Дэвид Вонг – Что за чертовщину я сейчас прочёл (страница 56)
Эми повернулась к Таскер:
— Не делайте этого. Оно этого хочет.
— Ты знаешь, что это я, — сказал я Эми, а затем обратился к Джону, — и ты тоже. Монстр просто хочет наружу. А я хочу, чтобы Эми была в безопасности. И лучший вариант — убить нас всех. Самый простой вариант.
Я взглянул снизу-вверх на Нимфа, но тот лишь ухмылялся как мудак.
— Я не знаю, кто ты, — сказал я, — или чего ты в самом деле хочешь, и, честно говоря, мне наплевать. И мне неважно, по каким сложным схемам и обходным путям ты играешь размягчёнными людскими мозгами, помни о том, что на мне это не работает. То, о чём я говорю, не мило, но и не вантуз, угвазданный дерьмом, который мы держим поближе к унитазу. Но в тот момент, когда унитаз наполняется дерьмом, тот самый вантуз становится самой великолепной вещью в мире. И именно к этому я пришёл спустя долгие годы. И, вот, стоишь ты тут с пушкой наперевес и думаешь, мол, сможешь сейчас провернуть делишек с их мозгами, пощёлкать рычажками их эмоций. Но в клетке с тобой оказались не они, а я, а твой ум, в котором не осталось ничего святого, совсем позабыл об одной вещице — мне вообще насрать.
Нимф кивнул с едва заметным восхищением. А затем он положил дробовик на пол.
— Знаешь, что? — сказал он. — А ты прав.
Он повернулся к компании за стеной и произнёс:
— Поджарьте нас обоих. Ведь это — единственный способ обрести уверенность.
Он повернулся ко мне, и я заметил, каким задумчивым стал его взгляд.
— Я видел такие вещи, которые бы не уложились в твоей голове. Я видел, как птица съела улитку, та выжила в её желудке и приземлилась вместе с дерьмом на крышу Всемирного Торгового Центра за пять минут до столкновения с самолётом. Я видел, как мужчину переехал поезд, потому что тот старался поймать бумажку, на которой женщина написала номер своего телефона, и он даже не подозревал, что она специально написала неверные цифры. Я видел, как вся эволюционная цепочка была стёрта одним-единственным человеком прямоходящим, который застрял своим членом в дупле дерева. И все эти мгновения позабыты, как моча в плавательном бассейне. Время помирать.
Я повернулся к зрителям, стараясь подобрать свои последние слова, обращённые Эми. В них не должно быть слишком много пафоса (к чему это сейчас?).
Я встретился с ней взглядом и увидел, что между нами не было стекла — она стояла возле открытой двери в клетке.
Она закричала:
— БЫСТРО СЮДА! — в тот самый момент как агент Гибсон подбежал, чтобы оттащить её подальше от двери.
Нимф шмыгнул в открытый дверной проём, стараясь опередить меня. Я кинулся на него всем телом, прижав его к полу, и никак не мог понять, ощущал ли я под собой человеческое тело и ткань костюма или мягкую, скользкую массу сикарашек. Кажется, всё это время я чувствовал сразу оба ощущения.
Дробовик заскользил по полу, отскочил от стены и остановился в метре от меня. Я переполз через Нимфа, схватил пушку и приставил дуло к его затылку.
Я нажал курок.
Я нажал его снова, и снова, и снова, и снова, ничего.
Таскер сыграла грязно. Вытащила все пули, наверное.
Ну и сука.
Нимф отбросил меня в сторону и бросился в сторону Эми. Я рванул за ним.
Повсюду раздавались звуки сирен. Откуда ни возьмись в зал начали стекаться чёрные плащи. Я звал Джона, но не мог найти его в этом столпотворении. Плащи направили своё странное оружие на меня и Нимфа.
— Не заденьте образец! — крикнула Таскер.
— Вы только что сказали, что собираетесь уничтожить его! — крикнул я в ответ.
— Это был тест!
— Погодите-ка, — сказал Нимф, — так сейчас образец — я? Или Дэвид?
Эми вырвалась из хватки Гибсона и указала на меня.
— Он. Он — человек. К сожалению.
Чёрные плащи обступили Нимфа, полагаю, они поверили ей? Он поднял правую руку. Всё, от локтя и ниже распалось на десяток сикарашек. Они подлетели к ближайшему плащу, маска которого была похожа на пожилую женщину. Насекомые быстро забрались под плащ и вскоре послышался нечеловеческий вопль, а затем раздался взрыв, будто сикарашки разовали его на части изнутри. Серовато-синие куски мяса разлетелись повсюду, как будто были приготовлены по вегетарианскому рецепту по изготовлению человеческой плоти. Остальные плащи отпрянули, но не открыли огонь. Подумалось, что, по крайней мере, теперь они точно знали, что я есть я.
Нимф самодовольно взглянул на меня:
— Вы даже представить себе не можете, какие страдания грядут, мистер Вонг. Ты сказал, что тебе всё равно, и я тебе верю. Думаешь, что ничего не важно, что всё это — одна большая шутка. Но я уверяю вас, мистер Вонг, сейчас никто не смеётся.
