Дэвид Зельцер – Омен. Пенталогия (страница 95)
— Еще две мили, — вмешался Дэмьен.
Кейт удивленно захлопала ресницами. Он знал. Он читал ее мысли, проникал в самое сокровенное. Сидя за спиной Кейт, он наверняка посмеивался над ее нелепыми и шаткими планами. И Кейт сдалась. Она полностью сосредоточилась на дороге. Кругом не было ни души, и только насекомые то и дело разбивались о лобовое стекло. Ночь выдалась ясная и светлая. Множество звезд мерцали в высоком небе. Все безмолвствовало.
Наконец Кейт заметила силуэт разрушенного собора. Питер поперхнулся на вдохе и прикрыл лицо руками, чтобы не видеть собора, будто его присутствие доставляло мальчику боль. Дэмьен облизнул губы.
Кейт резко ударила по тормозам, из-под самых колес взметнулась стая ворон. Она услышала проклятия Дэмьена и отметила, что он крепче прижал к себе мальчика.
Неодолимая ненависть поднялась в ней. В конце концов это его судьба, а не их. Кейт вдруг вспомнила, как он любовался загородным домом и рассказывал ей о безоблачной поре своего детства. Да черт с ним, с его невинным детством, пропади он пропадом, и пусть душа его вернется в ад, где ей и место!
Ярдах в пятидесяти от собора Кейт заглушила мотор. Тишина обрушилась на них.
— Разреши мне войти первой, — попросила Кейт. — Давай пойдем вдвоем, Дэмьен, только ты и я. Оставь Питера в машине. Пожалуйста!
— Мы пойдем все вместе, — отрезал Дэмьен
— Поверь мне, Дэмьен, я просто хочу знать…
— Нет, — закричал вдруг Питер, — не доверяй ей!
Он выбрался из машины, Дэмьен — следом за ним. Они стояли рука об руку — мальчик и мужчина — и ждали Кейт. «У меня нет выбора, — внезапно осознала Кейт, — я не могу ничего изменить».
— Веди нас, — приказал Дэмьен.
Кейт взглянула на собор. Он казался холодным и пустым. Разрушившийся монумент забытому Богу. Кейт нетерпеливо вглядывалась в темноту, но так ничего и не обнаружила.
— Иди же, — скомандовал Питер с нетерпением в голосе.
Кейт медленно двинулась вперед. Она боялась упасть. Божий Сын родился среди цыган. Кейт все еще не могла поверить в это. Впрочем, ее уже не волновали подобные мысли. Она думала только о кинжале…
У входа Кейт остановилась, каждой своей клеточкой чувствуя присутствие Дэмьена.
— Там, внутри, — произнесла Кейт.
— Открой дверь, — приказал Дэмьен.
Кейт шагнула вперед и потянула дверную ручку. Краешком глаза она заметила де Карло, появившегося из-за колонны с кинжалом в руке, и инстинктивно вскрикнула: «Нет, святой отец!»
Священник колебался ровно столько, сколько хватало Дэмьену, чтобы повернуться, схватить Питера и, приподняв его перед собой, прикрыться мальчиком, как щитом. Однако де Карло уже не мог остановить свой прыжок. Кинжал, нацеленный на Дэмьена, вонзился в спину Питера.
— Питер! — закричала Кейт, когда Дэмьен, швырнув мальчика на землю, ринулся на священника, пытаясь ухватить его за горло.
— Питер! — Кейт бросилась к сыну, но споткнулась и упала на колени. Мальчик полз на четвереньках, из спины торчала рукоятка кинжала.
— Сыночек, любимый мой… Не покидай меня! — взмолилась Кейт. Но глаза его уже затуманились, дыхание с хрипом вырывалось из груди. — Не умирай, пожалуйста, не умирай!..
— Я люблю тебя, — пробормотал Питер.
— Питер…
— Больше жизни люблю. Я люблю тебя, Дэмьен… — Он улыбнулся, закрыл глаза и поник на руках матери.
— Нет, Питер, нет!..
Кейт несколько секунд смотрела на сына, затем осторожно перевернула тело и, затаив дыхание, обеими руками вытащила кинжал.
Демьен повалил отца де Карло и склонился над ним, пытаясь добраться до горла. Он не видел, как Кейт медленно двинулась к нему. Яростный крик прорезал тишину в тот момент, когда она вонзила кинжал ему в спину. Послышался хруст костей, и Кейт погрузила лезвие по самую рукоятку. Только тогда она отступила, а крик ее эхом продолжал отдаваться среди руин.
Дэмьен поднялся и выпрямился во весь рост. Он пытался дотянуться до кинжала. Из груди его вырывался хрип, он снова рухнул на колени, затем встал и, шатаясь, двинулся к дверям собора. Распахнув двери, он застыл на пороге.
Несколько мгновений стоял Дэмьен, не шевелясь, глаза его лихорадочно блуждали по разрушенным стенам.
— Назаретянин! — выкрикнул он рокочущим басом. — Где ты, Назаретянин? Ты слышишь меня?
