Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 78)

Но ещё одним аспектом лояльности его секретаря, как хорошо знал Кахнир, был тот факт, что он родился и вырос прямо здесь, в Ледниковом Сердце. Его отец и старшие братья все ушли в шахты в позднем детстве, но его родители решили, что юный Гарт должен стремиться к большему, и вся его семья пошла на жертвы, чтобы добиться этого.

Церковь бесплатно предоставляла всем Божьим детям пятилетнее школьное образование (и хорошо, хоть столько, кисло подумал сейчас Кахнир, думая о том, сколько марок десятина выжимала из них каждый год), но редкая семья из Ледникового Сердца могла выделить потенциальному работнику достаточно времени, чтобы ребёнок смог овладеть чем-то большим, чем элементарная грамотность. Родители Гарта были полны решимости добиться для него чего-то большего, чем элементарные знания, и каким-то образом им удалось удержать его подальше от шахт и в школе. Их местный священник тоже увидел в парне что-то такое, что привлекло к Гарту больше внимания со стороны его инструкторов, которые, в свою очередь, обнаружили, что у этого невысокого, коренастого сына шахтёра имеется первоклассный ум.

С этого момента путь юноши был в значительной степени предопределён. Мать-Церковь постоянно нуждалась в талантах, и с самого начала стало очевидно, что у Гарта есть истинное призвание. Это привлекло к нему внимание предшественника Кахнира в Ледниковом Сердце, и при поддержке своего архиепископа он поступил в семинарию в самом Зионе. Предыдущий архиепископ намеревался взять молодого семинариста в свой штат, и когда Кахнир был возведён на свою кафедру после его неожиданной смерти, новый архиепископ сразу же проникся симпатией к недавно рукоположенному отцу Гарту.

«Что, вероятно, объясняет, почему этот юный поросль чувствует себя вправе смотреть на меня так, как будто я слегка помешанный дядя», — подумал сейчас архиепископ.

— Если ты имеешь в виду, уверен ли я, что это хорошая идея, — сказал он вслух задумчивым тоном, — мой ответ — да. Если ты имеешь в виду, уверен ли я, что это будет самое приятное время года для поездки, то мой ответ — нет. Если ты имеешь в виду, уверен ли я, что инструкции, которые я только что тебе дал, были теми, которые я хотел тебе дать, тогда, опять же, мой ответ — да.

Он мгновение почесал подбородок в явном раздумье, затем бросил на молодого человека сердитый взгляд. Он был свирепым, этот сердитый взгляд, воплощение величия и силы… слегка испорченный юмором, блеснувшим в его глазах.

— В целом, я думаю, что эти «да» это выражение моей уверенности. А ты нет?

— Конечно, Ваше Высокопреосвященство! — Горжа действительно немного покраснел, но при этом покачал головой с истинным упрямством уроженца Ледникового Сердца. — Просто, как вы говорите, сейчас не лучшее время года для поездки. Особенно в Домик-На-Вершине. Я даже не знаю, в каком состоянии находится дом, и вполне вероятно, что буран может начаться почти без предупреждения. Если вы окажетесь там, наверху, и за вами некому будет присматривать, кроме Фрейдмина, а погода станет действительно плохой…

Он позволил своему голосу затихнуть, и Кахнир улыбнулся.

— Я ценю твою заботу, Гарт, действительно ценю. Но я совершенно уверен, что пара таких старых чудаков, как Фрейдмин и я, смогут пережить несколько дней изоляции. А Домик-На-Вершине стоит на этой вершине уже более ста лет, так что я сомневаюсь, что какой-нибудь шторм может обрушить его нам на головы. И, наконец, если условия будут немного суровыми, это вряд ли будет минусом для духовного уединения, не правда ли?

— Нет, Ваше Высокопреосвященство. Конечно нет. Я просто…

— Просто ты не хочешь выпускать меня из поля зрения, где я могу попасть в беду? — сухо закончил Кахнир, приподняв одну бровь.

Горжа снова покраснел, затем рассмеялся.

— Виновен, Ваше Высокопреосвященство, виновен! — признался он с улыбкой. Но затем выражение его лица посерьёзнело, и он испытующе посмотрел в глаза своему начальнику.

Кахнир ответил на этот взгляд спокойно, уверенно, но не отвечая на вопросы, которые он задавал. Он не мог — не хотел — давать Горже эти ответы. Не сейчас. Он давно решил, что чем меньше юный Гарт будет знать о рискованных действиях своего архиепископа, тем лучше. Было нелегко скрывать от младшего священника так много подробностей своей жизни, но он был активен в Круге задолго до того, как Горжа поступил к нему на службу. Его каналы связи с Уилсиннами и Кругом уже были на месте, и он просто отказался поставить в известность о них своего нового секретаря.

