Дейлор Смит – Точка Бифуркации #17. Финал (страница 19)

Сначала призвал стихию, заставив завихриться вокруг себя небольшое облачко чёрного дыма. Я не открывал глаза чтобы убедиться в его появлении — чувствовал кружившуюся энергию собственным естеством. Словно едва ощутимая на коже мягкая шаль касалась лица и тела, паря внутри рунного круга, лаская и одновременно холодя.

Следом, отпустив тёмное облако в свободный танец, сконцентрировался на своей силе. Она мягко отозвалась приятным теплом на ладони правой руки. А затем невидимые для всего остального мира щупальца телекинеза потянулись к телу неподвижно лежавшего сбоку ящера. Я не пытался его сдвинуть или поднять, просто слегка обхватил за грудь и на миг замер. Показалось, что он не дышит.

Вмиг отпустив силу, я наконец обратился к своему таланту. Глаза по-прежнему были закрыты, но для того чтобы им воспользоваться, лично мне зрение было и не нужно. Сконцентрировав в следующий миг свои усилия на одном из датчиков, которые мои артефакторы присоединили к груди зорканца, я попытался его оторвать. Вышло без малейшего труда. И мне вновь не пришлось открывать глаза, чтобы в этом убедиться — я просто знал, что всё получилось. Маленький пластиковый корпус мягко шлёпнулся на пол где-то в стороне, запоздало подтверждая результат.

«Телекинез», скажет кто-то. Но нет. Это совершенно другая сила. Впрочем, совсем не новая для меня. Подобное я умел и раньше.

Пока занимался этими делами, распекавшее моё плечо ядро, казалось, зависло на месте. Даже боль немного стихла — жар по-прежнему меня не щадил, но он стал… менее агрессивным? Словно превратился из огненной струи в жар тлеющих углей.

Тут же пришла идея потянуться к нему. Не только своими мыслями — талантом. Обратив взор внутрь собственной груди, я отметил, как одновременно с попыткой прикоснуться к ядру, к нему тут же направилась зелёная дымка, ранее распространившаяся по моему телу. Едва это произошло, ядро тут же пришло в движение… Оно дрогнуло и медленно покатилось навстречу, словно железный шар к магниту.

Меня невольно передёрнуло. Признаться, даже наперёд сжался в ожидании очередной волны нестерпимой боли, но нет. Всё оказалось немного иначе. Нет, жгло, конечно… Но на фоне того ада, через который прошла моя рука, всё оказалось несколько менее трагичным. Боль стала глухой, фоновой, словно отдалённый рёв потухающего пожара.

То ли сам себе придумал и представил, то ли оно так и было, но наблюдая за этим процессом, я вдруг отметил, как в моей груди засветилось чёрно-бордовым светом второе ядро. Намного более крупное и внушительное, оно почти никак мною не ощущалось, словно срослось с телом и стало с ним одним целым. И в то же время оно было здесь, отдельно от всего остального, светилось и слегка мерцало, пульсируя в такт замедлившемуся сердцебиению.

Приглядевшись внутрь источника своей родной силы, я с удивлением отметил, как внутри него, сквозь черноту и бордово-алые вкрапления, где-то на краю, словно отдельным материком, светится ярко-зелёным светом небольшой островок. Если бы вместо ядра сейчас передо мной оказался обычный глобус, то размер такого вкрапления был бы примерно сопоставим, например, с половиной от всей Австралии. Похоже, он всегда там был.

С этого момента боль больше не ощущалась. Окружающий мир для меня не существовал вовсе. Не чувствовал больше и своё тело. Это был какой-то новый, недостижимый ранее опыт погружения в себя. Кажется, это можно считать погружением в астрал. Нет. Я это знал наверняка.

Повинуясь охватившей меня идее, я, недолго думая, вновь потянулся своим талантом к зависшему посередине груди ядру и тут же направил его к зелёному огоньку на поверхности своей основы. Две энергии, тёмная и зелёная, мягко соприкоснулись.

Последнее, что я помню, это яркую зелёную вспышку, а затем — всё. Сознание померкло, и я провалился в бездну, лишённую звуков и мыслей.

Глава 10

Пробуждение было спокойным, постепенным, будто я медленно всплывал со дна тёплого тёмного озера. Как ни странно, в первую очередь вернулось обоняние. Я почувствовал витавший в воздухе запах антисептика, смешанный с едва ощутимым, но крайне знакомым ароматом женских духов. А затем смог и разлепить веки. Едва это произошло, я бегло огляделся по сторонам, поворачивая голову то вправо, то влево. Потолок был белым и ровным, с матовыми светильниками, источающими тёплый свет. Также имелось большое окно, какое-то медицинское оборудование и самая обычная капельница сбоку от моей койки.

