Дэвид Зельцер – Омен. Пенталогия (страница 140)
— Должно быть, вы удивлены моим визитом, — пошла напролом Анна.
Маргарет вежливо улыбнулась.
— Нет, нисколько. Я понимаю вас. — И она снова отвернулась к стене.
— Я помогаю Джеку Мейсону.
Никакой реакции.
— Вы, наверное, слышали о Нем. — Писатель, — кивнула Маргарет. — Слышала, конечно. По-моему, даже встречала его на каком-то званом ужине в Нью-Йорке.
Теплее, теплее, это уже кое-что. Да, все-таки сегодня Анне везло. Она очаровательно улыбнулась:
— Понимаете, он взялся за книгу. О Торнах… Выражение лица Маргарет мгновенно изменилось. Нахмурившись, она тряхнула головой и тут же отвернулась к стене.
— Это своего рода биографическое исследование, — быстро пояснила Анна. — Мейсона заинтриговали некоторые эпизоды из жизни…
— Дэмьена Торна, — внезапно перебила ее Маргарет, задрожав всем телом.
— Д.!. Но и других тоже, — скороговоркой добавила Анна. — Понимаете, Мейсона интересует странная зависимость между той огромной властью, которой обладает семейство Торнов, и страшным… роком, преследующим эту династию.
— Не напоминайте мне о Дэмьене Торне, — равнодушно проговорила Маргарет.
Анну вдруг пробрала дрожь, но она продолжала:
— Но если это вас расстраивает и волнует… Маргарет резко повернулась к ней и неожиданно вскипела:
— Вы же ничего, ровным счетом ничего не знаете! — И она вскочила, вытянув руки с длиннющими ногтями, до смерти перепугав Анну. Та от неожиданности отшатнулась к двери, а Маргарет упала на стул, тяжело дыша и прикрыв лицо безобразными руками. Она разрыдалась, и плечи ее начали вздрагивать от этих рыданий.
Анна заметалась по каморке, не зная, что делать. Она хотела успокоить несчастную женщину, но одновременно страшилась ее ужасных ногтей. Несколько минут стояла Анна в нерешительности, растерянно глядя на плачущую Маргарет. Та, всхлипывая, как ребенок, утирала нос рукавом.
— Сядьте и выслушайте меня, — наконец произнесла она ровным голосом.
Молча кивнув, Анна присела на краешек койки, готовая в любой момент ринуться к двери, если возникнет необходимость. Тут она вспомнила о диктофоне и спросила:
— Вы не возражаете?
Маргарет никак не прореагировала на вопрос. Казалось, она разговаривает сама с собой.
— Это случилось в ночь Армагеддона… — безучастным голосом начала больная.
Сидя в душной комнатенке, вслушиваясь в безумное повествование, Анна думала сейчас лишь об одном: как бы поскорее удрать из этого «веселенького» заведения. Снова Антихристы, снова Армагеддоны — опять все та же старая песенка. Но, с другой стороны, рассказ Маргарет странным образом завораживал, и хотелось дослушать его до конца.
Анна не пыталась прервать женщину, прикинув в уме, что, возможно, такое интервью окажет на больную благотворное воздействие.
— Мой муж был мужественным человеком, самым храбрым на свете. Именно он попытался уничтожить Антихриста в ту ночь, а я его убила.
Маргарет съежилась на стуле, глаза ее лихорадочно блуждали.
— Я вижу его во сне, вижу его отчаянное лицо, обращенное ко мне в поисках спасения. На него ведь тогда еще и собака набросилась. До сих пор помню его удивленные глаза, когда я вонзила кинжал ему в горло. Это меня только и утешает. В последний миг своей жизни он не успел испытать страх. Одно изумление.
— Но почему? Почему вы это сделали?! — воскликнула Анна, забыв, что разговаривает с умалишенной.
— Потому что тогда я была одержима дьяволом. — Маргарет слабо улыбнулась. — Вы думаете, что я сейчас безумна. Но это не так. Вот год назад я действительно душой и телом принадлежала Сатане.
У Анны запершило в горле, и она закашлялась, что помогло ей скрыть изумление, невольно отразившееся на лице.
Между тем Маргарет наклонилась вперед и протянула руку, показывая Анне указательный палец.
— Огонь так и не сумел выжечь клеймо, — грустно проронила она. — Посмотрите.
Прищурившись, Анна разглядела на пальце крошечный шрам. Какие-то завитушки, смахивающие то ли на три девятки, то ли на три шестерки.
— Кто имеет ум, тот сочти число зверя: ибо это число человеческое…
Внезапно в мозгу шевельнулись детские воспоминания, и Анна вслух договорила:
— Число его шестьсот шестьдесят шесть… Маргарет торжествующе рассмеялась.
— Ну, вот, — выпрямившись, бросила она. — Число зверя и его знак. — Она яростно и с отвращением принялась тереть палец. — Моя награда, — чеканя каждое слово, произнесла она. — После того, как я переспала с учеником зверя.
