Дэвид Вебер – Раздражающие успехи еретиков (страница 122)

— Кроме этого, конечно, — признала она.

— Должна сказать, дорогая, что, как бы хорошо мы ни справлялись в долгосрочной перспективе с тобой в Теллесберге, решение вернуться домой было правильным, — сказала ее мать. Шарлиэн посмотрела на нее, и королева-мать пожала плечами. — Когда до нас дошло известие о нападении в церкви святой Агты, реакция общественности была… недовольной.

— Как всегда, ваша мать — мастерица преуменьшать, — сухо сказал Грин-Маунтин. — С положительной стороны, я ожидаю, что любой из ваших дворян, которые, возможно, снова почувствовали беспокойство из-за остро ощущаемой несправедливости, связанной с простой королевой, пересмотрел свою позицию. Конечно, встреча с императором Кэйлебом лицом к лицу, вероятно, произвела бы такой же эффект в любом случае. Хотя он, возможно, и не произвел на них впечатления «восхитительного молодого человека», сомневаюсь, что кому-то из них понравилось бы, если бы он рассердился на них. И даже если бы они были готовы рискнуть этим, реакция королевства на покушение на вашу жизнь должна была стать достаточным предупреждением для любого, кроме полного идиота. Вы знаете, ваше величество, ваш народ не забыл, что случилось с вашим отцом.

— Я тоже, — мрачно сказала Шарлиэн.

— Нет, конечно, нет, — сказала Эйлана, и ее собственные глаза были жесткими. — Я скорее с нетерпением жду возможности отдать наш долг Гектору Дейкину. В полном объеме, со всеми отсроченными процентами.

— Как и все мы, мама, — ответила Шарлиэн, напомнив себе, что известие об убийстве Гектора еще не дошло до Чисхолма. Или, скорее, это не дошло ни до кого другого в Чисхолме. Конечно, это должно было измениться достаточно быстро, но она начинала в полной мере осознавать огромное преимущество, которое действительно давали «видения» Мерлина Этроуза и способность почти мгновенно передавать информацию на огромные расстояния.

Не говоря уже о боли в заднем отделе позвоночника, должно быть, Кэйлеб обнаружил это, когда не мог поделиться со мной такой информацией.

— Самое главное, помимо того факта, что вы все еще живы, — это то, насколько хорошо вам удалось донести до всех здесь, в Чисхолме, кто на самом деле стоял за этим, — сказал Грин-Маунтин. Она посмотрела на него, и он одобрительно улыбнулся ей. — Ваша мать права насчет вашего решения вернуться домой. Никакое сообщение от вас не могло бы быть таким убедительным, как то, что я действительно увидел вас здесь, на чисхолмской земле, и очень хорошо, что вы прибыли так близко к самой новости. Что бы сейчас ни говорили другие, в течение первой пятидневки или около того было огромное количество подозрений. План Хэлкома вбить клин между Чисхолмом и Чарисом почти сработал. На самом деле, если бы ему все-таки удалось убить вас, это бы сработало.

— Знаю. Я боялась этого с самого начала, — призналась Шарлиэн. — Вот почему я достаточно долго ждала расследования барона Уэйв-Тандера, чтобы подтвердить хотя бы некоторые детали. Мне нужно было иметь возможность рассказать присутствующим здесь людям, кто на самом деле планировал нападение и почему.

— И о цене, которую заплатили твои чарисийские стражники, чтобы помешать этому, — тихо сказала ее мать. — Никогда не забуду, что эти люди сделали для тебя, дорогая.

— Я тоже не забуду.

Шарлиэн почувствовала, как ее глаза снова загорелись, и заставила себя сделать еще один глубокий вдох.

— Я тоже, — повторила она. — Но поскольку им удалось сохранить мне жизнь, полагаю, нам троим пора приступить к работе.

— Конечно, ваше величество, — сказал Грин-Маунтин более официально, и она улыбнулась ему.

— Во-первых, Марак, — сказала она, — я бы хотела услышать ваше мнение о том, как союзники дяди Биртрима в совете, скорее всего, отреагируют на все это. Затем я хотела бы узнать ваши личные впечатления — и ваши, мать, — о том, как, вероятно, отреагируют наши собственные сторонники Храма. После этого есть пара проблем с казначейством, рассмотреть которые я обещала барону Айронхиллу. Нам с Кэйлебом давно пора учредить общую имперскую валюту, и теперь, когда имперский парламент почти полностью организован, мы можем начать думать о других вещах. Так что…

Ее мать и ее первый советник откинулись на спинки стульев с напряженными выражениями лиц, в то время как Шарлиэн быстро принялась за работу.

Шарлиэн поднял глаза, когда Эдуирд Сихэмпер открыл дверь и вежливо откашлялся.

— Прошу прощения, ваше величество, но только что прибыл курьер от императора.

— От него? — Брови императрицы изогнулись дугой, и Сихэмпер серьезно кивнул, но, как она подумала, без особого выражения, чтобы не выдать тот факт, что он и Шарлиэн уже знали, что этот человек в пути. Она молча улыбнулась этой мысли.

