Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 89)

Кувалды снова ударили в стену. Отлетели новые кусочки мозаики, но раздался и другой звук. Глухой звук, который звучал не совсем правильно, исходя от одной из древних, прочных каменных стен монастыря.

Молоты ударили в третий раз, и ухмылка сэра Корина Гарвея стала шире — и более жестокой — когда в том, что должно было быть сплошной стеной, внезапно образовались дыры. И не тёмные дыры, выбитые в каменной кладке. Нет, они были освещены с другой стороны, и он услышал голос, говоривший что-то безумное, в то время как молоты стучали в стену снова, снова, и снова.

Дыры в стене становились всё больше, расширяясь, сливаясь в одну, а затем целая секция тонких каменных блоков отвалилась. Что-то громко взорвалось, дульная вспышка выбросила удушливое облако порохового дыма, и один из пехотинцев Нейклоса вскрикнул, когда мушкетная пуля попала ему в левую ногу. Прежде чем Гарвей успел что-либо сказать, один из товарищей раненого по отделению приставил к его плечу свой собственный мушкет, и второй выстрел пробил уши, уже съёжившиеся от первого. Повалил свежий дым, густой и мерзко пахнущий, и с другой стороны кто-то закричал.

— Внутрь! — рявкнул капитан Нейклос. — И помните, мы хотим, чтобы эти ублюдки остались живыми!

— Есть, сэр! — мрачно подтвердил сержант отделения. А затем крикнул, — Вы слышали капитана! Понеслась!

Не раненые члены отделения, толкаясь плечами, прокладывали себе путь через дыру, которая расширялась по мере того, как они шли через неё. Комната на другой стороне была такой же большой, как и указывали точные указания таинственного корреспондента Гарвея. И, согласно тем же указаниям, это была лишь первая из полудюжины комнат, которые были скрыты первоначальным архитектором монастыря более пяти столетий назад. В отличие от некоторых приоратов, монастырей или конвентов, которые за эти годы не раз меняли владельцев и религиозные принадлежности, монастырь Святого Жастина всегда был домом шуляритов, и Гарвей поймал себя на мысли, сколько ещё потайных комнат могло быть спрятано в других религиозных домах и поместьях ордена.

«Никто так и не узнает, — подумал он, пригибая голову, чтобы последовать за Алстином и Нейклосом через дыру в стене. — Это первый раз, когда я слышу о чём-то подобном. Если уж на то пошло, ни архиепископ Клейрмант, ни епископ Кейси ни о чём подобном никогда не слышали. Или, во всяком случае, я думаю, что они не слышали. — Он мысленно поморщился. — Чёрт. Теперь я начинаю задаваться вопросом, не скрывают ли епископы, которым я доверяю, нужную мне информацию!»

Он услышал громкие голоса — сердитые и угрожающие. Они доносились из соседней комнаты, и он закашлялся от свежих клубов дыма, когда вошёл в дверь. На этот раз, как он заметил, это был не пороховой дым. Вместо этого это был дым горящих бумаг, и его глаза защипало, когда он увидел перевёрнутую жаровню. Очевидно, кто-то сжигал документы, когда прибыли его люди, и даже когда он наблюдал, Алстин тушил последние язычки пламени на куче бумаги, которую он выбросил на пол.

Двое мужчин, оба в пижамах, стояли спиной к стене, и их бледные лица выдавали напряжение от того, что они смотрели на острия штыков его солдат. Он без труда узнал одного из них.

— Отче Эйдрин Веймин, — сказал он каменным голосом, — я арестовываю вас именем Короны и Матери-Церкви, по поручению Регентского Совета князя Дейвина и архиепископа Клейрманта, по обвинению в подстрекательстве к мятежу, государственной измене и убийству.

— У вас нет полномочий арестовывать меня! — Веймин сплюнул в ответ. Он был явно потрясён, и в выражении его лица, казалось, было столько же недоверия, сколько и гнева. — Вы и ваши вероотступники-хозяева не имеете власти над истинной Церковью Божьей!

— Возможно, и нет, — ответил Гарвей тем же каменным голосом. — Но у них достаточно власти для меня, священник. И я советую вам вспомнить, что случилось с инквизиторами в Фирейде.

В глазах Веймина за возмущением и яростью промелькнул страх, и Гарвей тонко улыбнулся.

— Ещё несколько моих солдат звонят в дверь к мастеру Эймейлу прямо сейчас, пока мы разговариваем, — сказал он бывшему интенданту. — И мастера Хейнри сейчас тоже навещают.

Веймин заметно дёрнулся, когда услышал эти имена, и улыбка Гарвея стала шире, не став при этом ни на градус теплее.

