Дэйл Роуз – Страж Солнца (страница 15)
Помня слова Эйвора о четвёртом этаже, она сразу направилась туда, не переставая осматриваться по сторонам. Возможно с Иеланией лёд тронулся, но приказы князя никто не отменял. Были и другие эльфы, которые ей не доверяли.
Не заметив других птиц или зверей, она взяла с полки первую книгу.
Первое, что её удивило — это чёрные, как смоль страницы и белые, словно кость, чернила. С букв спускался туман, сизый и неуловимый. По рисункам мёртвых Даэлит поняла, что держит в руках томик по некромантии. Брезгливо поставив его на место, она углубилась в надписи на корешках. "Урожай Тьмы", "Старые Могилы", "Живые Мертвецы 360 дней в году", "Праздники Тьмы", "Кинжалы и Ритуалы" и даже "От друида до некроманта".
На некоторых фолиантах буквы стёрлись, и Даэлит приходилось приоткрывать их, щурясь, пытаясь разобрать почерк. Не все книги были безобидны: одни источали яд, от которого зудели пальцы, другие — кричали, хлопая страницами, будто крыльями, а некоторые — продолжали шептать, даже когда она ставила их обратно.
Один фолиант зашептал особенно пронзительно — будто знал её имя, заставляя открыть его, прочитать его секреты, вынести из библиотеки. Даэлит отдёрнула руку. Кожа на пальцах пощипывала. Она облизала губы, прислушиваясь. Сердце билось громче, чем шаги.
В библиотеке было пусто. Только она и хранитель. Но ощущение — не одна. Она вновь оглянулась — но сзади никого не было.
Даэлит с опаской прошла дальше, боясь касаться книг. Она подошла к двум парящим томам, которые были накрыты толстым радужным стеклом. И хоть она не была волшебницей, но всё равно ощутила холод, исходящий от этих рукописей. Тьма сочилась из них — стылая, как ледяные дожди на родном Севере.
Увидев между стеллажами кресло, Даэлит упала в него, пытаясь согреть руки. Сев на ладони, она разглядывала книги, которые стояли вровень с её глазами. Повернув голову набок, пыталась прочесть блеклые буквы на корешках, но устаревшее наречие затрудняло понимание.
Почти отчаявшись, она вдруг заметила странную книгу на самой нижней полке. В ней не было ничего необычного: потертая чёрная кожа обложки, выцветший язычок закладки. Любопытно было то, что томик был перевязан красной шерстяной нитью, грубой и колючей.
Схватив добычу, Даэлит огляделась. Иилис в облике совы спал на ветке Эльдрида. Окон вокруг неё не было, и, сев обратно в кресло, она принялась аккуратно разматывать алую нить.
На первой странице был мелкий текст и изображение усталого эльфа с подписью — Ирвик Безумный. Разглядывая его лицо, она пыталась понять, чем он заслужил такое прозвище.
Ничто не выглядело странным: просто вымотанный взгляд, запавшие щёки. Поражало лишь количество шрамов и порезов на лице и одной руке эльфа. Вместо второй был деревянный протез, сломанный в нескольких местах, но бережно залатанный и перевязанный.
Заинтригованная, Даэлит перевернула лист. Вдруг из фолианта выпала записная книжка, маленькая и помятая. Но Даэлит было всё равно.
Дыхание застыло в груди. Томик задрожал в её руках. С пожелтевшей страницы на неё смотрел крест — до боли знакомый. Она видела его
Тот самый крест, пришитый серебряными нитями к груди Аэриона.
На миг захлопнув книгу, Даэлит попыталась отдышаться. Сердце колотилось в груди, пальцы дрожали.
Она не выдержала. Снова раскрыла страницу с крестом.
Автор нарисовал его с пугающей тщательностью — она видела каждый ажурный изгиб, за который цеплялась серебряная нить. Внизу чернела надпись:
Оксерисар?
Даэлит нахмурилась и перевернула страницу. Несколько новых символов: густая капля крови, тот же крест — но теперь простой, и красный круг, рассечённый надвое. Под ними подпись:
Ничего не понятно.
