Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 30)

— Вы думаете, что он действительно так отреагирует? — Другой мужчина, похоже, немного позабавился, заметив как скривился Сибланкет.

— Я не знаю, и если вам это не очень важно, отче, я бы предпочёл не выяснять это. Всегда возможно, что он проявит некоторую сдержанность, если выяснит, кто подсунул меня ему в последний момент, когда он был в Юй-Шай, но он так же может этого не сделать. Если на то пошло, ему может быть всё равно, кто это был.

— Ну, мы не можем этого допустить! — Другой мужчина встал, поправил свою пурпурную сутану, несущую знак пламени, и поднял правую руку, чтобы благословить Скипетром Лангхорна. — Мои молитвы будут с тобой, сын мой, — торжественно сказал он.

— О, спасибо, отче.

Возможно то, что он позволил собственному раздражению окрасить свой тон, было признаком того, насколько на самом деле Сибланкет был озабочен более непосредственной угрозой возможной реакции графа Кориса. Или это могло быть просто от того, как долго он знал другого мужчину. Возможно, он понял, что на самом деле это не так рискованно, как мог подумать кто-то другой.

В конце концов, если уж на то пошло, даже у одного из личных решателей проблем Великого Инквизитора могло быть чувство юмора.

Ноябрь, 893-й год Божий

I. Императорский Дворец, Черайас, королевство Чизхольм, и КЕВ «Рассветный Ветер, 54», Дельфиний Плёс

.I.

Императорский Дворец, город Черайас, королевство Чизхольм, и КЕВ «Рассветный Ветер, 54», Дельфиний Плёс

— Что ты думаешь насчёт последних отчётов Мерлина и Сыча по Корисанду, Мейкел? — спросила Шарлиен.

Они с Кайлебом сидели в апартаментах принца Тимана, которые располагались чуть дальше по коридору от их собственных апартаментов, и были преобразованы в библиотеку, объединённую с кабинетом. Здесь не было отремонтированных полов с подогревом, как в их спальне, но была установлена совершенно новая чугунная печь с металлургического завода Хоусмина, и огонь, пожирающий уголь в её железном чреве, излучал желанное тепло.

— Вы оба видели те же визуальные данные со СНАРКов Мерлина, что и я, — указал Мейкел Стейнейр через наушник в её правом ухе. Его голос звучал удивительно отчётливо для кого-то, кто находился на расстоянии более четырёх тысяч миль полёта виверны от Черайаса. — Что ты думаешь?

— Нет, так нельзя, — с усмешкой ответил Кайлеб. — Мы первые тебя спросили!

— Кха-кха! — Стейнейр сурово откашлялся, и Шарлиен улыбнулась мужу. Их контактные линзы показали им изображение архиепископа, который сидел в своей корабельной каюте, глядя на закатное море, с Ардином, лежащим у него на коленях. Его собственные линзы также показали ему её усмешку, и он скорчил ей рожу. Но затем он пожал плечами, и, когда он продолжил, его тон стал более серьёзным.

— Что касается Церкви, я думаю, что нам чрезвычайно повезло с Гейрлингом и — особенно — такими людьми, как отец Тиман, — сказал он очень серьёзно. — В ближайшее время мы не найдём никаких черисийских «патриотов» в Корисанде, даже среди духовенства, но реформистский элемент в Корисандийской иерархии оказался гораздо сильнее, чем я смел надеяться до вторжения. И во многих отношениях, по-настоящему хорошая новость заключается в том, что многие из этих реформистов являются урождёнными корисандийцами, подобно отцу Тиману. Это придаёт голосам разума корисандийское лицо, и это будет невероятно ценно в будущем.

— С более чисто политической точки зрения, — продолжил архиепископ, — я думаю, что генерал Чермин, Каменная Наковальня и Тартарян находятся в курсе событий настолько, насколько мы могли бы разумно спросить, Ваше Величество. Так же думает и Бинжамин, если уж на то пошло. В любом случае, никто из нас не видит, как кто-то мог бы работать лучше, учитывая обстоятельства убийства Гектора и тот факт, что во всём Корисанде, вероятно, есть не более полудюжины людей — даже среди наиболее настроенных на реформы членов духовенства — которые думают, что Кайлеб не стоял за этим.

— Согласен, — сказал Кайлеб с серьёзным выражением лица. — Тем не менее, я должен признаться, что чувствовал бы себя намного лучше, если бы Братство позволили нам сделать шаг вперёд и полностью ввести Ховила в курс дела. Если бы мы могли дать кому-нибудь в Корисанде один из коммуникаторов Мерлина, я бы намного крепче спал по ночам.

Шарлиен кивнула, хотя, по правде говоря, она не была полностью уверена в том, что была за решение, чтобы дать Ховилу Чермину коммуникатор. Не то чтобы она хоть в малейшей степени сомневалась в лояльности, уме или умственной стойкости генерала морской пехоты. Нет, проблема заключалась в том, что, несмотря на искреннюю ненависть Чермина к «Группе Четырёх», он по-прежнему верил — глубоко и полностью — в доктрину Церкви. Как и в случае с Рейджисом Йевансом и Мареком Сандирсом, было просто невозможно предсказать, как он отреагирует, если они попытаются рассказать ему правду.