— Я почему-то подозреваю, что один из этих прекрасных джентльменов собирается подтвердить то, что мы уже знаем, — сказал он. — Это даже не потребует тех пыток, которые вам так нравятся. Что, по моему личному мнению, очень жаль. — Он заглянул глубоко в глаза Веймина и увидел, как мерцающий в них страх заплясал ещё сильнее. — Есть часть меня, которая сожалеет о том факте, что Император, Императрица и архиепископ Мейкел специально отказались от наказаний, предусмотренных вашей собственной Книгой за убийство священников. С другой стороны, это, наверное, и к лучшему для состояния моей собственной души. Мне бы не хотелось оказаться проклятым на тех же углях, что и вы, так что, полагаю, мне придётся удовлетвориться простой верёвкой.

— Ты не посмеешь! — выдавил Веймин.

— Я уверен, что инквизиторы в Фирейде тоже так думали, — заметил Гарвей. Он ещё мгновение холодно разглядывал бывшего интенданта, затем повернулся к Нейклосу.

— Ваши люди хорошо поработали здесь сегодня вечером, капитан, и вы тоже, — сказал он. — Сейчас же, я хочу, чтобы всех этих заключённых перевезли в тюрьму Касимар. — Он одарил Веймина ещё одной ледяной улыбкой. — Я думаю, их там заждались.

XII. Приватная совещательная зала, Императорский Дворец, Черайас, Королевство Чизхольм

.XII.

Приватная совещательная зала, Императорский Дворец, Черайас, Королевство Чизхольм

— Ваши Величества.

Князь Нарман Изумрудский, поклонился, миновав гвардейцев, стоящих перед дверью, в ответ на вызов прийти ещё до завтрака. Кайлеб и Шарлиен сидели за столом, стоящим рядом с одним из окон. Было ещё темно, а безлунное, зимнее небо без единой звёздочки, было достаточно облачным, чтобы никто не ожидал увидеть солнце, даже когда оно, наконец, соизволит взойти. — «Это довольно рано, даже для энергичных и молодых монархов», — подумал Нарман. С другой стороны, для него это было несколько больше, чем «довольно рано», учитывая, что он предпочитал более неторопливый график и не ожидал, что его вызовут на аудиенцию ещё до завтрака.

Комната была оборудована одной из новых чугунных печей производства литейного завода Хоусмина, её дымоход был выведен в дымоход огромного, но старомодного и несколько менее эффективного камина, и с ней было действительно комфортно и тепло, даже для Нармана, привыкшего к Изумрудскому субтропическому климату. Рядом с таким же дымящимся чайником стоял высокий дымящийся графин с горячим шоколадом, а также чашки, тарелки и поднос с булочками и кексами. До приезда сюда, в Черайас, Нарман никогда не встречал лепёшек с орехами и ягодами шиповника, но они были местным деликатесом, и он с энтузиазмом их одобрял. Особенно, когда они были ещё горячими, прямо из духовки, а в наличии к ним присутствовало много свежего сливочного масла.

Он заметно оживился, когда увидел их, и не только потому, что ещё не ел. Это было достаточно важным фактором в его реакции, но были и другие. В частности, с тех пор, как он и Оливия получили свои коммуникаторы и доступ к компьютерным файлам Сыча, его жена начала беспокоиться о его пищевых привычках. Сам же Нарман уже много часов с удовольствием изучал те же самые файлы, но его интересовали существенно другие их части. Он предположил, что был бы рад, если у них был доступ к информации, которая рассказывала бы им правду о проблемах со здоровьем, которые Священное Писание низвело до заученного подчинения «религиозному закону», но он мог бы пожелать, чтобы эта информация не содержала таких слов, как «холестерин» и «атеросклероз». По его мнению, было достаточно плохо, когда обученные по наставлениям Паскуаля целители приставали к нему по поводу того, что он ел, не зная действительных причин диетических наставлений Паскуаля.

Он улыбнулся при этой мысли, но его улыбка увяла, когда он увидел выражения лиц императора и императрицы.

— Доброе утро, Нарман, — ответила на его приветствие Шарлиен. Её голос был вежливым, но в тоне было что-то жёсткое, сердитое. Однако, что бы это ни было, по крайней мере, казалось, что это не было направлено на него, за что князь был благодарен. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

— Конечно, Ваше Величество.

Нарман подошёл к предложенному креслу, повернулся лицом к Кайлебу и Шарлиен сидевших с другой стороны стола и посмотрел в окно позади них. Он сел, Шарлиен налила горячий шоколад и протянула ему. Он принял чашку со словами благодарности, отпил глоток, затем поставил её на стол перед собой, обхватив её руками и обдумывая возможные причины этого неожиданного вызова. Его первой мыслью было, что это как-то связано с миссией Мерлина в Мейкелберге, но он сам просмотрел «записи» разговора Мерлина с герцогом Восточной Доли. Казалось маловероятным, что там что-то пошло не так, но если не это, то…?

— Простите меня, Ваше Величество, — сказал он, глядя на Шарлиен, — но, судя по вашему тону, произошло что-то, о чём я не знаю.

Его собственный тон и приподнятые брови превратили это утверждение в вопрос, и Кайлеб издал резкий, уродливый лающий смешок. Нарман перевёл своё внимание на императора и склонил голову набок.