Дейрдре Салливан – 13 сказок лесов и морей (страница 17)

Ноги волосаты.

Лицо напуганное.

Нос клювом, с перемычкой странной формы.

Мелкие зубы.

Губы потрескались.

Кожа рябая.

Бедра мраморные (слишком ярко проступают вены).

Живот непропорциональный.

Пупок несуразный.

Ягодицы и груди ассиметричные.

Он не спрашивал, как ты училась. Ты знала, что ты лишь вещь на продажу. Советники записали все его замечания. Твою одежду перешили так, чтобы она скрыла те недостатки, что могут скрыть наряды. Твои плечи тяжелы, живот – пуст. В тот день от ужаса ты даже есть не могла.

Когда он касается тебя так нежно, как будто ты бесценная вещь, ты ждешь, что он раскроет наконец глаза и увидит тебя такой, какая ты есть. Ты думаешь о других его женах, их волосах и запахах. Ты гадаешь, кем они были, как выглядели. Ах да, ты их ненавидишь. За то, что были чем-то большим, и это тогда, когда ты чувствуешь себя ничтожной.

Вы уже исходили замок вдоль и поперек, но последний ключ так и не нашел своего пристанища. Он не упоминает о нем, и ты тоже. Вы хорошо проводите время. Вместе гуляете, разговариваете или молчите. Ты все меньше и меньше думаешь о его женах и все больше о своем будущем. Тебе бы хотелось научиться управлять таким домом, как этот. Ты наблюдала за экономкой и горничными. У тебя есть несколько идей. Ты спрашиваешь у него, он смотрит на тебя и кивает. Ты начинаешь учиться и понимаешь, что это радует тебя. Ты тихо расставляешь вещи в соответствии со своим вкусом. Тебе не хочется анфиладу комнат, украшенных портретами и цветами. Ты хочешь, чтобы в каждом бельевом шкафу была веточка лаванды. Ты жжешь шалфей в спальне. Пытаешься защитить то, что твое. А этот замок теперь твой. Это ты высекла его из камня. На это ушло время.

Ключи на твоем поясе. Около бедра. Ты могла бы запереть его в комнате или запереть ворота замок, оставив его снаружи. Все, как тебе захочется. Ты заплетаешь его бороду в косы по утрам, твои руки теряются в темно-синих прядях. Он выглядит все меньше и меньше как пират, все больше и больше как друг. Он олицетворение уюта, которого ты раньше не знала. Твое лицо спрятано у него на груди. Вы так близко. У тебя есть он, и ты держишься за него, пока плывешь по течению.

Проходит время.

Дни и месяцы.

И даже годы.

За окном темно, когда он тебя будит. Мелькает перед глазами, поднимается с постели и одевается в мгновение ока. Ты натягиваешь платье. Он тянет тебя за руку. Ты никогда не видела у него такого лица, будто никогда его не встречала. Перед тобой старый, грустный незнакомец. Но ты любишь этого мужчину. Он говорит тебе, что пришло время. Ты не знаешь, что это значит. Ты не понимаешь. Он смотрит на тебя. Протягивает к тебе открытую ладонь, на которой лежит крошечный ключ. Ты берешь его за руку, он тянет тебя к маленькой винтовой лестнице, ведущей наверх, потом еще к одной. Так вы оказываетесь почти под самой крышей. Ваш путь заканчивается невысокой дверью. Муж дает тебе ключ – очень холодный и размером с сережку. Его дыхание прерывисто, а голос мягок: «Тебе нужно открыть ее, любовь моя. Мне жаль».

Ты открываешь, ожидая, сама не зная чего. Сломанные жены-вещи исчезли задолго до этого дня, ты знаешь, что за человек твой муж. Как он способен околдовать женщину. Как он помогает тебе почувствовать себя храброй. Есть вопросы, которые ты задала, а есть те, что ты замолчала. Ты позволила себе расслабиться. Ты забираешься в узенький проход, он ступает за тобой, согнувшись в три погибели. Когда проход расширяется, ты понимаешь, что у тебя вспотели ладони. Ты вытираешь их о свою юбку и практически чувствуешь пятно, которое осталось после этого.

Потом он зажигает свечи, одну за другой. Они обрамляют комнату. Глубокую и темную. И кровавую. Все равно что зияющая пасть.

И одно за другим ты различаешь тела. Висящие на крюках и в толстых петлях под потолком, безжизненно раскинувшиеся в креслах. Шесть… нет, семь тел в глубине. Они похожи на гроздья винограда, темные и пустые.

– Что это? – спрашиваешь ты его. – Что это такое?

Ты видишь, что у тел его глаза. Его нос. Его лицо.

Он смотрит на тебя. Его лицо очень спокойное и очень грустное.

– Я надеялся, что тебе никогда не придется этого увидеть.

Ты просишь его:

– Расскажи мне.

И он рассказывает про смерти, одну за другой, которые он претерпел от рук людских.

– Моя мать была ведьмой. Во мне ее черная кровь. Я всегда возвращаюсь. Сам не знаю почему. Это неправильно. Что-то во мне неправильно. Я постоянно умираю и вместе с тем не могу окончательно покинуть этот бренный мир.

