Девин Мэдсон – Мы потребуем крови (страница 9)

– А ты не дала. Напомнила о моем долге перед империей. Перед дочерью. И была права.

– У тебя есть долг. А у меня – нет. Это не моя империя и не моя дочь.

– Да, но ты теперь в моем теле, госпожа Мариус.

Если бы даже ветер затаил дыхание, тишина не стала бы глубже. Я разгневанно смотрела на императрицу, но все доводы прозвучали бы грубо, а под взглядом капитана Энеаса я не могла озвучить ни один.

– Мне не больше хочется быть к тебе привязанной, чем тебе ко мне, госпожа Мариус, но есть кое-что поважнее наших желаний. Например, доставить это… этого человека обратно к Торвашу.

Я хотела сказать, что капитан Энеас мог сам с этим справиться. И нет никаких доказательств, что седьмой Лео будет полезен, а иеромонах не был образцом совершенства, но все эти слова остались невысказанными, как и прочие.

Затянувшееся молчание прервал капитан.

– Нам нельзя задерживаться надолго, – сказал он, произнося «мы» увереннее, чем я. – Мы должны накормить его, пополнить запасы и снова двинуться в путь. Пойду принесу зажженный фонарь.

Он ушел к повозке, оставив нас с императрицей наедине и в неловком молчании.

– Мне так жаль, что мы пока не можем пойти за ней, Кассандра, я же понимаю…

– Я в твоей жалости не нуждаюсь.

Она нахмурилась.

– Проявление товарищества – не жалость.

– Это если оно – не пустые слова.

– Говоришь, пустые слова? Когда я дала тебе больше власти над моим телом, чем… – Мертвец щелкнул челюстью. – Если попытаешься убежать, загоню тебя в такие глубины сознания, что ты даже не вспомнишь, кто такая.

Она договорила шепотом, потому что капитан вернулся с фонарем и поставил его на ящик Септума.

– У меня в запасах оставалось немного хлеба и мяса. – Он помедлил. Из-за слишком яркого света я не видела выражение его лица. – При обычных обстоятельствах я бы не беспокоился, но, учитывая случившееся там, в хижине… – Его голос затих, но я и без слов заново пережила момент, когда неподвижное тело вдруг повернуло голову и посмотрело на нас, на самом деле посмотрело.

– Полагаю, мы с Кассандрой можем приглядеть за ним, пока вы будете его кормить, – сказала императрица. – Дайте Кассандре свой кинжал, она куда опытнее меня.

Мне было отвратительно такое доверие с ее стороны, так же, как и ответный вопрос потрясенного капитана:

– Вы уверены? Это не?..

– Да, уверена.

И, как будто она и в этой коченеющей мертвой плоти была его императрицей, а не врагом, капитан Энеас послушно достал кинжал из-за пояса и протянул мне. Я чуть было не отказалась, но злобно взглянула на императрицу и сомкнула свои – ее пальцы – на рукояти, еще теплой от тела капитана.

– Постарайся не причинять ему боль, если в этом не будет необходимости, но…

– Если он попытается тебя придушить, проткнуть ему руку?

Капитан чуть улыбнулся.

– Вроде того.

Он достал из сумы пакет. В животе заурчало, но еда предназначалась не для меня. Капитан убрал фонарь с ящика.

– Не могли бы вы поднять крышку, ваше величество?

– Разумеется. Ты готова, Кассандра?

– Да, ваше величество.

Она проигнорировала мой сарказм.

– Хорошо. На счет «три». Раз. Два. Три.

Возница крякнул, его сильные руки легко сняли крышку, и свет лампы упал на лежащего внутри. Он был бледен и худ, со спутанными волосами и клочковатой длинной бородой, но от кончика носа и до сверкающих глаз был вылитый Лео. Во всем, кроме выражения лица. Септум даже не шелохнулся, не показал, что увидел нас, не моргнул, когда капитан направил свет фонаря ему в лицо.

– Еда, – сказал капитан, отрывая кусок солонины. Когда кусок поднесли к губам, Септум не пошевелился, но стоило Энеасу произнести «открывай», открыл рот. Капитан аккуратно опустил туда мясо и сказал:

– Ешь.

