Дэвид Вонг – Эта книга полна пауков (страница 27)

Эми прислушалась к разговору между Джоном и Манчем, который произнес:

— Ага, в смысле они крутили ту запись с репортером, которой сожрали лицо, каждые пять минут.

— И что они сказали, это было?

— Какой-то вирус. Может быть, что-то выпущенное террористами. Съедает плоть, съедает мозги, сводит с ума.

— Господи. И это они рассказали, чтобы успокоить людей? Это же еще хуже, чем если бы они сказали про зомби.

— Мой отец и дед не отлипают от телевизора с тех пор, как это произошло. Они считают, что Апокалипсис. Хотя даже в Библии я не припоминаю ничего настолько сумасшедшего. В смысле про пожирание лиц.

Они объехали несколько деревьев и оказались перед закрытыми воротами, позади которых стоял блестящий черный пикап. За ним был мужик с темной бородой в очках-авиаторах, который напомнил Эми персонажа Джона Гудмана в «Большом Лебовски».

Манч выругался и вылез из машины. Мужик вышел из-за грузовика и вынул из него дробовик. Джон тоже вылез, и Эми последовала за ним, думая о том, что обществу понадобилось всего два часа, чтобы опуститься до дробовиков.

— Хей, Дэрил, - сказал Джон мужчине с оружием.

Дэрил» коротко кивнул, но не ответил. Затем Манч произнес:

— Да ладно, пап, не позорь меня. Пропусти нас.

Вооруженный человек, который, как поняла Эми, был отцом Манча, и которого звали Дэрил, если Джон не ошибся, ответил:

— Они из города, так? Они были там, когда произошел прорыв?

— Джон – да, а она – нет. Это его подруга, Эми.

Эми помахала рукой.

— Сделаем так, - сказал Дэрил-с-Дробовиком, - Отвезите его к посту Национальной гвардии, который они выставили за городом, пусть они его проверят с ног до головы и выдадут справку о том, что он здоров, и мы поговорим. Но до тех пор он не пройдет через эти ворота. Ни он, ни кто другой. У нас тут уже болтаются беженцы, ищущие, чего бы стащить.

— Да ладно, пап. Они теперь бездомные. Они не могут вернуться в город, у них ничего нет. Они все оставили там. Не будь мудаком.

— Не дави на меня, Митчелл. Мы это уже обсуждали.

— Если вас это успокоит, - произнес Джон, - Если бы я был заражен, вы бы знали. Я видел, как парень прямо передо мной подхватил это, и оно взяло над ним контроль меньше чем за минуту.

— А ты кто, говоришь?

— Черт возьми, пап. Это Джон. Из группы. Ты с ним встречался уже раз шесть.

— Из группы, - ответил Дэрил, кивнув, - Ну да.

— Послушайте, - сказал Джон, - Не пускаете меня – ладно, но ей нужно где-то остановиться, она не была в городе, ехала сюда, когда закрыли дороги.

Эми хотел заговорить. Она не останется тут с этим сумасшедшими, да здесь за версту разит постапокалиптическим культом изнасилования. Дэрил продолжил прения:

— Может, она и не была в городе, но она была с вами весь день, так?

Манч засмеялся и потряс головой:

— Поверить не могу. Просто, блядь, невероятно.

— Да ничего, все в порядке, - сказал Джон, - Я не пытаюсь посеять раздор в вашей семье. Не стоило даже спрашивать. Мы пойдем своей дорогой.

— Это точно, пойдете, - произнес Дэрил, - И я скажу вам тоже самое, что говорил всем, кто подходил к этим воротам. До тех пор пока не придет человек в форме и скажет, что все в порядке, а может, даже и после того, если вы появитесь тут снова, то мы не будем так любезны, чтобы сначала стрелять в воздух.

На лице Джона было выражение, словно он раздумывает над тем, сможет ли он отобрать дробовик у Дэрила и сломать ему нос рукояткой. Эми была уверена, что он смог бы, поскольку мужик выглядел толстым и неповоротливым. Но Джон стряхнул с себя этим мысли, и они направились назад к Бронко.

Пока они с трех раз разворачивались на дорожке, Эми вздохнула и спросила:

— Что теперь?

— Возвращаемся к плану А. Мы едем на север, подальше от этого дерьма. Если нас поймают и посадят в тюрьму или под карантин, все кончено. Так что пока наша цель – не дать этому случится.

Она скрестила руки на груди и сдула прядку, свесившуюся ей на глаза.

— Мне не хочется уезжать еще дальше от него. В смысле, Дэвид может быть ранен или в бегах или бог знает что еще. А мы его просто… бросаем.

Джон помолчал немного, и Эми догадалась, что он ей чего-то недоговаривает. Но рассказал бы он или нет, она поняла, что не сможет давить на него также, как на Дэвида. Все разговоры проходили на его условиях.

