Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 197)

А затем орудия «Армака» нацелились на свою вторую цель.

Уничтожение наветренной колонны Корнилиса Харпара было полным. Захваченные врасплох, не в силах поверить в происходящее, пробудившись от глубин сна, чтобы встретиться лицом к лицу с кошмаром, и с внезапным ревущим адом «Святого Итмина», вспыхнувшим в ночи, корабли этой колонны так и не пришли в себя.

Не потому что было мало попыток.

У трёх кораблей идущих позади не было ни единого шанса. Атакованные из темноты, их экипажи были разорваны на куски ещё до того, как они смогли начать реагировать. Черисийские корабли сблизились до двадцати ярдов, двигаясь параллельно своим целям, неуклонно, и в то же время достаточно медленно, чтобы по очереди безжалостно обстреливать каждую из них. Мачты полетели за борт. Орудия были разбиты ещё до того, как можно было отвязать удерживающие их канаты. Это был ревущий кошмар, который разрушил корпуса самих кораблей почти так же быстро и жестоко, как и сплочённость экипажей, которые ими управляли.

У одиннадцати кораблей идущих впереди времени было больше, по крайней мере они получили хоть какое-то предупреждение. Парусные корабли, даже черисийские, редко бывают такими же быстрыми, как хлещущие ящерицы. «Армаку» потребовалось время, чтобы догнать корабли, шедшие впереди «Святого Итмина», и самым большим страхом Острова Замка́ было то, что кто-то из идущих впереди кораблей в Церковной колонне по собственной инициативе выйдет из строя. Захочет пытаться перерезать его собственный строй в попытке сделать с ним то, что он сделал со «Святым Итмином».

Но удивление, замешательство и ужас — плохая почва для инициативы. Особенно для людей, которые никогда раньше не испытывали на себе жестокие залпы прямо в упор. Офицеры и экипажи этих кораблей сделали всё, что могли, и после первых вспышек паники они отреагировали мужественно и решительно. Но это было только реакций. Только ответом. Они не предпринимали никаких усилий, чтобы навязать свою собственную волю. Они оборонялись, расчехляя свои орудия, вводя свои батареи в бой, несмотря на внезапность, несмотря на неразбериху. Они открыли ответный огонь — сначала неровный, затем всё более уверенный — даже когда бесконечная череда черисийских орудийных портов проплыла мимо них, каждый из которых изрыгал пламя и ярость.

Им нечего было стыдиться, этим людям, этим офицерам. Большинство из них, когда пришло их время, пали лицом к лицу со своими врагами, выкрикивая вызов, управляясь со своими пушками. Но единственное, что могло их спасти — это быстрые, решительные наступательные действия… а это было единственное, на что они были совершенно неспособны.

«Что ж, это была лёгкая часть», — подумал Остров Замка́, когда обломки наветренной колонны скрылись за кормой.

Ещё трое из них были охвачены огнём, пламя взметнулось вверх и окрасило облака в багровый и кровавый цвета. Было очевидно, что остальные десять кораблей были выведены из строя на несколько часов, возможно, дней. Маловероятно, что кто-то из них утонет, а, если бы они собирались загореться, то уже бы это сделали. Но вместе взятые, они составляли почти двадцать процентов от общей силы Харпара, и что бы ни случилось, они не будут играть никакой роли в дальнейшем сражении этой ночью.

«Если мы победим, любой из них может быть захвачен одной шхуной, — подумал верховный адмирал. — Если мы проиграем, Харпар, вероятно, сможет восстановить их все… когда-нибудь. Но этого не произойдёт».

Частичка Острова Замка́ испытывала искушение выйти из боя, исчезнуть обратно во тьме. То, что уже произошло с флотом Церкви, должно было иметь жесточайшие последствия для его боевого духа. И, если бы он мог выйти из боя прямо сейчас, сделать то же самое ещё раз или два, тогда…

«Забудь об этом, — строго сказал он себе. — Харпар и Тейбалд слишком хороши для такого дерьма. Да, сегодня вечером ты застал их со спущенными штанами и голыми задницами. Что заставляет тебя думать, что такая умная пара, как они, позволит тебе сделать это с ними снова и снова? Кроме того, сегодня вечером тебе это сошло с рук только из-за погоды!»

Нет. Он причинил им сильную боль. Теперь пришло время причинить им ещё большую боль, прежде чем они смогут оправиться.

— Капитан Бейкир, мы возвращаемся, — сказал он и махнул рукой в сторону далёкого красного мерцания, где свет костра отражался на верхних парусах на северо-западе. — Эти джентльмены пытаются встать в строй, чтобы поприветствовать нас, — продолжил он. — Было бы невежливо заставлять их ждать.

Корнилис Харпар стоял на юте «Меча Божьего» и старался выглядеть бесстрастным.

Это было нелегко.