Терпение Анны лопнуло. Она встала, потянувшись за диктофоном, но Маргарет опередила ее, вскочив и как-то уж больно театрально обвив себя руками:
— Неужели вам неинтересно, кто это был? Анна покачала головой:
— Мне кажется, что я…
— Поль Бухер, — перебила Маргарет. — Это был Бухер. Вы наверняка знаете, кто это. Я переспала с ним. — Маргарет вдруг наклонилась к лицу Анны, и та почувствовала зловонное дыхание сумасшедшей. Анна судорожно шарила за спиной в поисках дверной ручки. — Меня искушал дьявол, — зловеще шептала Маргарет. — И я понесла от него.
Анна изо всех сил дергала ручку.
— Миссис Бреннан, пожалуйста… Перестаньте, пожалуйста, — бормотала она.
Маргарет с улыбкой сфинкса резко отпрянула от Анны.
— И я бы родила ублюдка, как та бедняжка, что переспала с Дэмьеном, я бы тоже произвела на свет мерзость, вроде той, что обитает сегодня в Пирфорде.
Дверь никак не открывалась, а Маргарет все сильнее входила в раж.
— Но я одолела его, я его одолела. Я выскребла из своего чрева семя Сатаны.
Внезапно отпрыгнув в сторону, Маргарет Бреннан задрала юбку и обнажила жуткие шрамы на бедрах.
Анна рванула дверь. Та наконец подалась, и женщина вылетела в коридор, больно ударившись о стену. Она бросилась бежать, на ходу запихивая в сумку магнитофон.
— Я была тогда безумна… — эхом разнеслось по коридору.
Пальцы ее судорожно опустились на все клавиши сразу, как только Анна почувствовала вдруг на плече чью-то руку. Резко обернувшись, она увидела перед собой молоденькую, кареглазую монахиню.
— Пожалуйста, пойдемте со мной, — услышала Анна спокойный голос.
Она кивнула, метнувшись в сторону монахини. Из-за двери доносились душераздирающие крики Маргарет Бреннан. Мозг Анны словно переплавлял охватившие ее противоречивые эмоции. Но в одном женщина была абсолютно уверена: ей надо вырваться на свежий воздух и увидеть нормальных людей, с которыми можно болтать о погоде и о всякой другой чепухе.
Они свернули в другой коридор, и Анна растерянно заморгала, не понимая, куда они идут.
Монахиня остановилась, будто прочитав ее мысли.
— Если вы не возражаете… мать-настоятельница хотела бы поговорить с вами, — промолвила девушка, открывая перед Анной дверь.
— Мать-настоятельница? — Анна колебалась. Меньше всего ей хотелось задерживаться в этом здании. Однако, хочешь — не хочешь, она здесь гостья.
— Хорошо, только времени у меня в обрез, — спохватилась она, повернувшись к монахине.
Та с улыбкой пропустила Анну вперед и указала на стул, стоявший возле небольшого столика. Затем вышла и прикрыла за собой дверь.
Несколько минут Анна приходила в себя. Возбужденный голос Маргарет стоял у нее в ушах. Сердце готово было выскочить из груди.
Успокоившись, Анна огляделась вокруг. Мать-настоятельница задерживалась. Анна в одиночестве сидела в комнатке, почти такой же крошечной, как и каморка Маргарет. Стены покрывал звуконепроницаемый толстый пластик. Анна поднялась со стула. Но почему же в комнате всего один стул, если с ней собираются побеседовать? Почему один?
Анна подошла к двери. Та оказалась обитой тем же пластиком и… без ручки. Сердце Анны бешено заколотилось, в горле внезапно пересохло. Она забарабанила в дверь и не услышала стука. Ничего. Ни звука.
— Эй, — закричала Анна, но слова застревали в горле. — Эй, пожалуйста-а…
Внезапно крошечное дверное оконце в двери распахнулось, и в него заглянула монахиня.
— Мать-настоятельница желала меня видеть, — промямлила Анна, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ничего не ответив, монахиня захлопнула оконце. Приникнув к двери, Анна сползла на пол. Она еще пыталась убедить себя, будто все это — дурацкое недоразумение, что монахиня, наверное, просто приняла обет молчания и потому ей ничего не ответила, что мать-настоятельница вот-вот явится сюда, и Анну наконец выпустят.
Анна приподняла задвижку на оконце и выглянула в коридор. По нему шли две монахини. Она шагали, обнявшись и чему-то улыбаясь. Анна заметила у них на груди распятия, но выглядели те очень странно. И только когда девушки миновали дверь комнаты, Анна в нескольких футах от себя сумела как следует разглядеть фигурки на золотых цепочках. Оскалившиеся звериные пасти: туловища быков и копыта вместо ног. А также отвратительно торчащие чудовищные фаллосы.