Дейлор Смит – Часовой: Курсант (страница 4)

Я несся к виднеющейся под ногами земле, как мне казалось, с ужасающей скоростью, словно закованная в железо комета. Сколько я весил в этой броне? Двести, триста килограммов? И только пристегнутый к загривку трос спасет меня от неминуемого удара о поверхность.

Мой полет продолжался, как я потом узнал, не больше минуты. Для меня же эти шестьдесят секунд растянулись в бесконечность. Не знаю, что случилось с моим мозгом и зрительным восприятием, но падая, я каким-то невероятным образом успевал смотреть по сторонам, а также перед собой, с жужжанием поворачивая непослушную голову, облаченную в бронированный шишак.

Стоял день. Нависшее надо мной небо было затянуто сизым пологом бесконечных облаков. Через их толщу едва пробивались солнечные лучи. Где-то на горизонте алыми росчерками полыхала зарница. Насколько видели глаза и позволял обзор смотровой щели, тянулись городские постройки. И ни одного дерева, ни единого зеленого пятна. Сплошь серые, черные и коричневые тона. Словно давно наступила зима, привнеся свои сумрачные краски, и навсегда изгнав лето. Уже над самой землей я понял, что простиравшийся в зоне высадки пригород этого старого города был нелюдим и необитаем. Вокруг царили настоящая разруха и запустение, будто жившие здесь ранее люди давно ушли или все умерли.

Спускаясь с небес, я видел каменные и деревянные дома, в один-два этажа, хозяйственные постройки, конюшни, склады, лавки и много вспаханной как после бомбёжки земли. Панорама напоминала заброшенный городишко времен царской России. Все покрывал слой пыли, всюду валялся мусор и лежали груды битого кирпича и гнилых досок. Многие крыши были проломлены. В сотне метров от того места, где я предположительно должен был шлепнуться, ввысь устремлялось ободранными куполами большое, некогда величественное строение. Белый камень, форма в виде ромба, обломки крестов на маковках. Ага, это, значит, и есть церковь Святого Петра. Ничего более подходящего на эту роль я поблизости не видел…

И тут время словно вернулось на свою привычную дистанцию, выдернув меня из вязкой патоки. Перед глазами пронеслись смазанные очертания ландшафта, сдобренные воем холодного ветра, и мои стальные сапожищи гулко бухнулись в бугристую землю, подняв облачко пыли. Трос в последний момент вдруг натянулся, а хитроумные системы самортизировали, спасая меня от, казалось, неминуемых переломов.

Едва это произошло, трос отстегнулся, и я невольно пробежал несколько шагов. Утробно дыша, остановился, и, прогибаясь в пояснице, задрал голову вверх. Надо мной, в, казалось, невообразимой дали, на фоне угрюмого неба завис огромный воздушный корабль, напоминающий дирижабль. Огромная сигара оболочки, а под ней своеобразной конфигурации гондола в виде пристегнутого к брюху сигары гигантского утюга. Вряд ли эта махина способна развивать большую скорость. Задача у нее иная, а именно — высадка десанта.

Рядом со мной стали раздаваться шлепки и приглушенные удары. Это приземлялись остальные Часовые. Радиус разброса был минимальным. Несмотря на ветер, тяжёлые доспехи не давали отклониться от заданного курса. Да и страховочные тросовые системы работали как надо.

Вскорости все два десятка курсантов стояли рассыпанной толпой на земле, озираясь по сторонам и вслух выражая свои эмоции. Я, стиснув зубы, молчал. И так выгляжу полным дебилом в глазах остальных. Ветер продолжал завывать, набрасываясь на наши могучие металлические фигуры.

Я повернулся всем корпусом. Так и есть, до полуразрушенного здания церкви не более ста метров. Пока экзаменационное задание не выглядело таким уж невыполнимым. Простоять тут, среди этого, похожего на город-призрак квартала, всего лишь час? Я начал дышать свободней и веселей, с любопытством оглядываясь по сторонам. Даже захотелось снять шлем. Но было отчетливое понимание, что этого делать уж точно не стоит.

Слегка опустив взгляд, посмотрел на стиснутый в бронированном кулаке огромный меч. Его чудовищного веса я почти не замечал. Благодаря силе доспехов он оказался не тяжелее деревянной палки. Я критически осмотрел широкое чёрное лезвие. И тут какие-то непонятные руны… Впрочем, а что мне здесь вообще понятно? Я, следуя примеру некоторых курсантов, закинул меч на плечо и приноровился удерживать его за рукоять перчаткой. Неплохо. Все лучше, чем волочь эту оглоблю по земле.

— Постарайся далеко от нас не отходить, — прогудел подошедший ко мне Часовой.

В прорези шлема блеснули красноватые глаза. Герман. За ним возвышался молчаливой скалой Сойка. Оба курсанта так же тащили свои клинки на плечах. Я благодарно поднял свободную руку и как можно беспечнее произнес:

— Кажется, тут когда-то была неслабая заварушка, да?

И тут же прикусил язык. Твою мать! Сам же обещался себе лишний раз не болтать! Сойка торопливо прогромыхал ко мне и стукнул рукой по наплечнику, раздавшимся скрежетом забивая мои слова. Я понял, для чего. Чтобы никто не услышал.