Его флагманский корабль возглавлял то, что было самой центральной из пяти колонн военных кораблей. Теперь остались только четыре колонны. «Святой Итмин» и его товарищи были слишком далеко, чтобы он мог разглядеть какие-либо детали, но скорость и жестокость, с которыми они были доведены до беспомощности, было слишком легко проследить.

И он ничего не мог с этим поделать. Черисийцы атаковали почти с наветренной стороны, и резня его колонны была закончена задолго до того, как любой из его других галеонов смог подойти с наветренной стороны, чтобы помочь.

Во всяком случае, он почти попытался — он почти поднял сигнал для общей погони в надежде, что хотя бы некоторые из его кораблей смогут увидеть его и сумеют вступить в бой с черисийцами. Но он этого не сделал. Единственное, чего он абсолютно не мог сделать, так это позволить черисийцам вызвать в нём панику, заставив реагировать бездумно, и поэтому он заковал себя в ледяную броню самоконтроля. Он заставил себя стоять там, наблюдая, чувствуя разрушение каждого из этих кораблей, как будто они были продолжением его собственного тела, и отказывался реагировать вслепую.

Вместо этого он начал процесс формирования своей собственной боевой линии. Она не могла получиться правильной. Это было бы невозможно в данных условиях. Но такое могло быть, просилось в его руки, и он оскалил зубы на своих врагов.

По его оценке, в атакующих силах было от пятнадцати до тридцати галеонов, что предполагало, что где-то поблизости были и другие. Если бы он был командиром черисийцев, он бы сделал всё возможное, чтобы добраться до харчонгцев, так что вполне возможно, что именно там были, по крайней мере, некоторые из тех пропавших черисийцев.

В то же время, напомнил он себе, не стоит приписывать врагу сверхчеловеческие способности. За свою карьеру в Гвардии он обнаружил, что компетентные офицеры склонны сами творить свою удачу, но даже с учётом этого, черисийцам невероятно повезло, что они наткнулись на его крайнюю колонну на почти идеальном курсе перехвата. Они использовали эту удачу, так как могли, и горящие, искалеченные останки, тонущие за кормой, были жестоким доказательством того, насколько эффективно они это сделали.

Но они не застанут остальные его корабли врасплох, и, если только там не было кораблей самой Шань-вэй, всё ещё блуждающих там, в темноте, он всё ещё превосходил их по численности более чем в два к одному.

«Давай, — подумал он, обращаясь к черисийскому командиру. — Давай, иди к нам. Мы будем здесь, ждать».

— Итак, время пришло, — сказал Остров Замка́.

Он обращался к капитану Бейкиру, но Доминик Стейнейр на самом деле был тем, кому была адресована эта фраза.

— Мы немного сократили их количество, — продолжил он, — но остальные продолжают держаться вместе. Они не позволят нам разделаться с ними поодиночке, и я не хочу давать им дневной свет, чтобы они пришли в себя. Я думаю, что наш собственный строй в достаточно хорошей форме, а адмирал Каменный Пик вернулся, чтобы принять командование, если с нами случится что-нибудь неприятное. Более того, облака похоже пытаются рассеяться и впустить сюда немного лунного света, чтобы мы действительно могли видеть, что мы делаем. Так что пора устраиваться поудобнее.

— Да, сэр, — мрачно ответил Бейкир.

Он не выглядел кем-то, с нетерпением ожидающим этого опыта, и Остров Замка́ не мог его винить. Там было около шестидесяти галеонов, и само отсутствие у них строя делало ситуацию ещё более уродливой. Он знал своих капитанов, знал, что они будут удерживать боевую линию вместе так долго, насколько это возможно для человека, поддерживая друг друга, сосредоточив свой огонь на одиночных целях. Но он также знал, что рано или поздно — и, вероятно, рано — эта линия распадётся, особенно в хаосе и неразберихе ночного действа. Если экипажи Харпара окажутся столь решительными, как он от них ожидал, это сражение перерастёт в свалку, в которой отдельные корабли будут отчаянно сражаться друг с другом… и, вполне вероятно, в безумии будут стрелять по своим.

Бейкир знал это так же хорошо, как и Остров Замка́. Тем не менее, если у флаг-капитана и были какие-то колебания, верховный адмирал этого не заметил.

— Очень хорошо, — сказал он. — Отведите нас к ним, капитан. Найдите нам путь к их флагману.

— Они приближаются, милорд, — решительно сказал Тейбалд, и Харпар кивнул.

— Ещё бы они не приближались, — пробормотал он.

На самом деле это заняло больше времени, чем он ожидал. Несмотря на его опыт долгих плаваний, армейского офицера, привыкшего к тому, как быстро кавалерия и даже пехота могут перемещаться по полю боя, всё ещё смутно удивляло, что кораблям может потребоваться так много времени, чтобы вступить в схватку друг с другом.