По крайней мере, есть один человек, с которым я могу обсуждать подобные вещи, не беспокоясь, — сказала она себе. — У Кэйлеба может быть Мерлин, но у меня есть Эдуирд, и это почти так же хорошо.

— Он говорит, что его депеши срочны, ваше величество, — добавил ее личный оруженосец, и она решительно кивнула.

— В таком случае, во что бы то ни стало, впустите его немедленно.

— Да, ваше величество.

Сихэмпер ненадолго удалился, и Шарлиэн оглядела лица своей матери и своего первого советника. Она была немного удивлена тем, как много им удалось сделать после обеда. Конечно, предстояло сделать еще гораздо больше. Вряд ли могло быть по-другому после ее долгого отсутствия, но они проделали значительную брешь в отставании. К счастью, большая часть этого состояла просто в одобрении и подтверждении решений, которые они уже приняли.

И самое лучшее в этом то, что, по сути, мама управляла Чисхолмом вместо меня, и не было даже заминки. По крайней мере, не со светской стороны. Может быть, мне действительно удалось убедить королевство, что монарх не обязательно должен быть мужчиной?

Конечно, всегда существовала религиозная сторона. Хорошей новостью было то, что между ними были архиепископ Поэл, Грин-Маунтин, сэр Албер Жастин, чисхолмский эквивалент барона Уэйв-Тандера, и граф Уайт-Крэг. Лорду-судье королевства удавалось твердо стоять на шее любого искушения лоялистов Храма к какому-либо активному сопротивлению. Тот факт, что именно сторонники Храма в Чарисе пытались убить их королеву, и то, как отреагировала на эту новость остальная часть королевства, несомненно, усилили склонность сторонников Храма в Чисхолме не высовываться.

К сожалению, это не означало, что они решили принять шарлиэнское «еретическое неповиновение Матери-Церкви». Благодаря Мерлину и его снаркам Шарлиэн, вероятно, знала об этом даже лучше, чем Жастин или Грин-Маунтин, ни один из которых не питал никаких иллюзий на этот счет. На самом деле Шарлиэн знала, что по меньшей мере три члена ее собственного совета в настоящее время общаются с отстраненным епископом-исполнителем Ву-шеем.

На данный момент они с Мерлином оба были убеждены, что определили «основных игроков», как их описал Мерлин, но у этого тоже были свои недостатки. Знание того, за кем нужно следить, было бесценным преимуществом; было нелегко бороться с искушением арестовать их за то, что, как она знала, они делали, но что было бы трудно доказать в открытом суде. На самом деле, она почувствовала сильное искушение сфабриковать нужные ей доказательства. К счастью, она давно решила, что подобная политика — это то, из-за чего короли и королевы свергаются их собственной знатью. Тот факт, что она всегда была скрупулезно справедлива в своем обращении даже со своими врагами среди чисхолмской знати, был главным фактором готовности, с которой большинство ее дворян приняли правосудие, которое она отправляла, когда у нее были четкие и убедительные доказательства неправомерных действий одного из них.

Что ж, в конце концов вы дадите мне эти доказательства, милорды — или, по крайней мере, покажете мне, где один из моих простых смертных агентов может «обнаружить» их. И когда этот день настанет…

Дверь зала совета снова открылась, когда вернулся Сихэмпер с курьером Кэйлеба.

— Ваше величество, — сказал, низко кланяясь, курьер — чисхолмец, — отметила Шарлиэн.

— Ваше имя? — спросила она.

— Коммандер Трейвир Гоуин, ваше величество. — Гоуин улыбнулся, явно довольный, что она проявила достаточно заботы, чтобы спросить. — Имею честь командовать вооруженной шхуной «Сентинел».

— Спасибо, — сказала она, улыбаясь ему в ответ, затем откинулась на спинку стула. — Сержант Сихэмпер говорит, что ваши депеши срочные, коммандер Гоуин?

— Боюсь, что так оно и есть, ваше величество. — Улыбка Гоуина исчезла, сменившись серьезным выражением лица.

— В таком случае, коммандер, можем мы их забрать?

— Конечно, ваше величество. — Гоуин открыл свой кейс и извлек толстый конверт, запечатанный личной печатью Кэйлеба и адресованный Шарлиэн четким, ровным почерком Клифирда Леймхина. Он вложил его в ее протянутую руку с еще одним поклоном.

— Спасибо, — еще раз сказала она, взвешивая его на ладони. — Вашему судну требуются припасы или услуги, коммандер?

— Я бы предпочел набрать пресной воды, прежде чем возвращаться в море, ваше величество. С этим условием «Сентинел» может отплыть в течение часа.

— Не думаю, что нам нужно будет так быстро отправлять вас обратно, коммандер Гоуин, — сказала Шарлиан с улыбкой. — Рада слышать, что мы могли бы, если бы нам пришлось, но надеюсь, что у вас будет время, по крайней мере, на свежий салат и еду, приготовленную на берегу, прежде чем мы отправим вас обратно в Корисанду.