Дэвид Вонг – Эта книга полна пауков (страница 51)

Внутри Джона словно прорвалась плотина, и поток облегчения хлынул на него с такой силой, что он едва не упал.

Дэйв выжил. Каким-то образом.

Его приятель был бледен и похудел. Сильно похудел. И если Дэйв худел, то это потому, что он находился в тюремном лагере против своей воли, ел холодные бобы и всякое дерьмо. Он находился тут вместе с другими чуваками, которых к этому моменту почти наверняка возненавидел, отрезанный от мира, посреди мусора, разбитых окон и горящих трупов. Потому что они бросили его. Потому что Джон бросил его.

Очередную плотину прорвало, на этот раз черной волной самобичевания, которая была готова сокрушить песчаный замок разума Джона. Но он удержал себя в руках, понимая, что сейчас не время пускать в голову мрачные мысли. Ему хотелось выпить. Позже. Пока что он собирался попробовать.

— Дэйв? – произнес Джон, и слова, казалось, стихли прямо перед ним поглощенные неподвижностью стоящего на паузе мира. Судя по всему, маленький кусочек времени, в котором двигался Джон, заканчивался в двух дюймах от его лица, и только на это расстояние распространялся звук. Он нагнулся пониже к Дэйву и сказал:

— Дэйв, не знаю, слышишь ли ты меня, но я иду. Будь готов. Будь поближе к забору. Если что-то из того, что я скажу, сможет дойти до тебя, пусть так и будет. Жди звука дерьма, попадающего в вентилятор.

Разумеется, Дэйв никак не отреагировал. Джон попытался придумать, что еще он мог сделать, пока находился тут, но потому он представил, как время внезапно возобновило свой ход, пока он находится тут, в результате чего он окажется в ловушке внутри карантина, а Эми останется снаружи и будет пытаться спасти их обоих. А Фальконера разорвет на куски.

Джон направился в мосту из дыма, перебрался через ограду, и едва не убился, пытаясь перелезть с твердого дыма на ветви деревьев. Но все-таки он добрался до земли, ударившись о неподвижную траву при приземлении, и двинулся обратно к дому Дэйва. Дорога вела его мимо лечебницы, в стене главного здания которой зияла дымящаяся дыра. А потом он увидел кое-что, от чего едва не обделался.

Тени. Ходячие тени.

Это не было игрой света. Это были самые настоящие люди-тени, такие же, каких он видел на записи камеры безопасности госпиталя, такие же, каких недавно видел в своей ванной Дэйв, такие же, каких в Неназываемом встречали случайные люди с тех самых пор, как появились письменные архивы. И они двигались. Бывшая туберкулезная лечебница, а теперь и бывший командный центр ОПНИК кишели людьми-тенями. Движущимися, вертящимися в воздухе. Они не замерли, как все остальные. О тенях Джон мог сказать одно: если они были неподвластны времени, это делало их невыразимо опасными. Ну, это, и то, что они были говнюками.

Джон бросился бежать. Он преодолел два квартала, прежде чем пуля попала ему в плечо и отбросила на землю.

По крайней мере, такое у него было ощущение. Что-то разорвало его рубашку и оставило алую рану под ней. Он поднялся на ноги, озираясь в поисках стрелка. Наконец, он взглянул назад откуда пришел, и увидел своего нападавшего: застывший в воздухе мотылек. Крошечный, хрупкий, но все равно совершенно неподвижный. Джон снова устремился к дому Дэйва, на этот раз медленнее, оглядываясь через раненое плечо в поисках идущих по его следу теней.

Во дворе Дэйва все, к сожалению, осталось именно в том состоянии, в каком и было оставлено: деформированный говнюк, пикирующий на Фальконера, готовый разорвать его на куски.

Это было невероятно печально. У Джона было сколько угодно времени, чтобы придумать план, но поскольку единственной вещью, которую он мог сдвинуть было его тело, это преимущество давало лишь возможность подставить себя под челюсти монстра вместо Фальконера. Даже сейчас он понимал , до чего глупа была его идея оттолкнуть Фальконера: они оба оказались на земле, а чудовище над ними. Все, чего бы он добился – увеличил бы его обед. Джон подумал, не завалялось ли какого-нибудь оружия, которое он мог бы использовать, в его кармане, прежде чем время остановилось. В конце концов, одежда двигалась вместе с ним…

Ага, вот оно. У него все же было кое-что.

С точки зрения Фальконера, Джон стоял перед ним и начал открывать свой маленький серебристый пузырек. Затем на его лице на миг отразилась паника, он крикнул: «Фальконер, осторо..», а зачем мгновенно исчез. В тот же самый миг рычащая и визжащая нечеловеческая масса бьющихся конечностей обрушилась на спину Фальконера, бросив его на траву.

Фальконер перекатился и выхватил оружие одним движением. Перед собой он увидел безумно абсурдную картину.