В первый раз, когда это случилось, он был женат на одной прекрасной девушке. Они были молоды. И очень счастливы. Ее отец пришел, чтобы уладить земельный вопрос. Они начали драться, его ранили, он упал без сознания. Очнулся в комнате рядом с трупом.

А когда он посмотрел, то узнал в нем собственные черты. Это был он сам. Тело было его, глаза открыты, а на голове зияла страшная рана.

Во второй раз это был яд. Он снова проснулся, а на губах трупа пенилась слюна. В третий раз повешенье. Тогда за него взялись сразу несколько человек. В четвертый – огонь. Пятый – снова меч, но только в спину. Они отрубили ему голову в шестой и седьмой разы. В восьмой – утопили, держали голову в бочонке, пока он дергался, брыкался, пытался вдохнуть в последний раз.

Девятый раз был долгим. Он назвал это пыткой.

Ты закрываешь ему рот рукой, прежде чем он расскажет про десятый. Ты не можешь больше это слушать. Тебе невыносима его боль. Эта тяжесть его обиды. И эта жуткая комната, полная безжизненных тел… Они лежат стопкой, до потолка, совсем как бревна у камина. Снова и снова он умирал. И умрет опять. Твое сердце на миг остановилось, а потом забилось с бешеной силой, стало огромным, застряло в горле. Кажется, еще немного, и оно лопнет, разлетится на крошечные ошметки…

И как так произошло, что ты полюбила мертвеца? Да не одного, а сразу нескольких. Но он же человек. Твой муж человек. Ты не можешь объяснить происходящее.

«Непогребенный», – произносишь ты свои мысли вслух. Он говорит, что пытался. Пытался и пытался. Но всякий раз он неизменно возвращается. Всегда в одно и то же место. В эту комнату. Полный сил и мокрый от крови. И в конце концов он прекратил пытаться. Он не знал, что еще можно сделать. Он приходил в себя, выходил из комнаты и запирал за собой дверь. Жил как прежде. Женился. И это случалось снова. От разных рук, разные смерти. Иногда, говорит он, способы были похожи, но ощущения всегда разные. Жестче. Мягче. Медленней.

– Твои жены? – спрашиваешь ты.

– Мои жены превращались в моих вдов. Они уезжали из замка, когда видели мою смерть. Ни одна из них не решила остаться.

– И они… – ты обводишь рукой комнату, указываешь на груды тел, – это ты?

Он смотрит на тебя. Его глаза пусты.

– Да, – говорит он. – Каждый из них – это я. Другая любовь. А после и другая смерть.

Ты знаешь, что твой муж имеет в виду другое убийство. Ты не думала. Не знала, что искать. Жены. Отсутствие детей. Ты думала, что опасность прячется внутри. Руки твоего отца на горле твоей матери. Сжимают. Сжимают все крепче. Люди в комнате, что отводят взгляд. Тяжелый горностаевый воротник у ее шеи. Фиолетовые отметины от пальцев, такие яркие, так хорошо различимы на коже. Ты закрываешь глаза. Тебя переполняют чувства и одновременно ты не чувствуешь ничего. Ты не можешь даже плакать. Ты стоишь на месте, не двигаясь, и сморишь, смотришь, смотришь. Запоминаешь все до мельчайшей детали.

Его мать была ведьмой. И в нем самом есть что-то колдовское. А значит, его стоит сохранить.

– Ты помнишь тот миг, когда просыпаешься? – спрашиваешь ты.

Твой муж кивает. Ты хочешь удержать его на месте, но движения его стремительны, а в глазах плещется безумие. Его рука на твоей спине подталкивает тебя к противоположной стене комнаты, пока вы не доходите до совсем другой двери. Он здесь не для того, чтобы размышлять о разных смертях. Кровь на полу и кровь на темном подоле твоей ночной рубашки. Ты прижимаешь руку к животу. К мягкой припухлости. К месту, в которое малышка будет, дай бог, скоро пинаться. Туда, где он касался тебя. Ты жила внутри своего тела с этим мужчиной, а его снова и снова убивают. Столько крови. Столько костей, белых и желто-серых. Жира. Обнаженных мышц. Его тело выплескивается изнутри наружу. Ты не можешь смотреть на это снова… снова… снова… Ты сжимаешь его крепче. Прижимаешься к его животу и груди, стискиваешь руками спину. Ты вдавливаешь голову в его тело.

– Ты не обязана оставаться, – говорит он тебе. – Есть лошади. Кареты. Деньги. Я бы хотел избавить тебя от этого. Но не могу. А значит, ты можешь избавиться от этого сама. Ты можешь уйти.

Ты привычно оказалась на перепутье.

Но ты говоришь ему «нет».

Он смотрит на тебя. Его глаза такие грустные. Его руки лежат на массивной двери. Еще одна лестница. Вы покидаете мавзолей, в котором покоятся тела твоего мужа. Оставляете их боль, но забираете с собой свою. Поднимаетесь наверх. Башня, о которой он рассказывал, когда ты приехала сюда. Откуда можно увидеть твой дом. Вернее, то место, что было твоим домом.

Ночь холодная. Из ваших ртов вырываются облачка пара. Твоя голова прижата к его груди. Вы смотрите на звезды. На зеркало озера. На отражение замка в нем. Ваши пальцы переплетены. Его пульс быстро стучит, совсем как копыта лошадей.