— Ты совсем сбрендил, Альрик! — надвинувшись на меня, он стукнул лбом шлема в мой. Раздался гул, как будто ударили в колокола. — Когда-то здесь жили тысячи людей. Город окружали десятки деревень, здесь кипела жизнь. И тебе ли не знать, что потом произошло и когда⁈

Я пристыженно молчал, облизывая пересохшие губы. За меня вступился Герман.

— Оставь его, после возвращения поговорим. Мне кажется, с Альриком действительно что-то не то. Пока у нас есть задача и ее нужно выполнять. Экзамен никто не отменял.

Глава 3

Наш разговор привлёк ещё одного Часового. Отделившись от сбивающихся в кучку курсантов, невысокий воин в золотисто-бронзовых доспехах прошагал к нам. Я прямо-таки всем нутром ощутил, как напряглись мои товарищи. Но узнав подошедшего, облегченно выдохнули. Значит, они его хорошо знали. А спустя секунду понял, что и я уже успел с ним, точнее, с ней, познакомиться.

— У вас что, групповой сеанс психиатрии, как в лечебницах для юродивых? — бодрым женским голоском прогудела железная фигура.

Это была та самая девушка-курсант, что обещалась мне того… Хм, интересно, а насколько мы с ней близко знакомы?

— Если хочешь, будь с нами, Лада, — Сойка еще раз бросил на меня серьезный предупреждающий взгляд через смотровую щель шлема. Я со скрипом попытался кивнуть. Понял, не дурак. — Будем выдвигаться к церкви.

— Надеюсь, твое предложение остается в силе, — попробовал я пошутить, поравнявшись с ней. Лада всем своим закованным в железо видом выразила удивление.

— Я тебя не узнаю, Альрик. Еще вчера ты был не таким говорливым. Даже когда заливался пивом.

Я в очередной раз прикусил язык. Если так и дальше пойдет, то изгрызу его под корень!

Нестройными рядами, переваливаясь как медведи, мы двинули в сторону Церкви. Я поражённо оглядывался вокруг, стараясь запоминать каждую мелочь. Это действительно был целый мир, и он не заканчивался трюмом воздушного корабля, где я очнулся. Он простирался во все стороны. Он жил ветхими развалинами, дышал застаревшими запахами гари, смеялся завыванием ветра. Он нависал над нами мрачным, то и дело озаряющимся вспышками далёких молний небом. А далеко вверху, над нами завис огромный дирижабль — единственное, что могло забрать нас отсюда. Правда, я до сих пор не понимал, почему Фляйшер нас так пугал. И решил немножко прояснить ситуацию. Неуклюже топая за своими более сноровистыми спутниками, я спросил:

— Ну а когда до церкви доберемся, дальше-то что? Отсидимся внутри и домой?

— Чудной ты стал, Альрик Безродный, — усмехнулась в шлем Лада.

Даже в тяжёлой броне она выглядела изящнее нас и умудрялась идти с недоступной мне грацией. Черный меч она, в отличии от остальных, несла на сгибе локтя. Я еще успел отметить, что наши мощные доспехи напоминают хитроумный конструктор, благодаря чему, на стадии сборки подгоняются под определённую фигуру каждого курсанта. А так были абсолютно одинаковыми, обезличенными, как и мечи. Одно слово — учебное снаряжение.

— Тихо пока, — односложно сказал Герман. — Если бы мы высадились ночью, ты бы не задавал такие вопросы — был бы однозначно занят другим.

— Чем?

— Спасал свою шкуру, — резко сказал Сойка, приостанавливаясь и подозрительно глядя на меня. — Когда вернемся, Альрик, я сам свожу тебя к корабельному медику.

На этот раз я всё же предпочел промолчать, хотя это давалось мне порой довольно трудно. Тем временем мы подошли к церкви. Огромное сооружение возвышалось почти на тридцать метров. Когда-то его купола блестели золотом, сейчас щерились облезшими провалами и торчащими, как ёршик, из дыр стропилами. Все окна были выбиты, стены из белого кирпича потемнели от грязи. Ведущие к арке входа мраморные ступени были выщерблены, как зубы пьяницы. На проржавевших петлях висела одна покосившаяся створка тяжёлых дверей. Второй не было. Вокруг церкви была истоптанная черная земля, покрытая слоем сажи и пыли. Такие же следы закопченности я заметил и на стенах. Когда-то тут здорово помародёрствовали, срывая золото с куполов, и вынося все ценное изнутри, а потом, обложили здание всем, что горело, и подожгли.

— Сколько мы уже тут, минут пятнадцать? — спросила Лада.

Внезапно я понял, что она напоминает мне Светку. Мое сердце сжалось от болезненного спазма. Накатила невыносимая тоска и слабость. Чувство безнадёги захлестнуло с такой силой, что на глазах выступили слезы. Что я тут делаю, в теле всеми презираемого и обвиняемого во всех смертных грехах человека? Который даже не имеет права называться своим именем? И который виноват в чем-то перед всем миром? Или его предки, что для него ничего по факту не меняет. Домой… как же я хочу домой. Поневоле я едва ли не всхлипнул. Слава Богу, что в гомоне столпившихся перед церковью курсантов этого не заметили.