Я услышал шум позади Нимфа; к нему бежал вопящий Джон:
— С ДОРОГИ, ВОНЮЧИЕ ДИЛДАКИ!
Послышался механический шум, словно что-то рассекало воздух. Снаряд ударил Нимфа, наполнив воздух столпом шипящих искр. Нимф рухнул на пул, в его спине была горящая дыра. Зал наполнился запахом горящей серы.
Джон держал в руках самодельное оружие. Вместо ствола была труба из ПВХ, ведущая к сложного вида механизму, похожему на магазин с патронами в револьверах. Только вместо пуль там были секс-игрушки. На спине Джона висел баллон со сжатым газом.
Джон снова выстрелил. Розовый снаряд просвистел в сторону Нифма, разорвавшись едким огнём.
Сикарашки полетели в разные стороны. Чёрные плащи наставили на сикарашек своё странное оружие, испаряя их в воздухе оранжевыми лучами, от которых исходило немыслимое количество тепла. Я подумал о возможных последствиях, направь они своё оружие по случайности в другую сторону.
На полу осталась извивающаяся личинка, сбрасывающая свой камуфляж. Горящая термитная смесь и сера прожигали в ней дыры. Казалось, что она пульсировала, сжималась.
Джон схватил свою дилдо-пушку и выстрелил снова. Личинка завизжала и забилась, но умирать не торопилась. Тлеющие куски серы въедались в её кожу… но, казалось, что она становилась больше.
— Где ты, чёрт подери, взял эту хрень? — спросил я у Джона.
— Она лежала в кабине джипа! Кажется, мы её соорудили, пока были под Соусом. Я внезапно вспомнил об этом, ага. Хочешь, чтобы я стрельнул ещё раз?
— Смотрите! — крикнула Эми.
На коже личинки пошла трещина, в том месте, где сера подожгла её кожу. Теперь личинка, казалось, была больше раза в два, её кожа трещала и натягивалась, как у колбаски на гриле.
Рана изнутри была сплошной чернотой. И, несмотря на горящую серу, я нутром ощущал леденящий холод, исходящий оттуда.
Мы опоздали.
— Эта хрень помирает? — спросил Джон.
Эми покачала головой.
— Нет. Она вылупляется.
Глава 25: Ну, они определённо всё проебали, не так ли?
— И как нам теперь это остановить!?! — спросил я.
Таскер, недолго думая, скомандовала:
— Убрать это из изолятора! Наружу!
Я схватил личинку — она была тревожно тёплой — и попытался тащить её. Её кожа была гладкой, но твёрдой, было тяжело приноровиться. В итоге я потянул её за собой как мешок с цементом.
Я позвал Джона. Он отбросил в сторону свою дилдо-пушку и тоже схватил личинку. Мы попытались докричаться до охраны в плащах, но те, кажется, не распознавали наши команды. Тёмные, длиной со ступню трещины на личинке становились шире. Изнутри раздался приглушённый рокот, достаточно сильный, чтобы пол содрогнулся. Или я выдумал это. Агент Гибсон прихромал к нам и попытался помочь.
— Катите её! — крикнул Джон. — Как канистру!
Мы втроём принялись катить личинку вдоль изолятора с клетками к двери, ведущей в офис. Нам пришлось катить её мимо клетки с Мэгги, и я боялся, что мы обнаружим там Лоретту, которая обязательно начнёт кричать, но там было пусто; по всей видимости, её успели увести в помещение ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.
Мы прошли мимо клетки с Мэгги — личинка внутри принялась рычать и метаться при виде нас — и, наконец, преодолели толстую стальную дверь. Я вспотел от усилий — казалось, личинка становилась тяжелее с каждым шагом. За нами тянулся след из слизи.
Таскер ждала нас рядом с гробовидной дверцей — порталом в другие миры. Она жестом поманила нас, и нам пришлось делать неловкий поворот в девяносто градусов вместе с пульсирующей личинкой.
Таскер открыла дверь и нашим взорам предстало летнее зелёное поле, которое я уже заметил раньше. По полю был разбросан мусор — пустые стаканчики из-под кофе, пакетики чипсов и даже один грязный подгузник.
Но теперь личинка была слишком длинной, чтобы влезть в проём; мы впятером — присоединилась даже Эми — изо всех сил старались ужать её в размерах. Мы протиснули её через дверь и Таскер закричала, чтобы мы откатили её подальше от проёма — на случай, если она решит размножиться в самый неподходящий момент.
— Тогда леди вперёд, — сказал я, — ещё не хватало, чтобы вы нас там вместе с личинкой заперли.
К её чести, она не поколебалась. Она зашла внутрь и вместе с нами принялась толкать личинку по полю и вниз, потому что поле оказалось зелёным холмом в неких пространстве, времени и вселенной.
И в тот самый момент, когда мы убрали руки, личинка принялась высвобождаться из своей кожи как из скорлупы. На какой-то момент перед нами был лишь сгусток тьмы, и мы поражённо вглядывались в неё. Таскер, широко раскрыв глаза в изумлении, взяла телефон и принялась снимать видео. Такое и впрямь могло случиться раз в жизни. Я заметил, что она держала наготове пистолет в другой руке, покуда не глянула вниз, на то, чем стала личинка, и осознала, что вряд ли её теперь возьмут пули.