Дея Нира – Красный Терем (страница 5)

– Откуда тебе ведомо, что в далеких краях люди другие? Трудно тебе приходится, потому что не похожа на здешних. Что, ежели и на чужой стороне не станешь своей? Что, если не примут тебя они, и вот тогда станет совсем горько, уж поверь мне, я так долго на свете живу и знаю, какие люди бывают.

Я обхватила себя руками за плечи, встала и приблизилась к Велеславе, пока она неторопливо помешивала кашу в глиняном горшке и подкладывала туда желтые кусочки масла, которые таяли на рассыпчатой горке, растекаясь светлыми ручейками.

– Велеслава, милая, – прошептала я умоляюще, – расскажи мне, ты бывала там, далеко? Что видела?

Старуха вздохнула, помедлив с ответом. Потом нехотя сказала:

– Рассказывать-то особо нечего. Еще маленькой была я, девчонкой. Потому плохо помню, кабы не соврать тебе и голову глупостями не забить. Так что не обессудь. Помню только, что были проездом в городе большом. Людей встречала много, как и говоришь, что листьев на дереве. Видела среди них и хороших людей, приветливых, но жадных и злых все же больше. Так повелось на свете. И везде люди одинаковые, куда ни глянь, и думают они о себе только, о постороннем счастье и не помышляют. Не хотела того говорить, но раз уж ты веришь, будто где есть истинное счастье, то должна тебя опечалить. Счастье того найдет человека, кто забудет о собственном животе и примется думать, как накормить других, не пожалеет последней монеты и будет готов помогать без корысти всякой. Если жить лишь ради выгоды какой, то и богатство напускным станет, ненастоящим и все равно каким-нибудь образом, да испортит эту счастливую жизнь. Обязательно в семье у такого человека случится недоразумение, а то и болезнь, особенно ежели богатство добыто обманным путем. Счастье в сундуке не спрячешь и не удержишь, вот что скажу.

Велеслава опустила деревянную ложку внутрь горшка, помешала там и потом попробовала с края ложки кашу:

– Вот и еда поспела. Давай пообедаем, а то за разговорами живот подводит. Полно уж горевать.

– Ладно говоришь ты, Велеслава. Приятно послушать. Только чую, что есть на свете и иное счастье, которое не выразить словами. Знаю, что далеко где-то пригожусь, да только не в здешних местах.

– Ох, Марешка. Хоть бы ты и права была, да наперед из простых людей никто не ведает, что ждет его. Могу поведать только, что тебя ожидает сейчас.

Я обрадовано подскочила поближе, не заметив сразу того хитрого блеска в старушечьих глазах. А Велеслава подняла ложку и погрозила ею:

– А ожидает тебя вот что. Коли не сядешь за стол и не съешь кашу подчистую, быть тебе худосочной! И не гляди так, будто обиду какую сказала. Садись, после обговорим, после…

Глава 2. Постылый жених

Обернулась я птицей вольной.

Да такой, что в глаза не видывала. С лазоревыми крыльями, зеленым хохолком и золотой грудкой. Может и птиц нет таких, а если есть, то где-то очень далеко. В странах неведомых, где всегда светит солнце и никогда не бывает снега с вьюгами.

Летела я над озерами, лесами и горами без отдыха. Подо мной плыли облака, а впереди расстилались новые земли с городами и поселениями. Люди там говорили на непонятном языке, жили в высоких белокаменных домах, а порой и в стеклянных. У нас в деревне плохо делают стекло, а зеркала и подавно не умеют, но в книгах я видела, что в Дальнем Мире умелым мастерам удается творить потрясающую посуду и украшения.

Я бы не пересказала и половины увиденного никому в нашей деревне, потому как слова были бы бессильны передать все чудеса, явившиеся передо мной.

Захотелось спуститься пониже, чтобы рассмотреть все как следует, но к своему удивлению, не сумела. Упрямый ветер усиливался и нес меня по своему желанию туда, куда ему вздумается, а я не могла сопротивляться.

Вскоре начался дождь, и я по-прежнему не управляла своим полетом. От воды намокли крылья, хотя я наблюдала настоящих птиц и знала, что их перья смазаны жиром, отчего они не намокают. Каждый взмах давался с большим трудом. Рядом засверкали молнии и прогремел гром.

Несколько молний ударили в землю, отчего загорелись деревья и дома. Люди внизу кричали, метались, пытаясь укрыться от огня, но он всюду настигал их. Один за другим разрушались дома. Падая, они разбивались, и множество каменных и стеклянных осколков разлетались вокруг. Мне хотелось как-то облегчить участь гибнущих в огне людей, но ветер был сильнее меня, а я лишь обреченно наблюдала за беспощадностью смерти.

От прекрасного края ничего не осталось. Он скрылся под толщей пепла и сажи. Огонь шествовал по земле сплошной стеной, пожирал на своем пути все, что ему попадалось. От него не было спасения, и позади оставались только выжженные черные пустоши.

