые рыцари, Клинки, ушедшие в отставку, которые болтались в Айронхолле, не одобряли его власть. Он был угрюм и непредсказуем. За спиной его звали Маленький Господин. Если бы Доблестный вытащил свой приказ с печатью короля и начал отдавать приказы, это помогло бы компенсировать некоторые неприятности, причиненные юноше этой кислой рожей за последние четыре года.

— Почему ты не предупредил его?

— Разве? — на самом деле, идея на счет Барсука пришла к нему около полудня. Мысль была такой замечательной, что ему стоило подумать об этом намного раньше. Потому он не стал лишний раз говорить об этом.

— Я имею в виду, а что, если Барсук не захочет идти?

— Я буду взывать к его преданности, — еще одна штука, которой научил его Змей — никогда не приказывай человеку идти на смерть. Проси его. В случае со Змеем — устыди его, хитри или льсти, покуда он не согласиться добровольно. Но никогда не приказывай. Барсук мог и отказаться. Он был капризным самовлюбленным одиночкой, который завел в Айронхолле лишь несколько друзей. Юноша был старше Доблестного, и ему не нравилось выполнять приказы младшего мальчика. С другой стороны, у него появится шанс оказать королю настоящую услугу, а также повидать мир после четырех лет, безвылазно проведенных в Старкмуре. Будет дураком, если откажется.

Они добрались до вершины первого склона. Тропа, убегающая во мрак, стала ровной. Дождь слабел.

— Но! — сказал Доблестный, пришпоривая коня пятками. До Айронхолла они доберутся в комендантский час, а к полуночи окажутся в Прайле. Идеально! Змей одобрил бы его успехи!

Глава четвертая

Первый

Барсук лежал, растянувшись на своей койке в спальне выпускников, и глядел в потолок, ни сном, ни духом не ведая о ждущих его неприятностях. Юношу пожирало безумное пламя. Разгорись оно ярче, и он поджог бы одеяло. Барсук едва не разбил нос Великому Магистру и сейчас размышлял, не стоило ли вернуться, чтобы завершить начатое.

Дни были скверными, а ночи — еще хуже, но сегодня все пошло особенно плохо. Две недели назад он был никому неизвестным шестым по старшинству в выпускном классе. Это было удобно. Теперь же он стал Первым, то есть на его плечи легла целая туча неопределенных обязанностей. И самой худшей из них была та, что делала его мамочкой для всей школы.

В то утро, выходя с особо скучной лекции по придворному протоколу, он столкнулся с депутацией сопрано, самого младшего из всех классов. Они ныли, что Траверс все еще пачкает простыни еженощно, от чего по всему общежитию разносится вонь. А потому Барсук снова отвел в сторону молодого Траверса, чтобы провести с ним сердечный разговор. Мальчику едва исполнилось тринадцать, и он должен бы был находится дома с матерью, если бы таковая у него была. Он даже не выглядел обещающим фехтовальщиком. Великий Магистр не должен был принимать его.

— Кошмары? — спросил Барсук.

Траверс всхлипнул.

— Монстры!

И расплакался.

Всем кандидатам Айронхолла снились кошмары о монстрах, кроме, как по иронии судьбы, самого Барсука. У него для кошмаров были и более весомые причины.