Она вернулась к портрету автора. Внизу страницы, другой рукой, было приписано нечто мелким, почти незаметным почерком. Пришлось поднести книгу к лицу, чтобы разобрать.
«Ирвик Безумный — путешественник, охотник и знаменитый исследователь Тьмы. Родился в 2845 году от В.С. Умер в 3002 году от В.С.»
Сто пятьдесят семь лет. Для эльфа — пустяк. Но, учитывая его занятия, вряд ли можно было рассчитывать на большее.
Внизу послышался звук — Иилис, расправив крылья, перелетел с одной ветки на другую. Затем вновь заснул, спрятав клюв под крыло.
Даэлит затаила дыхание и вновь уткнулась в книгу.
Один из рисунков оказался залит чернилами и яростно перечёркнут — перо, похоже, едва не прорвало бумагу. Под ним:
Божество крови. Древнее новых богов. Возможно, это о Нём говорил Аэрион. Корвен, Тарсэльмор, крест… Всё сходится.
Тело напряглось, как перед прыжком. Даэлит заставила себя перевернуть страницу.
Несколько глав были посвящены некромантии.
О том, как Тьма исказила нити Фэйлора, и магия смерти проникла на Фаэльон. О колдунах, которые выбрали путь служению Тьме, медленно превращаясь в неживых. О Тьме, впитавшейся в поля битв, оскверняя почву и воду, поднимая нежить.
Все остальные главы — живые мертвецы, всех видов и размеров. Приспешники Тьмы, разные твари и чудовища.
Она потёрла глаза.
Это не просто книга. Это хроника безумия, написанная рукой, державшей меч и перо одновременно.
Ирвик не просто видел монстров — он жил с ними, сражался, рисовал и описывал их. Как победить. Как выжить. Как бежать.
Он рассказывал о себе с сухой откровенностью: укус мантикоры — пришлось отрубить руку, прежде чем яд добрался до сердца. Шрамы от когтей и ртов — в лесах, болотах, в реках. Мертвецы, гидры, виверны. Его кусали, душили, резали, топили. Но он не остановился.
Что же его убило? Даэлит опустила взгляд на крест.
Кажется она знала ответ.
Она перелистнула на последнюю главу в книге. Вот оно.
Вампиры.
На странице была изображена красивая женщина в длинном дорожном плаще. Лицо — почти ангельское, если бы не острые клыки, обнажённые в хищной полуулыбке.
Под рисунком чернели слова, выведенные слегка трясущейся рукой:
Даэлит поёжилась, но продолжила читать.
Затем Ирвик старательно описывал иерархию детей ночи. Она состояла из четырех ступеней: высший вампир, обычный — или истинный, порождение вампира, и не разумная форма — упырь.
Кулирак рассказывала о последних. Они получались, если вампир пил кровь мёртвых — от голода. В редких случаях, Тьма могла попасть в покойника через укус и поднять его как низшую нежить — не обладающую рассудком. Пустые оболочки без границ, на уме которых только убийство и заражение.
После таблицы текст становился более неровным — почерк Ирвика дрожал.
Даэлит отложила книгу. Пульс шумел в ушах.
А не так уж чист оказался святой Корвен! Возможно, за этой историей стоит больше, чем она знала.
Аэрион убил его. Выпил его кровь. Забрал его амулет солнца, который оказался символом Кровавого Бога. Значит ли это, что в его венах теперь течёт сама Тьма Оксерисара? Знал ли он, что делает? Наверняка.
Она сжала колени, пытаясь согреться. Короткая мысль вспыхнула в её сознании и погасла.
Слабое, но всё же облегчение.
Голова шла кругом. Она потянулась размять ноги — и увидела: записная книжка. Та, что выпала из конца рукописи. Даэлит подняла её.
Дневник — тонкий, потрёпанный, испещрённый буроватыми пятнами.
Кровь.
Внутри почерк Ирвика… но уже другой. Неровный, скачущий, как будто перо не слушалось. Или он — собственный разум.
И тут внизу громыхнула дверь.
Даэлит вздрогнула. Книга чуть не выпала из рук. Она выглянула из-за стеллажа — Кориус. Мастер разведки стоял на пороге. Её слишком долго не было. Видимо, он пришёл проверить сам — пока князь занят.