«И это не значит, что они единственные, к кому это относится, — с грустью призналась она себе. — Или что они были единственными, кто мог бы быть стать способным на большее, если бы мы только осмелились рассказать им всё, что знаем».

К сожалению, они не смогли этого сделать, невзирая на трудности, которые это создавало. Было достаточно плохо, что они не могли рассказать обо всём Серой Гавани, учитывая, что он занимал пост Первого Советника в Черисийской Империи, но Сандирс, барон Зелёной Горы, был, по крайней мере, столь же важен в свете его обязанностей Первого Советника Королевства Чизхольм.

«Не говоря уже о том крошечном факте, что он мамин любовник (независимо от того, должна я это знать или нет) и человек, который научил меня всему, что я знаю о том, как быть королевой, — с грустью подумала она. — Почему, ну почему, два политических советника, на которых мы с Кайлебом больше всего опираемся, не могли быть хоть капельку менее прямодушными… по крайней мере, в том, что касается Церкви?»

— Я сделал всё возможное, чтобы подстегнуть Жона и остальных, Ваша Светлость, — сказал Стейнейр Кайлебу немного ехидным тоном. — И я должен сказать, в интересах справедливости, что они на самом деле стали гораздо более гибкими в одобрении дополнений к вашему внутреннему кругу. Учитывая, как долго они скупились на одобрение — на протяжении буквально целых поколений Братства, если разобраться — это действительно весьма примечательно, если подумать об этом.

— Согласен, — ещё раз сказал Кайлеб, признавая слегка указующий, но безошибочно предостерегающий тон своего архиепископа. — Согласен! И как бы это иногда ни раздражало, я должен признать, что то, что кто-то тормозит мои собственные случайные вспышки… чрезмерного энтузиазма, не так уж плохо. — Император скорчил гримасу. — Я думаю, что все монархи склонны становиться жертвами целесообразности момента, если они не будут осторожны. И иногда я думаю, что остальные Братья, возможно, были правы, когда они беспокоились о моей «юношеской горячности», когда обсуждали, рассказать ли мне об этом.

— Я не думаю, что зашёл бы так далеко, — ответил Стейнейр. — В то же время, однако, я не буду притворяться, что мне тоже не легче слышать, как ты так говоришь.

— О, я взрослею, взрослею, — сухо заверил его Кайлеб. — Знаешь, наличие Мерлина и Шарли прямо здесь, под рукой, чтобы ударить меня по голове, как правило, имеет такой эффект.

— Может быть, так бы и было, если бы твой череп не был таким толстым, — сказала ему жена, улыбаясь и проводя пальцами по его волосам. Он улыбнулся ей в ответ, и она фыркнула от удовольствия. Но потом она откинулась на спинку своего кресла и покачала головой.

— По крайней мере, в том, что касается Корисанда, мы с тобой сейчас ближе, чем Теллесберг, — подчеркнула она. — И даже наличии морских линий связи, семафоров там и тут — или отсюда до Эрейстора, если уж на то пошло — сейчас работает на нас, а не на «Группу Четырёх». Мы можем доставлять депеши в Менчир намного быстрее из Черайаса.

— Это помогает, — согласился Кайлеб. — На самом деле, говоря о семафоре, мы реально находимся здесь в лучшем положении, чем в Теллесберге, поскольку Черайас намного ближе к нашему географическому центру. Однако это не то же самое, что быть в Корисанде, чтобы самому следить за происходящим. И, если уж на то пошло, я не слишком рад тому, что мне пришлось отправлять их по суше через Зебедайю, даже если мы лично проверили семафорных диспетчеров, — добавил он чуть кисло.

— Нет, это не то же самое, что быть там, — признала она. С другой стороны, они оба знали, почему он всё ещё не был в Менчире, лично наблюдая за включением беспокойного княжества в Империю. И полностью отбрасывая в стороне все личные причины — включая ту, которая только начинала сказываться на её фигуре — она была рада, что «домой» в Черайас его привёл не хладнокровный политический расчёт, который, похоже, оправдался на практике. Шарлиен не была настолько глупа, чтобы думать, что граф Каменной Наковальни и граф Тартарян навсегда закроют крышку над многочисленными и разнообразными кипящими обидами завоёванного княжества. «Спонтанные» уличные демонстрации в Менчире — и как признала она сама, довольно многие из них действительно были спонтанными, полностью независимыми от действий таких людей, как Пейтрик Хейнри — были зловещим признаком тяжёлого шторма прямо над горизонтом. Но по данным СНАРКов Мерлина было очевидно, что было бы ещё хуже, останься Кайлеб в Корисанде. По крайней мере, в отличие от Кайлеба, Каменная Наковальня и Тартарян были корисандийцами. И, по крайней мере, они управляли Корисандом (во всяком случае, официально) как регенты князя Дейвина, а не от имени чужестранца-завоевателя. Каждый по-прежнему мог видеть этого чужестранца-завоевателя, скрывающегося прямо за пустующим троном Дейвина, но это всё ещё давало им определённую степень легитимности в глазах корисандийцев, которой вице-король генерал Чермин просто не мог наслаждаться.