— О, не волнуйся, - сказал Джон, - Мы вернемся. Но мы вернемся сильными. Мы вернемся и наложим вето на все это дерьмо. Но сперва нужно затариться.

И Эми подумала, что он сам не верит в это.

Карты и Черт

Пока они ехали, вместо дороги Джон видел лишь кровь и мозги, разбрызганные по грязной пластиковой двери.

Книга II

СТР 55 НАУКА И ВНЕ DR. АЛЬБЕРТ МАРКОНИ

За концепцию зомби мы должны благодарить две стороны: муравьев и собаку, которая скорее всего умерла более десяти тысяч лет назад. Начнем с собаки

Прежде всего нужно представить человечество, в том виде, в каком оно тогда существовало. Сельское хозяйство было новшеством, радикальной практикой, которая, должно быть, выглядела как магия. Поселения становились больше. Люди повсюду боролись с переходом от кочевых разрозненных племен охотников на газелей и собирателей ягод в лесах к ежедневной близости к десяткам незнакомцев в чем-то, что можно было назвать деревней.

Все это должно было быть пугающей и весьма стрессовой переменой для наших древних предков. Да, с одной стороны, внезапно стало больше пищи, комфорта и свободного времени, чем люди когда либо знали. Но на каждом этапе появлялись сводящие с ума трудности. Расцвел язык. Люди выработали способность мыслить словами, по сути создав полностью новую схему для своего разума, при помощи которой он впервые смог создать абстрактную мысль. А с ней и вопросы. Человек должен был понять свое место во вселенной и свои отношения с творцом. Но это не стало началом науки. Это было рождение предрассудков. Все, чего человек не понимал, он восполнял при помощи новообретенной способности к познанию. Вселенная, окружавшая этого человека, была порождена потрясающей новой силой, названной воображением.

В этот момент появились предрассудки, связанные с мертвецами. Разлагающаяся плоть – рай для бактерий и заразных болезней. Человек уже давно понял, что слишком долгое время, проведенное с мертвецами, грозит ему болезнью и даже смертью. Чтобы предотвратить это, они стали хоронить или сжигать тела в особом месте, в отдалении от остального племени.

Так, однажды, умер некий безымянный и давно забытый человек. Его друзья похоронили его в неглубокой могиле, согласно своему новообретенному обычаю. Но потом пришла собака или волк, учуявший под слоем рыхлой земли соблазнительный запах подгнившей плоти. Собака начала копать и нашла руку. Она вытащила её из земли зубами, но потом на что-то отвлеклась и убежала. Затем друзья умершего пришли снова, и что они увидели? Бледная рука мертвеца, пробившаяся через землю и устремленная к небу. Их друг, несмотря на то, что точно был мертв, пытался сбежать из своей могилы и пойти гулять! Таким образом ожившие мертвецы появились в нашей культурной памяти раз и навсегда. Эта картина, бледная, разлагающаяся рука, высовывающаяся из могилы, и поныне украшает бесчисленные постеры фильмов ужасов и обложки романов. Из этого первобытного страха развилась целая мифология зомби, вампиров и бессчетного множество других вариантов из разных времен и культур.

Но почему этот страх столь глубоко укоренился? В конце концов, едва переставляющий ноги разлагающийся человек должен представлять меньше физической опасности, нежели быстрый, сильный трудоспособный человек, в той же мере желающий зла. В случае чего, от такого человека легче убежать, легче перехитрить и в конце концов уничтожить. Почему же человечество уже многие века мучается страхом перед противником, которого так легко побороть?

Чтобы найти ответ, мы должны обратиться к муравьям.

Как я уже упоминал ранее, еще до начала цивилизации сельское хозяйство должно было казаться ранним людям пугающе бесстыдным способом уподобиться Богу. Почему нужно отказываться от орехов, ягод и добычи, дарованных тебе провидением, и вместо этого сажать и выращивать свои собственные?

Должно быть, в древности это было аналогом современных безумных ученых, обещающих вырастить ребенка в пробирке. Это разногласие среди древних людей нашло свое отражение в мифологии через историю об Адаме и Еве. Решение отвергнуть самоподдерживающийся сад в пользу пищи, в поте лица выращиваемой на земле. Но этот дерзкий вызов природе – то, чего нету больше ни у одного создания в мире – был нужен человеку, чтобы принять (или поверить, если вам так больше нравится) то, что он уникален. Благословлен. Божественен. Планета существует для того, чтобы он взял её, и он должен был поверить, что ему предначертано покорить её. Поэтому человечество уверовало в себя, как в вечное создание, стоящее над- и за гранью физического. В возможность выбора, тогда как остальные твари и рыбы функционировали лишь только в соответствии с простой математикой грубого инстинкта. Действия медведя можно свести к голоду или страху, тогда как человек мог принимать решения,

поскольку обладал этой неуловимой, но всемогущей искрой. Это то, что делает человека человеком.

Но потом человек увидел муравьев.