Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 21)

— Кое-что, о чём вы, возможно, не знаете, милорд, — сказал он энергично, — это то, что Великий Инквизитор лично постановил, что новые артиллерийские лафеты не являются нарушением «Запретов». Хотя, я уверен, все мы хотели бы, чтобы этот момент был прояснён раньше, вся наша новая артиллерия будет модифицирована по мере её отливки, чтобы ввести в обращение эти самые «цапфы». Кроме того, мне сообщили, что была разработана методика добавления «цапф» к существующим орудиям. Я сам едва ли ремесленник, поэтому детали процесса для меня мало что значат, но я уверен, что такой опытный морской офицер, как вы, поймёт их.

— Кроме того, мы внедряем новые парусные схемы, и мне сообщили, что наши оружейники скоро также начнут конструирование нового, улучшенного мушкета. Учитывая всё вместе взятое, я полагаю, это означает…

V. Архиепископский Дворец, город Теллесберг, Королевство Черис.

.V.

Архиепископский Дворец, город Теллесберг, Королевство Черис.

— Ещё бокал, Бинжамин? — предложил архиепископ Мейкел Стейнейр, стараясь дотянутся и взять графин с бренди, и многозначительно изогнув подёрнутую сединой бровь.

— Я полагаю, в данных обстоятельствах, это не повредит, Ваше Высокопреосвященство, — согласился Бинжамин Райс, барон Волны Грома.

Барон был крупным мужчиной с совершенно лысой головой и мощным носом, который поднялся с самых низов до своего нынешнего положения в Королевском Совете Старой Черис. Хотя князь Нарман Изумрудский официально стал Имперским Советником по Разведке, Волна Грома был главой шпионской службы короля Хааральда до того, как Кайлеб взошёл на Черисийский трон, и продолжал занимать почти наверняка самую чувствительную из разведывательных должностей новой Черисийской Империи. Он занимал эту должность, потому что был очень хорош в том, что делал, хотя недавно приобрёл некоторые преимущества, о существовании которых раньше и не мечтал.

Они со Стейнейром сидели в кабинете священнослужителя на третьем этаже Архиепископского Дворца, расположенного рядом с Теллесбергским Собором, слушая фоновые звуки погружённого во мрак города через открытые окна кабинета. Ночь была относительно прохладной — во всяком случае, для октября в Теллесберге — что было облегчением после дневной жары, а городские шумы этим поздним вечером были приглушёнными. Конечно, они никогда полностью не стихали. Не в Теллесберге, городе, который никогда по-настоящему не спал. Но они определённо уменьшались по мере того, как сгущалась ночь, и дворец был достаточно далеко от вечно работающих на полную мощность доков, чтобы шумы продолжали приглушаться расстоянием.

Официальная резиденция архиепископа располагалась в величественном парке площадью чуть менее трёх акров, поросших лесом и прекрасно озеленённых, которые сами по себе стоили немалого состояния, учитывая цены на недвижимость в Теллесберге. Сам по себе дворец был великолепным зданием, построенным из мрамора золотистого Армакского оттенка, и задуманным так, чтобы быть домом одному из архиепископов Матери-Церкви в великолепии, соответствующем его высокому посту, но вкусы Стейнейра были несколько проще, чем у большинства предыдущих прелатов Старой Черис. Например, великолепная мебель, которой его непосредственный предшественник обставил этот кабинет, была убрана при вступлении Стейнейра в должность. Он заменил её мебелью, которую он и Ардин Стейнейр, его умершая много лет назад жена, собрали за время их совместной жизни. Вся она обладала достаточным вкусом, но также было старой, удобной и (само собой) очень любимой.

В данный момент Стейнейр полулежал, откинувшись на откидывающуюся спинку кресле, которое его жена Ардин заказала для него вскоре после того, как он был рукоположен в сан епископа. С тех пор он приводил его в порядок по крайней мере дважды, и, судя по состоянию ткани, скоро ему придётся оббивать его заново. Причина, по которой он собирался это сделать (на этот раз), лежала, удовлетворённо свернувшись калачиком у него на коленях, мурлыча от счастливого собственничества. Белоснежная кото-ящерица, чьи когти разорвали обивку когтеточки в форме кресла, которой его так любезно снабдили — и которую тоже звали Ардин, несмотря на то, что он был самцом — явно не сомневалась в том, кто кому принадлежит, что бы там ни думали глупые люди.

Теперь Ардин-ящерица прервался на полумурке и поднял голову, чтобы неодобрительно взглянуть на Стейнейра, так как архиепископ наклонился достаточно далеко в сторону, чтобы долить ещё бренди в предложенный Волной Грома бокал. К счастью для представления кото-ящерицы о правильной организации Вселенной, процесс наполнения бокала не занял много времени, и анатомия его матраса относительно быстро вернулась в соответствующее положение. Ещё лучше было то, что руки, которые были отвлечены от своей обычной функции, возобновили свои послушные поглаживания.

