Дэйв Дункан – Кривой Домишко (страница 16)
Только сейчас он рассудил, что Оуэна может и не быть на месте. Вполне возможно, он сейчас где-то рядом или около Грандона, снова готовится напасть на короля Амброза. Так же, как он атаковал лорда Дигби. Услышав рассказ Варта об убийстве и связи со Смейли Холлом, Барсук ни на мгновение не сомневался в виновности Братства. Как и в том, что их настоящей целью был король. Дигби, решил он, видел или слышал нечто, направившее руку Братства. Возможно, их заставили ударить, пока они не слишком были к этому готовы. Клинки продолжали твердить о Войне Монстров, но этой их войне было меньше года. Братство же Оуэна существовало много дольше. И неизменной целью Оуэна стала смерть тирана, правившего Шивиалем.
Но если Оуэна здесь не было, все могло сильно осложниться.
Неважно, ведь он уже принял решения...
На полпути вниз по склону тропа проходила мимо разбитого бука, мертвого, быть может, сотни лет. Некогда он сгнил, или был поражен молнией, или кто-то сжег его. Все, что осталось — огромный пень, высотою в три человеческих роста. Внутри он был полый, хотя с дороги этого было не разглядеть.
Барсук задержал на дереве взгляд, затуманенный слезами. Ком в горле почти душил его. Он вспомнил тот день, когда Ллойд и Кендрик решили превратить пустое дерево в замок и запалили в нем огонь, чтобы уничтожить муравьев и расчистить побольше места. Они были так близки к тому, чтобы спалить весь лес, что барон лупил их, покуда они не взвыли, заставляя маленького Бевана дрожать от ужаса. Затем, наступил день, когда маленький Беван, достаточно взрослый, чтобы применить семейный талант к делу, спрятался в этом дереве, пока все население Смейли не отправилось на обыск леса. Воспоминания... намного более поздние... о том, как он оставлял там еду, чтобы покормить Кери, объявленного вне закона...
Он спешился и повел Мешок с Камнями к краю. Пустое дерево по-прежнему было прекрасным укрытием. Грязная, червивая сердцевина выглядела так, словно никто и никогда не заглядывал сюда после него. Тогда он нашел жалкие сокровища Кери — мешочек, меч, охотничий рог и кинжал. Кери оставил их здесь прежде, чем поехать в Уотерби, чтобы умереть. Он знал, что Беван найдет их. Кери мертв уже как двенадцать лет. Скоро придет возмездие, Кери. Так или иначе, ты будешь отомщен. Ты и остальные.
Отправиться в Смейли Холл, вооружившись мечом с кошачьим глазом было сродни самоубийству. Барсук засунул Неволю в дерево. Здесь она сможет подождать его возвращения. Если Оуэн прогонит его прочь, он заберет меч по дороге. Если нет — если он будет жив — тогда меч Айронхолла будет стоить целое состояние где-нибудь за пределами страны. Только в Шивиале были кошачьи глаза, закрепленные за Королевскими Клинками.
Он вскочил в седло и заставил Мешок с Камнями пуститься галопом. Когда он переправился через реку, солнце почти село. Воспоминания были густы, словно рой мошкары, жужжащей в сумерках... луг, на котором Кендрик научил его ездить верхом, на котором Анейрин научил его стрелять из длинного лука... сеновал, где маленький Беван прятался, чтобы подсмотреть, как Ллойд целует дочь пахаря... тихие заводи Смейли, где рыбачил Барон.
Долина имела форму чаши, со всех сторон окруженной скалами, самые низкие из которых торчали на западе. Давно уже здесь не росли деревья, но плодородия все еще не хватало, чтобы устроить ферму. Здесь жители Смейли пасли скот. Вероятно, Братство Мудрости этим не занималось, потому что стаду нужны пастухи, а те, в свою очередь, оказывались ненужными свидетелями. Пастбище заполонили папоротники, кусты и примятый человеком чертополох. Река, окаймленная крутыми берегами, мчалась по долине, ныряла в каньон, врезавшийся в низкий участок гор на западе, а затем исчезала в бездонной яме.
Смейли Холл стоял на плоской вершине холма. С двух сторон земля почти сползала в коварную реку. К северу и востоку спуск был плавным. Некоторые из разношерстных зданий были построены бароном Модредом или его отцом, другие же стояли здесь веками. Это не был замок. На постройку укреплений требовалось королевское разрешение, а Амброз не даст его Смейли Холлу в ближайшие десять тысяч лет. Однако в прошлом это защищенное место, вероятно, не единожды играло роль крепости. Среди дерна все еще можно было разыскать следы древних стен.
При приближении путника не залаяла ни единая собака. Это было еще одним отличием. Стражи не было видно, но Барсук был уверен, что его приезд не прошел незамеченным. Мысли о лучниках, натянувших свои тетивы, заставляли мурашки бегать по шее, пока юноша ехал к дому. Он слышал доносящиеся оттуда напевы, голоса, сменявшие друг друга, чтобы призвать духов. Кругом веяло магией.
