Дэвид Веллингтон – Последний астронавт (страница 23)

– Отлично сделано, – похвалил Плут, наблюдавший за ним все это время.

– Спасибо. Что дальше?

– Похоже, в центральную систему водоснабжения просочилась гидравлическая жидкость, – сказал Плут.

– Ядовитая? – спросил Чжан.

Плут включил аудиофайл с женским смехом.

– О, да, – ответил он, как будто смех нуждался в пояснении.

Они решили и эту проблему, заклеив изолентой трубу, по которой текла гидравлическая жидкость. На этот раз Плут помог: отрезал полоски ленты нужной длины и повесил их на один из своих когтей.

– Ну как, тебе лучше? – поинтересовался Плут, когда они направились к следующему объекту, требующему внимания.

Как раз в это время Чжан залез в большую вентиляционную трубу и искал, почему не крутится вентилятор. Вентилятор был больше него самого, а его пыльные лопасти были гладкими и изогнутыми, как крылья хищной птицы, парящей в воздухе за мгновение до того, как она срывается вниз, чтобы разорвать на части какое-нибудь ничего не подозревающее маленькое млекопитающее. Вентилятор неприятно вибрировал – отчаянно пытался вращаться, но что-то мешало. Задачей Чжана было очистить воздух на мостике от токсинов. Он был глубоко убежден, что дело закончится тем, что ему отрежет пальцы.

– Извини, ты что-то спросил?

Скорпионообразный робот взобрался на стену, навис над ним, его лицо на кончике жала покачивалась прямо возле уха доктора.

– Я спросил, не стало ли тебе лучше. Ты был очень расстроен. Помнишь? Когда ругался на медицинские принадлежности.

– Я тогда боялся умереть, – ответил Чжан. – Я и сейчас боюсь. Ты видишь, где засор?

– На этом лезвии есть повреждения, – указал робот. – Что нужно сделать, чтобы ты не боялся?

Чжан задумался.

– Вселенная должна перестать быть холодным, равнодушным, бездумным и жестоким местом.

– Как мило, но что можно сделать из того, что доступно?

Чжан окинул робота долгим оценивающим взглядом.

– Ты ведь искренне интересуешься, да?

– Почти всегда. Иногда мне нравится язвить, но я нечасто вру. Обычно в этом нет особого смысла.

– Девяносто процентов всего человеческого общения – та или иная форма лжи.

– Я это заметил. Например, ты до сих пор никому не сказал, почему носишь ИМС на руке.

За последний год у Чжана выработался рефлекс. Каждый раз, когда кто-то спрашивал его о золотом браслете, он старался прятать руку.

– Это не ложь, – возразил Чжан. – Это секрет.

– Говорят, разговор о проблемах может помочь, – сообщил Плут. – Базовая человеческая психология. Можешь рассказать мне.

– Тебе? Ладно. Сначала почини вентилятор. Считай, что это плата за то, чтобы узнать мой страшный секрет.

Плут подобрался к задней части вентилятора, выдернул что-то из мотора, и лопасти снова начали вращаться, но очень медленно. Потом все ускорилось, и лопасть действительно задела руку Чжана, но так мягко, будто просто оттолкнула от себя.

– Ну вот, починил. Теперь расскажи.

– Хорошо. Мне дали это, – Чжан указал на браслет, – потому что я убийца.

– Правда?

Чжан кивнул.

– Я убил много… ну, не совсем людей. Но очень многих. Хладнокровно.

Жало медленно отодвинулось. Подальше от Чжана.

– Не людей? Тогда….

– Любопытных роботов, – понизил голос Чжан.

На секунду Плут прижался к стене и замер. Его пластиковая челюсть медленно открылась, а голова рывком повернулась в сторону. Затем он снова проиграл аудиофайл со смеющейся женщиной. Три раза.

– Отлично, – сказал он. – А на самом деле что ты сделал?

Чжан не ответил. Он был слишком занят, рассматривая предмет, зажатый в клешне робота. Обломок, который не давал вентилятору вращаться.

– Дай-ка взглянуть, – попросил он.

Робот передал обломок – бледно-желтый, покрытый коричнево-красным порошком с одной стороны, обожженный с другой. Твердый и шершавый на ощупь. Чжан узнал форму, но мозг раз за разом пытался убедить его, что он смотрит на что-то другое.

На что угодно другое.

Потому что это просто не имело смысла.

– Просто скажи, – повторил Плут. – Ненавижу быть не в курсе.

– Может быть, – Чжан покачал головой, – может быть, позже.

Он повертел предмет в руках. Да. Это было именно то, о чем он подумал. Гладкая часть была лобковой костью. Широкий изогнутый край был гребешком подвздошной кости.

– Что это? – спросил Плут. – Что-то хорошее?

– Не уверен, – сказал Чжан. – Наверное, просто обломки.

Конечно, это была ложь. Он не хотел объяснять роботу, что он нашел. Пока не хотел. Но на самом деле сомнений не было. Он прекрасно узнал предмет в своей руке. Это была часть тазовой кости человека – мужчины.

33

– Хорошо, я готов, – сообщил Паркер. Он был невидим от пояса до пят – эта часть его тела была похоронена внутри голограммного дерева. Петрова предпочла бы видеть его лицо. Тогда бы она узнала его реальное мнение о том, насколько это опасно.

– Я тоже, – ответила она. Вся ее работа заключалась в том, чтобы нажать клавишу на клавиатуре, которую она не видела. Толстый спиралевидный корень дерева заслонял консоль, но Паркер помог ей найти нужную клавишу.

Разработчики Актеона сделали так, чтобы вывести искусственный интеллект в безопасный режим было очень сложно. У Паркера и Петровой ушло больше часа на то, чтобы подготовиться к отправке последней команды. Теперь время настало. Все, что ей нужно сделать, – это нажать клавишу на консоли… и отойти в сторону.

Она понятия не имела, что будет дальше.

– Вперед, – сказал Паркер.

Петрова нажала на клавишу. На мгновение в воздухе раздался странный гул. Затем мостик замерцал. Деревья не то чтобы исчезли – они просто поблекли, немного, на долю секунды. Как будто смотришь на очень маленькой скорости видео, в котором не хватает каждого тысячного кадра.

Когда все закончилось, деревья остались на месте. Именно там, где и были. С двумя отличиями, одно из которых разрешилось почти сразу.

– Паркер? – позвала она. – Сэм? Где…

– Здесь, – отозвался он, выходя из-за дерева и махая ей рукой. – Извини, я, хм, неловко повернулся.

– То есть ты упал на задницу, – рассмеялась Петрова.

– Больно, – пожаловался он и потер указанное место. Она снова засмеялась.

– О черт. – Паркер застыл. – Кажется, сработало.

Из-за корявых, но внушительного вида деревьев вышел совершенно белый олень, его шерсть, казалось, сияла. Ростом он был выше Петровой, а острия его рогов мерцали как звезды. Он повернул к ней голову и фыркнул. Глаза у него тоже были белыми. Осколки молочного стекла.

Паркер подошел к оленю, словно опасаясь, что тот может убежать. Он даже поднял руки перед собой, как бы демонстрируя, что не желает причинить вреда.

– Актеон? – позвал он. – Ты меня слышишь?

Олень повернул голову в его сторону, фыркнул и ударил по палубе передним копытом. Затем заговорил, используя тот же нейтральный голос, который Петрова помнила с момента погружения в криосон. Рот оленя двигался так, словно это он произносил слова, хотя звук доносился из динамиков под потолком.