— Такое облегчение осознавать, что духовный пастырь Империи сделан из такого сурового материала, — сухо заметил Волна Грома, указывая бокалом на большие, сильные руки, ритмично поглаживающие шелковистую шкуру кото-ящерицы. — Мне бы не хотелось думать, что вами можно легко манипулировать… или, Боже упаси, вы так легко подчиняемы!

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответил Стейнейр с безмятежной улыбкой.

— О, конечно, нет! — фыркнул Волна Грома, а затем позволил новому глотку бренди прокатиться по своему языку и направил его медовый огонь вниз по горлу. Он некоторое время наслаждался этим ощущением, но затем выражение его лица посерьёзнело, так как он вновь обратил своё внимание к истинной причине сегодняшнего вечернего визита.

— Я понимаю логику планирования твоих поездок, Мейкел, — сказал он серьёзно, — но я бы солгал, если бы сказал, что у меня нет некоторых существенных оговорок по этому поводу.

— Я не понимаю, как человек, на которого возложены твои обязанности, может чувствовать себя по-другому. — Стейнейр слегка пожал плечами. — На самом деле, во многих отношениях, я бы и сам предпочёл остаться дома. И не только из-за возможных затаившихся убийц, или каких-нибудь ещё более повседневных опасностей, связанных с поездкой, или даже из-за того, что по моим ощущениям я проведу довольно много времени в невыразимой скуке. — Он поморщился. — С другой стороны, даже учитывая все эти причины, по которым я должен оставаться дома, я всё равно не могу оправдать свой отказ от поездки. Во-первых, потому что это моя духовная ответственность как Архиепископа Церкви Черис. У нас было более чем достаточно отсутствующих архиепископов, которые посещали свои архиепископства на один-два месяца каждый год! Дети Божьи заслуживают лучшего, чем это, и я намерен сделать всё возможное, чтобы они это получили.

Губы Стейнейра сжались, а глаза потемнели. Волна Грома лучше других знал, что Мейкел Стейнейр был одним из самых мягких по натуре людей, которых когда-либо рождала человеческая раса. Однако в этот момент, глядя в эти глаза, видя выражение его лица, он ещё раз осознал, какая огромная пропасть лежит между словами «мягкий» и «слабый».

— И даже если бы это было неправдой — а это так, и ты знаешь это так же хорошо, как и я, — продолжил Стейнейр через мгновение, — абсолютно необходимо, чтобы люди за пределами Старой Черис увидели лицо, которое можно было бы связать с моим именем. Или, скорее, с занимаемым мной постом. Пройдёт не так уж много времени, прежде чем «Группе Четырёх» удастся провести контратаку. Когда это произойдёт, Церковь Черис столкнётся с первым настоящим испытанием своей силы и стабильности. И, честно говоря, в данный конкретный момент, степень этой силы и стабильности до сих пор остаётся неизвестной величиной. Я уверен в положении Церкви здесь, в Старой Черис, и я с оптимизмом смотрю на Изумруд и Чизхольм, учитывая мою переписку и… другие разведывательные каналы доступные нам. Но было бы ужасно несправедливо, по отношению к таким людям, как архиепископ Фейрмин в Изумруде или архиепископ Павел в Чизхольме, ожидать, что они будут твёрдо стоять на своём перед лицом такой бури, какая надвигается — и поддерживать в этом своё собственное духовенство — не имея как минимум возможности встретиться со своим архиепископом лицом к лицу.

— Я сказал, что понимаю логику, — указал Волна Грома. — Но я, возможно, просто немного больше сосредоточен на вероятности заказного убийства, чем ты. Я знаю, что ты возьмёшь с собой собственных гвардейцев, и, честно говоря, тот факт, что ты будешь движущейся мишенью, на самом деле сделает любую скоординированную атаку, подобную той, что была предпринята на Шарлиен, более трудной для организации. Однако это по-прежнему может случится, Мейкел, и я буду очень не рад этому, пока ты не окажешься либо в безопасности под присмотром Мерлина в Чизхольме, либо здесь, где за тобой смогу присматривать я. Есть слишком много людей, даже полностью исключая «Группу Четырёх», которые очень-очень хотели бы видеть тебя мёртвым прямо сейчас. Однако, если будет по-моему, они будут продолжать разочаровываться в этом отношении, если ты не будешь слишком сильно возражать.

Он бросил на архиепископа строгий взгляд, который превратился во что-то более похожее на сердитый, когда Стейнейр ответил на него с полным спокойствием. Секунду или две они смотрели друг на друга, и первым прекратил борьбу Волна Грома.