Когда он остановил Мешок с Камнями у ступеней, на встречу ему вышла разве что кошка. Перекинув ногу через седло, Барсук спустился, развернулся и оказался перед тремя странными стражами. Он почти поверил в то, что они использовали для столь драматичного появления магию, вот только магия была слишком ценной, чтобы тратить её на трюки.
Они не носили доспехов. Даже в этом глухом захолустье иногда бывали посетители. Тайный Совет до облаков подпрыгнет, дойди до них слухи о частной армии в Нифии. Потому люди не имели при себе никакой стали, кроме мечей и кинжалов, но их штаны были сшиты из прочной кожи, не способной отклонить разве что самые тяжелые или очень искусные удары. Кроме того, под их шляпами также мог скрываться металл. Будь при нем Неволя, он бы продемонстрировал, что человек из Айронхолла думал о трех хмурых бугаях. Но тут за угол дома прошли еще четверо, занимая позицию в дальней части поля. Даже человек из Айронхолла должен избегать подобных стычек.
— Представься, — прорычал тот, что носил красный пояс сержанта. Он был большим и сильным. Лицо мужчины было отвратительно изуродовано и представляло собой помесь клочков волос и перекрученной кожи, покрытой старыми рубцами. На месте одного глаза зияла дыра, а половины носа не было. Он выглядел так, словно его использовали в качестве манекена все ученики Айронхолла одновременно.
— Я друг брата Оуэна.
— Здесь нет брата с таким именем.
— Неужели я перепутал его титул? У вас есть другой Оуэн?
— Нет.
Возможно, Оуэн использует другое имя или же человек лжет.
— Представься, — повторил сержант, положив руку на рукоять меча.
Барсук проклял свое безрассудство. Надо же было прийти без оружия. Он даже надеется не мог победить стольких сразу, но они не давили бы на него подобным образом, имей он при себе меч. Барсук заметил, что пение вдали смолкло.
— Мое имя — мое дело, — сказал он упрямо. — Иди к Оуэну и опиши меня ему.
Он снял шляпу.
Юноша волновался, что Оуэн, должно быть, уже начал лысеть, но то, что игра окончена, стало ясно сразу. Все три челюсти разом опустились.
Сержант пришел в себя первым. Насмешка приподняла его губу, чтобы обнажить широкие щели на месте некоторых зубов.
— Если ты не тот, о ком я думаю, сынишка, я буду бить тебя, пока ты не станешь выглядеть хуже, чем я.
— Я именно он.
Мужчина фыркнул.
— Гавин, беги и скажи Приору, что его желает видеть брат.
Глава четырнадцатая
Воссоединение
Названный Гавином мальчишка помчался прочь — не в дом, но через двор, к элементарию. Сержант жестом дал Барсуку знак следовать за ним, а затем двинулся вперед, держась на расстоянии, достаточно близком, чтобы нанести удар. Он был чрезвычайно осторожен, но все происходящее намекало, что Оуэн тут главный. Оуэн никогда и ничего не оставлял на волю случая.
Элементарий являлся здесь самым старым зданием, дошедшим до них из давно минувших темных времен. Прежде это, вероятно, была трапезная воинов, но Барсук мог припомнить, что таким образом помещение использовалось лишь единожды. В более поздние времена на полу помещения был вычерчен октограм, превращающий залу в элементарий. Серьезные болезни или травмы лечили целители, которых звали из Уотерби. Большую часть времени помещение пустовало, являясь прекрасным убежищем для летучих мышей, крыс и маленьких мальчиков.
Человек, ступивший Барсуку навстречу, когда тот добрался до ступеней, был облачен в черную мантию чародея. Талию его обвивал золотой шнур, что всегда было знаком приора. Остановившись, мужчина оглядел посетителя, а затем протянул руки и откинул капюшон, чтобы показать лицо. Очень похожее лицо. Скорее грубое, нежели красивое, упрямое, недоверчивое. Сейчас на нем сияла кривоватая противоречивая ухмылка. Темные волосы блестели серебром.
— Оуэн!
— Беван!
На полпути по ступеням, они встретились и сжали друг друга в объятиях, радуясь воссоединению. Прошло четыре года с тех пор, как они расстались у дверей Айронхолла.
Обвив друг друга руками, они бормотали глупости, которые обычно приходят на ум в таких случаях.
— О, духи. Ты не тот мальчик, каким я тебя запомнил.
— Ты ничуть не изменился.
— Прошла целая жизнь...
Счастье стало невыносимым, и глаза Барсука-Бевана заволокло слезами, а голос его задрожал.
Внезапно, Оуэн отпустил его. Настроение брата изменилось быстро, словно удар кнута.
— Что произошло? Почему ты здесь?
Он никогда не одобрял несдержанные проявления эмоций, даже от маленького мальчика. Слезы всегда провоцировали его ужесточить наказание.
Барсук глубоко вздохнул, снова беря себя в руки.