Как бы в ответ на призыв в дальнем конце собора забрезжил едва различимый свет, сияющий ореол, разгоравшийся все ярче и ярче. Дэмьен шагнул вперед и направился навстречу свету. Раскинув руки, он побежал. Спину жгла невыносимая боль, лицо исказилось от мучительного страдания, но взгляд его был устремлен в небо, разгоревшееся чудесным сиянием сквозь разрушенный купол собора.
— Сатана! — прорычал Дэмьен. — Почему ты покинул меня?
Руины эхом отразили бас, и Дэмьен рухнул на четвереньки.
— Вот и все, отец, — прошептал он. Забери меня обратно в свой рай. — Тело его задрожало, он ничком упал на каменный пол и затих.
Сияние становилось невыносимым, но отец де Карло впился в него немигающим взглядом. Затем он посмотрел на Кейт, склонившуюся над телом сына, коснулся ее волос и перекрестил мальчика. Кейт взяла тело Питера на руки и встала рядом со священником. Они не отводили глаз от ослепительного ореола, и по их щекам струились слезы.
Пробил час рассвета. Противоборство завершилось. Наступала новая эра.
Гордон Макгил
АРМАГЕДДОН 2000
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вот уже шесть недель ученики по пятам ходили за женщиной. Они и ночью не спускали глаз с ее дома, следили за каждым шагом этой особы, пока та добиралась на работу, а когда ей взбредало в голову наведаться в гости, — терпеливо поджидали ее. С тех пор, как погиб учитель, число их значительно поубавилось. Одни свели счеты с жизнью, другие предались отчаянью и не покидали более своих жилищ. Но преодолевшие депрессию, до мозга костей прониклись чувством мести и от этого стали еще сильнее.
В тот раз, когда женщина посетила врача, двое учеников последовали за ней в приемную и уселись рядом. Они обратили внимание на неестественное напряжение, охватившее ее лицо. Очевидно, женщину терзала боль, и они торжествовали про себя, догадываясь о ее мучениях.
— Мисс Рейнолдс, — раздался из кабинета голос. С трудом поднявшись, Кейт медленной походкой калеки двинулась через комнату и толкнула дверь. И тут же от неожиданности застыла на пороге, заморгав в смятении ресницами. На нее смотрел совершенно незнакомый, молодой и пышущий здоровьем врач. Он улыбался.
— Доктор Джонстон больше не практикует, — начал было врач и тут же сам себя перебил: — Вы не присядете?
Кейт притворила за собой дверь и опустилась на стул подле стола.
— Острая, пронизывающая боль вот тут, — выговорила она, указывая на нижнюю часть живота. — Как будто там что-то раздулось. Кейт закашлялась и извинилась.
Осторожно придерживая женщину, врач подвел ее к кушетке и тщательно осмотрел. Затем, вписав в рецепт адрес и фамилию Кейт, вручил его женщине.
— Это мой коллега. Он специалист по такого рода делам. Думаю, вам стоит навестить его. — Молодой врач помедлил. — И побыстрее.
Кент молча уставилась на него, будто ища поддержки.
— Я совершенно уверен, что вам не о чем беспокоиться, — попытался приободрить ее врач.
Поднявшись с кушетки, Кейт сморщилась от боли. — А вы не могли бы прописать мне что-нибудь…
— Извините, — резко перебил ее врач. — Но на этой стадии я бы не рекомендовал болеутоляющее.
Он внимательно наблюдал за Кейт, когда она покидала приемную и, заметив двух мужчин, поспешивших за ней к выходу, закрыл дверь и снял телефонную трубку.
— Соедините меня с Чикаго, — потребовал он. На лице молодого человека играла торжествующая улыбка.
— Посреди смерти зарождается жизнь, — про себя заметил он.
Кейт лежала на операционном столе, две медсестры, держали ее за руки. Голени были крепко привязаны. Кожа на разбухшем животе вздулась. Тело сотрясалось в ритмичных конвульсиях. Кейт тяжело дышала, ее полные мольбы глаза остановились на одной из сестер.
— Это скоро кончится, — попыталась та успокоить Кейт.
Дикая боль вновь пронзила ее тело, и женщина зашлась в душераздирающем вопле, чуть было не задохнувшись. Хирург потянулся за скальпелем.
— Я сделал небольшой надрез, — проговорил он, — давить будет не так сильно.
Но только он склонялся над Кейт, та, опять закричала, и сестра прикрыла ей, лицо салфеткой.
Тело Кейт билось в конвульсиях.
— Идет, — крикнул хирург, — держите, ее.
Спина Кейт выгнулась, голова резко откинулась назад в очередном вопле, в истошном протесте против того, что с ней происходило.
И тут оно вышло нее.
Расслабленное тело Кейт дернулось, словно рыба, внезапно пригвожденная ножом. Хирург передал акушерке шевелящийся комочек, будто в молитве глянул себе под ноги и направился к двери. Он даже не сполоснул руки Медленно двинулся по коридору. Сестра последовала за ним, наблюдая, как хирург подошел к пожилой паре, расположившейся на скамейке. Сестра услышала знакомые и жесткие слова: «Мы сделали все, что было в наших силах». Старушка упала на грудь мужа и разрыдалась.