Сильный ветер нес меня дальше. Пожарище темнело далеко позади, а я вглядывалась вперед, надеясь увидеть густые леса и новые города, которые еще могли избежать страшной участи. Но глазам предстало иное.

Зеленых пастбищ и садов, как и веселых, чудесных городов не существовало больше. Кругом простиралось унылое серое пепелище, растянувшись от края до края. Реки и озера высохли от невыносимого жара. Не было ни птиц, ни зверей, ни деревьев. Совсем ничего.

Осталась я одна на этой скорбной выжженной земле, безвольная и послушная воле неуправляемого ветра. В отчаянии я оглядывалась по сторонам, в надежде, что увижу хоть клочок зелени или уцелевший дом в черно-серой пустоте. И вскоре различила, как вдали темнеет что-то.

Передо мной возвышалась гора с крутыми склонами. Острые камни грозно приветствовали меня, угрожающе накренившись в мою сторону.

Не имея возможности сопротивляться, я беспомощно наблюдала приближающиеся скалы. Они оказались красного цвета, совсем как расписные узоры Красного Терема. Такие же яркие и пламенеющие. Я отчаянно взмахивала крыльями, в надежде замедлить смертельный полет, но ветер швырнул меня прямо на острие камня, сильная боль разорвала грудь. Золотые перышки побагровели от крови, и тут, во внезапно наступившей тишине застучало сердце. Все медленнее и медленнее.

Проваливаясь в темноту, я увидела, как с небес упал коршун с крючковатым носом. Он хищно закричал, и в этом крике слышалось нескрываемое торжество. Коршун приблизился, сверкая знакомыми ледяными глазами. И, уже умирая, почувствовала, как несколькими крепкими ударами коршун стащил меня с камня и вырвал сердце…

Сперва я глубоко вздохнула, приходя в себя. Очутившись в полной темноте, сделала резкое движение и чуть было не упала с постели. Дурманяще благоухали дикие травы. Я поднесла руку к груди и убедилась, что под рубашкой нет раны. Неспокойное биение сердца подтвердило, что оно все еще на своем месте. Сожженная земля и злой коршун только приснились мне.

Велеслава умеет толковать сны и верит, что их посылают Боги. В моих же книгах о снах ничего не написано, поэтому я не могла найти никакого разумного объяснения, лишь смутно догадываться об их происхождении. Если даже предположить, что сны могут быть вещими или рассказывать скрытое, значит ли это, что у человека всегда есть выбор?

Как знать наверняка, какой путь ожидает нас и что делать, чтобы выбор был единственным и верным? Существует ли возможность изменить ход жизни?

Я задала себе этот вопрос вслух, а потом зажала рот рукой, будто мою мысль кто-то мог подслушать. Пришлось заставить себя лечь в кровать, но я так разволновалась, что сон просто бежал от меня прочь.

Так и промаялась до самого утра с открытыми глазами, глядя в темноту, пока приближающееся утро не разогнало ночной мрак. Скрипнула дверь, раздались тихие шаги. Знахарка склонилась надо мной, беспокойно заглядывая мне в глаза. Она прошептала:

– Отец твой пожаловал, милая. Знает, что ты здесь.

Я вскочила, прижав ладони к лицу, протирая глаза. Все так и закружилась.

– Бледная, как покойница! – заохала старуха. – Дурно тебе что ли?

– Плохо спалось, Велеславушка. Беспокойно мне. Боюсь я.

Старуха головой покачала.

– Все думки твои опасные! Не доведут они тебя до добра. Отец уже ждет в передней.

– С ним еще кто? – спросила я и замерла с платьем в руках.

– Нет, один. Одевайся и выходи. Не трясись так! Я с ним уже поговорила маленько, чтобы пожалел он тебя и дал срок подумать.

– Ох, Велеслава… – я схватила ее сухую ладонь, исполнившись благодарности.

Она улыбнулась мне, махнув в ответ другой рукой:

– Рано еще благодарить.

Батюшка сидел на лавке, уставившись в пол. Он даже не посмотрел на меня, когда я вышла к нему.

– Собралась?

Его голос прозвучал сурово. Впрочем, ласковым он давно со мной не был. Нежности не ждала.

– Ступай за мной, Марешка. Разговор будет.

С этими словами он поднялся и вышел, не попрощавшись с Велеславой. Я обняла знахарку и сказала, что приду к ней позже и расскажу, чем дело обернулось.

Отец шел впереди, широко шагая, но не через деревню, а окраиной, почти у самого леса. По пути нам никто не встретился, оно и к лучшему. Я была уверена, что вся деревня уже перемыла мне кости, а кто и обругал на чем свет стоит.

На Владара засматривались многие девки на выданье. Потому они кусали себе локти от досады, что он из всех выбрал меня. Ту, что говорит странные и чуждые им слова и даже выглядит, как чужая. Деревенские они, в основном, ясноглазые и светловолосые. Одна я оказалась со «змеиными глазищами».