Бывали времена, когда он сомневался в этом решении, и не только из-за того, что оно делало его собственную жизнь более трудной, чем она могла бы быть. Он распознал внутри Гарта Горжи родственную душу, и у него не было особого беспокойства — нет, не беспокойства; ни один человек никогда не мог быть абсолютно уверен в чём-либо до испытания — что молодой человек предал бы его или Круг. Если уж на то пошло, он был уверен, что его секретарь быстро согласилась бы присоединиться к деятельности Круга. Но он отказался позволить юноше принять это решение на таком раннем этапе его собственной жизни. Это была не та вещь, от которой человек мог бы просто уйти, если бы позже решил, что совершил ошибку, и он более чем наполовину боялся, что Горжа согласился бы, по крайней мере, в значительной степени просто из-за его уважения и симпатии к самому Кахниру.

К тому времени, когда прошло несколько лет, и он был более уверен, что Горжа принял бы обоснованное решение по правильным причинам, появились и другие факторы. Клинтан стал Великим Инквизитором, что резко повысило ставки. Сам Круг решил, что отныне все сведения о его деятельности и самом его существовании будут распространяться только на ряды епископата. Только ограниченное число младшего священства уже знало об этих вещах, и Круг решил, что лучше оставить всё как есть, как для безопасности, так и для защиты своих младших. И, наконец, Горжа женился на своей возлюбленной детства, и первый из их троих (на данный момент) детей уже начал ходить.

Учитывая всё это, Кахнир решил, что его долг — держать Горжу подальше от этой части своей жизни. На самом деле, в течение последних пяти лет Горжа даже не сопровождал его обратно в Храм между пастырскими визитами. Кахнир нанял другого секретаря — который, как он был уверен, на самом деле был осведомителем Инквизиции — в Зионе, в то время как он делегировал всё больше и больше рутинных обязанностей здесь, в Ледниковом Сердце, Горже. Когда секретарь епископа-исполнителя Уиллиса Хеймлтана, который был намного старше, умер три года назад от пневмонии, Горжа также занял должность секретаря Хеймлтана, так что всегда находилось множество законных обязанностей, чтобы полностью занять его здесь, в Тейрисе.

Бывали моменты, особенно в последние несколько месяцев, когда Кахнир чувствовал себя глубоко виноватым из-за того, что не рассказал Горже о Круге. Он был далёк от уверенности, что Клинтан поверит, что Горжа ничего не знал о деятельности своего начальника. Хуже того, он подозревал, что Клинтану было бы всё равно, принимал ли Горжа в нём активное участие или нет. Великий Инквизитор вполне мог решить, что, виновен он или нет, Горжа стал бы ещё одним прекрасным наглядным примером, и, в конце концов, не было недостатка в младших священниках, которые могли бы заменить его.

И всё же, в конце концов, архиепископ твёрдо решил не впутывать молодого священника в свою собственную судьбу. Его секретарь из Зиона видел каждую часть его переписки с Горжей, что было одной из причин, по которой Кахнир оставил его даже после того, как убедился, что этот человек регулярно отчитывается перед Инквизицией. В этой переписке никогда не было даже намёка на что-либо, касающееся Круга или его деятельности, и его единственной реальной надеждой было то, что её рутинный характер в сочетании с искренним незнанием Горжи о «нелояльной» деятельности своего начальника станет лучшей защитой его секретаря.

«Как бы плохо это ни оказалось в конце концов, Гарт, — подумал архиепископ, — это лучшее, что я могу для тебя сделать. — Он немного печально улыбнулся. — Я даже не могу пригласить тебя сбежать со мной — при условии, что у меня когда-нибудь действительно будет шанс сбежать. Отчаянное бегство сквозь зубы горной зимы с тремя маленькими детьми и беременной женой — это последнее, что тебе нужно».

— Очень хорошо, Ваше Высокопреосвященство, — наконец сказал Горжа. — Я не скажу, что считаю вас глупым, поскольку я слишком исполнителен, чтобы когда-либо проявлять такое неуважение. И пропади пропадом мысль о том, что пара… уважаемых джентльменов, каждому из которых уже стукнуло больше шестидесяти, не вполне способны позаботиться о себе даже в самых примитивных условиях. — Он бросил на Кахнира суровый взгляд, затем вздохнул и покачал головой, когда архиепископ вежливо ответил ему тем же. — Я всё устрою. И если вы дадите мне пятидневку, я позабочусь о том, чтобы ящики с углём были полны, а кладовая также была должным образом заполнена.

— Спасибо тебе, Гарт. — Кахнир мягко похлопал молодого человека по плечу. — Это очень заботливо с твоей стороны. Я ценю это.

«И это правда», — подумал он. А что было ещё лучше, задержка, о которой просил секретарь, была бы почти нужной продолжительности.