Но куда больший интерес вызвали находившиеся рядом люди. Буквально одним своим присутствием они лихо, на два счёта, прокатили меня на эмоциональных качелях. Присутствие Алисы, сидевшей в кресле у самой кровати с книгой на коленях, отдалось в душе приятным теплом — её улыбка и взгляд успокаивали и согревали, это было первое, что я увидел. А вот нахождение в помещении графа Озёрского, стоявшего по другую сторону со сложенными на груди руками и внимательным, изучающим выражением на лице, напрягло в тот же миг, когда я только узнал его.

И нет, никакой неприязни к этому, без сомнений золотой души человеку, у меня, конечно же, не имелось. Даже напротив, я к Петру Ивановичу испытывал сплошную благодарность и уважение! Только вот присутствие лекаря такого уровня невольно навевало собой не самые приятные мысли… Мысли, от которых у меня по спине побежали мурашки, а в груди неприятно похолодело. Я прекрасно помнил, как однажды подобная наша встреча закончилась известием о том, что я остался без собственного дара. Неужели всё повторилось вновь? Но я же вроде смог!..

Только этого мне сейчас не хватало…

Впрочем, терзаться в догадках я не собирался и лишнюю секунду. Поэтому отбросив в сторону все промелькнувшие в голове за пару мгновений размышления, я сосредоточился на другом. Перво-наперво потянулся к своей силе, одновременно находя взглядом у подножия кровати застывших, словно изваяния, демонов. Кали и Аластор были тут как тут. Стихия тоже отозвалась, на миг материализуя под потолком небольшое тёмное облачко, которое я тут же развеял.

— Лёшенька! Ты очнулся! — скрипнув стулом о полированную полу, тут же придвинулась ко мне супруга, осторожно беря мою правую ладонь в свои тёплые руки.

— Полагаю, я теперь вновь ваш должник, — отозвался я, улыбнувшись Алисе и следом переводя взгляд на лекаря. Фраза эта, к слову, становилась уже традиционной при наших встречах…

Тем не менее, от сердца немного отлегло — магия меня не покинула и силы на месте. Значит, самое худшее не произошло. А остальное — мелочи! Со всем этим я быстро справлюсь.

— Пустое это всё! Какие могут быть между нами долги, Алексей? — дружелюбно улыбнулся Озёрский, и морщинки у его глаз разбежались лучиками. — И да, жаль, конечно, что всякий раз мы видимся с вами по таким вот не самым приятным поводам, но всё же рад вас видеть!

— Благодарю. Я тоже рад вас видеть, — ответил я, постаравшись также в ответ улыбнуться, одновременно чувствуя, как тело ещё пока плохо слушается. — Чем порадуете?

— Узнаю вас, мой друг! — усмехнулся граф. — Только пришли в себя и сразу к делу. А порадовать… — задумался он на несколько мгновений, потирая пальцем переносицу, но следом же стал медленно перечислять: — Жить будете. Дара, как мне видится, вы тоже не лишились. А вот с рукой всё не так просто. Прогнозы давать какие-то я пока что опасаюсь, но на текущий момент особых сложностей, которые могут привести к препятствиям в лечении, я не вижу.

— Хорошие новости, — ответил я, чувствуя, как камень с души покатился вниз, и покосившись в сторону левой руки, рядом с которой и находился лекарь. — Как выглядит хоть покажите…

Пострадавшая конечность была замотана в белоснежные бинты и лежала от меня как-то наособицу, на дополнительных подушках и зафиксированная несколькими широкими кожаными ремнями. Сделано было всё так, что сдвинуть её с места или навалиться сверху было невозможно при всём желании — меры предосторожности местных врачей.

— Пока нельзя. В ближайшие несколько часов лечебная мазь должна впитаться, и только потом можно будет снимать повязки, — сказал Пётр Иванович, покачав головой из стороны в сторону.

— Тебе лучше не видеть, — усмехнулся у подножия кровати Степан, привлекая моё внимание. — Но если пожелаешь, я могу в красках всё описать.

Друзья вошли в палату вместе с дядей и сейчас зависли над моей койкой, все как один уставившись на меня сверху вниз. Алиса, недовольно нахмурившись, показала им кулачок. Но я, напротив, полностью расслабился — если товарищи в хорошем расположении духа, значит дела и в самом деле неплохи.

— Обязательно пожелаю. Но немного позже. Кстати, сколько я проспал?

— Почти сутки, — тут же ответила супруга, которая, судя по усталому виду и слегка помятому платью, всё это время провела здесь со мной. Бедненькая.

— Прежде чем оставлю вас с друзьями, — вновь привлёк внимание лекарь, одёргивая манжеты своего белоснежного халата, — позвольте полюбопытствовать: чем вызвана столь странная эм… травма? Ваши люди все как один наотрез отказываются делиться со мной этой любопытной тайной.

Уж не знаю, какие цели преследовал граф, но лично мне казалось, что это просто банальное любопытство. Любопытство учёного, столкнувшегося со странным феноменом. Впрочем, это всё равно не означало, что я могу позволить себе излишние откровения.