Лео Септум сомкнул губы и начал жевать. Когда он проглотил первый кусок, точно так же был скормлен второй. Капитан Энеас говорил, что Септум всегда был словно пустая раковина, и сейчас, наблюдая, как он ест, лишь подчиняясь командам, я представила ужас его матери, которую наградили безгласным младенцем, выросшим в бессловесного пустого ребенка.

И я задрожала сильнее, чем дрожала бы от порывов ледяного ветра, гуляющего в открытом поле.

– Ешь, – опять сказал капитан, на сей раз предлагая небольшой ломоть хлеба. Я взглянула на императрицу в шкуре мертвого возницы и увидела, что не мне одной хочется оказаться где-нибудь подальше отсюда. Я покрепче сжала в руке оружие.

Септум начал жевать. Моргнул. По команде опять откусил, а мы с императрицей наблюдали, застывшие и напряженные, несмотря на усталость и боль в каждом суставе.

– Ешь.

Хлеб и мясо исчезали кусок за куском, в животе у меня урчало. К тому времени, когда капитан покончил с кормлением, холод ночи совсем меня заморозил. Сжимающие кинжал пальцы ныли, и никак не удавалось расслабиться. Капитан кивнул, и императрица Хана опустила крышку на место. Крышка хлопнула, и я больше не видела Септума, но его лицо оставалось выжженным в моей памяти, и я не могла от него избавиться.

– Надо поесть и двигаться дальше, – сказал капитан и протянул сверток в вощеной бумаге.

– А когда же мы отдохнем?

Он пожал плечами.

– Если хочешь, можешь поспать в задней части повозки. А как долго, ваше величество, вы сможете оставаться в этом… образе?

– Вы имеете в виду управление мертвецом? – спросила она. – Думаю, полный день и ночь – и предел будет близок. В прошлом… в прошлый раз под конец в нем стало весьма неприятно.

Я смотрела на крышку ящика, чтобы не встретиться взглядом с капитаном. Предыдущим телом, которое она носила до предела, был иеромонах, о чем капитану Энеасу лучше не знать.

Я заткнула кинжал капитана за грязный кушак, развернула вощеную бумагу и нашла там остатки мяса и хлеба. Все засохшее и несвежее, но еда есть еда, и я сунула кусок мяса в рот.

– Это мой кинжал, – сказал капитан.

– Знаю, – с полным ртом произнесла я. – Но у тебя есть сабля, а у меня нет, так что я оставлю кинжал себе.

Он нахмурился.

– Ненадолго, – добавила я. – Пока не найду получше. Ты что, думаешь, я собралась тебя убить?

– Эта мысль приходила мне в голову.

– Что ж, капитан, на этот счет не тревожьтесь, – вмешалась императрица. – Вы слишком ей нравитесь. Хотя она не колеблясь проткнет меня кинжалом за эти слова.

В самом деле, так приятно было бы погрузить лезвие ножа в ее мертвое тело и понаблюдать, как потечет кровь, но такой поступок лишь докажет ее правоту, и ей это известно. Мертвец ухмыльнулся.

– Я признательна вам за такое игривое замечание, ваше величество, – сказала я вместо того, чтобы проткнуть ее. И со всем возможным достоинством – в ее теле это могло получиться. – Но неплохо было бы всем нам сосредоточиться на текущих задачах. Например, мне нужно вернуть свое тело.

Я достала из-за пояса кинжал капитана и вложила рукоять в его открытую ладонь.

– Вот, теперь тебе незачем беспокоиться о безопасности. А мне о своей остается только молиться.

Отказавшись от помощи императрицы, я взобралась на козлы, кляня все на свете.

– Твое идиотское тело ноет со всех сторон. Даже веки болят, ну как такое возможно?

Трудно сказать, сколько времени прошло до тех пор, когда капитан Энеас снова запряг в повозку вола. Мы уже собрались ехать дальше, и императрица устроилась рядом с Септумом на сене, а капитан все возился у головы вола.

Я закатила глаза.

– Мне казалось, ты собирался двигаться дальше.

– Один момент.

– Тебе незачем беспокоиться, что я намереваюсь поставить нас обоих в неловкое положение, признавшись в любви, которой, кстати, не чувствую, что бы там ни болтала ее величество. Ты не конченое дерьмо, это верно, только это далеко не любовь. Так что залезай и поехали, пока Лео нас не достал.