Крупный деформированный монстр, некогда бывший человеком, катался по земле, разочарованно завывая. У него было четыре конечности, покрытые громадными белыми зубами, которыми в он пытался хлестнуть что-нибудь поблизости. Однако ему это не удалось, потому что он был связан отрезками ткани, скрутившими его конечности за спиной, как наручники. Над бьющимся и визжащим чудовищем стоял Джон в черных трусах и кричал:

— Да! Хрен тебе! Хрен тебе! Хрен теебеее!

Фальконер отпрыгнул от монстра и вскочил на ноги. Джон посмотрел на него и заорал:

— Чего ты ждешь? Стреляй ему в рот!

Последнее слово потонуло в грохоте выстрелов.

Через минуту Джон, с бешено колотящимся сердцем и не дыша отвязал свои штаны от твари и надел их. Фальконер перезаряжал оружие. Он всадил шесть пуль в пасть твари, но Джон понятия не имел, убило ли это паука – единственный, которого он видел мертвым, был тот, которого он утопил вместе с индейками. Нервно глядя на тварь, Джон внезапно вспомнил настоящую причину, по которой заставил Фальконера привезти его сюда.

— Яшик, - сказал он.

— Что?

— Зеленый ящик. Достаньте его из сарая и давайте-ка убираться отсюда.

— Его тут нет, - произнес Фальконер, подбежав к сараю.

— Черт! Они его забрали. Нет, погоди. Дэйв положил его в багажник Кадиллака, пока я жег дом. Надо его найти. Что делают с забытыми машинами? Мы оставили мой Кадиллак у палатки с буррито…

— Если он мешал движению, его должны были эвакуировать. Наверное. Кто знает. Зачем нам этот ящик?

— Поверьте, он нам нужен. Точнее, нам нужно, чтобы он не оказался в чьих-то еще руках. Ох черт!

— Что?

— До меня только что дошло, что я мог написать послание Дэвиду на стене при помощи моего собственного дерьма!

Фальконер не стал требовать объяснений, он просто побежал к гаражу, где оставил Порше, Джон Задыхаясь, Джон прошипел:

— Детектив…

— Я слышу. Бежим.

Дверь гаража они открывали вдвоем – она была старой, и пружины вышли из строя, а без системы противовесов она была чертовски тяжелой. Джон остался держать её, а Фальконер бросился заводить машину.

Шаги. Топот. Что-то пробудилось в темноте, наверное, привлеченное звуками выстрелов. Джон вертел головой, щурясь в темноте и выдыхая нервные облачка пара в ночной воздух.

Толпа завернул за угол.

Перекрыла улицу.

Десятки и десятки волочащих ноги фигур, так много, что полностью закрывали свет.

— ДЕТЕКТИВ!

Зомби быстро приближались, двигаясь по улице, словно приливная волна. Джон обернулся и увидел, что они приближаются и с другой стороны, сходясь, словно молот и наковальня. Порше завелся, и Джон начал подсчитывать время, которое понадобится Фальконеру, чтобы выехать, остановиться, дать Джону сесть в машину и прорваться через толпу…

Шины были спущены.

В гараже было так темно, что он почти не заметил. Обе задних покрышки были прорезаны – даже разодраны в клочья – и Джон решил, что с передними случилось то же самое. Он уже собрался сказать об этом Фальконеру, но в тот же миг почувствовал, как что-то коснулось его лица. Погладило, словно пальцем. Вот только это точно был не гребаный палец.

Больше ничего не было нужно – Джон выругался и нырнул в гараж. Дверь захлопнулась, перекрывая свет.

— Детектив! Шины! Черт!

— Что? – раздалось из машины, - Залезай!

— Нет, нам…

Фальконер включил фары, осветив гараж изнутри.

Всю внутреннюю поверхность гаражной двери покрывал гигантский паук-сенокосец – едва ли не восьми футов размером. Там, где должно было быть тело паука, виднелось человеческое лицо.

Тварь прыгнула.

125 минут до резни в Ffirth Asylum

Я был на середине процесса завязывания шнурков, когда мне в голову ниоткуда пришла идея. Каким-то образом, я узнал, что Молли есть мои бобы.

— Эй! Хватит! Плохая собака! – шлепком я отодвинул её морду от банки. Облизала соус с носа, понюхала воздух и ушла, скорее всего, чтобы спереть еще чью-нибудь еду. Я поразмыслил о том, есть ли мне оставшиеся бобы, несмотря на то, что они теперь были попорчены собачьей слюной, но решил, что я пока не настолько низко пал. Решив отправиться спать, я сделал шаг в главное здание, когда с лестницы послышалось барабанное соло быстрых шагов. Затормозив на плитке, ТиДжей произнес:

— На крышу.

— Я думал, он рявкнул на меня, но потом он двинулся к лестнице, и я последовал за ним до самого верха. Тут уже было десятка два людей, выстроившихся вдоль края, как голуби. Как только мы вышли на крышу, к нам присоединилась Хоуп. Она схватила меня за локоть и подтащила к краю, как будто собиралась скинуть меня вниз. Она наклонилась ближе, показала пальцем и прошептала:

— Смотри. Этот тот взрыв, что мы слышали.

— Лечебница, - сказал я.