Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 106)

Ховерд отшатнулся на полшага, почувствовав внезапную пульсацию крови.

«А вот броня бы не помешала», — подумал отстранённый уголок его мозга, когда его левый локоть прижался к глубокой ране, которую меч пятого гвардейца оставил на его рёбрах перед смертью.

Раненый викарий потряс головой, моргая, чтобы прояснить глаза, и увидел ещё одного гвардейца, приближающегося к нему. Этот носил знаки отличия капитана, и Ховерд едва сумел парировать первый стремительный выпад.

— Сдавайся! — крикнул капитан Фендис, в свою очередь парируя встречный выпад викария.

— Пошёл в задницу! — тяжело выдохнул Ховерд в ответ, и сталь заскрежетала о сталь, когда нагрудник капитана отразил мощный удар кинжала в левой руке викария.

Двое мужчин столкнулись в вихре острого металла. Мечи зазвенели — не как колокола, а как безумный звон наковальни самой Шань-вэй — а Ховерд был выше и сильнее Фендиса, и в придачу более опытен. Но он также был старее, уже ранен… и без доспехов.

Никто из гвардейцев Карнейкиса никогда не видел такого боя. Кто бы мог подумать, что они могут увидеть, как один из викариев Матери-Церкви и член её собственной Храмовой Гвардии схлестнутся в смертельной схватке на мечах здесь, на священной земле самого Храма. Оранжевая сутана Ховерда стала более глубокого, тёмного цвета, поскольку кровь толчками лилась из его раны, но не было никакой слабости в его руке с мечом или в холодном, сфокусированном свете в его глазах. Он отбросил Фендиса назад — на шаг, потом ещё на один. И ещё. Капитан отступил, затем остановился и контратаковал, и в брутальной жестокости этого обмена было что-то прекрасное. Что-то свирепое, хищное. Что-то… чистое.

Майор Карнейкис что-то кричал, но никто не мог разобрать его слов из-за звона мечей. И никто на самом деле даже не слушал. Было не до этого. Они все смотрели. Смотрели, как истекающий кровью викарий отвергает искажение силы Инквизиции. Смотрели, как один раненый человек — человек, который знал, что он обречён, что коррумпированный враг, которого он презирал всем сердцем, собирался сокрушить каждый голос оппозиции в принадлежащей Богу Церкви — бросает вызов десятку вооружённых и одетых в доспехи врагов… и улыбается, когда он это делает.

Они значили, что они никогда не забудут этого. Так же как они знали, что им никогда не позволят рассказать об этом другим… и что они всё равно расскажут об этом, пусть и шёпотом, таким тихим, что даже Жаспер Клинтан никогда их не услышит. Кем бы ни был Ховерд Уилсинн, он был одним из них, командовал некоторыми из тех — подобных самому Канстанцо Фендису — кто сейчас ворвался в его апартаменты, и, наблюдал сейчас за его безнадёжной битвой, его отказом сдаться, и они знали, что, чтобы там не было в приказе Инквизиции на его арест, он был достоин их почтительного поклона.

Что он всё ещё достоин его.

А затем, внезапно, Ховерд приподнялся на цыпочки, выгнув спину, так меч капитана Фендиса вонзился ему в грудь. Он настиг викария, когда тот приближался, и вес и инерция его собственного тела в сочетании с силой самого удара полностью пронзили его насквозь.

Он поперхнулся и выронил кинжал, схватившись за гарду меча Фендиса, когда упал на колени. Гвардеец почти автоматически отпустил рукоять, и Уилсинн наклонился вперёд, согнувшись в агонии от смертельной раны. Но затем упавшему викарию удалось выпрямиться. Каким-то образом он нашёл в себе силы снова поднять голову. Кровь пузырилась на его губах, но его глаза нашли взгляд Фендиса, и в них что-то промелькнуло. Что-то вроде… благодарности.

Затем глаза Ховерда Уилсинна закрылись навсегда, и он повалился вперёд на убивший его меч.

XVII. Склады «Брюстейр и Сыновья» и Храм, Город Зион, и Северный Большак, Храмовые Земли

.XVII.

Склады «Брюстейр и Сыновья» и Храм, Город Зион, и Северный Большак, Храмовые Земли

Организация путешествия обещала быть… уникальной.

Человек, который в настоящее время был Абреймом Жевонсом (и он начинал думать, что ему действительно нужна программная распечатка списочного состава всей команды, чтобы помочь ему сохранить свою индивидуальность на постоянной, ежеминутной основе), задавался вопросом, как именно Анжелик намеревалась вытащить пару десятков человек, каждый из который спасался от Инквизиция, из того, что являлось столицей Церкви Господа Ожидающего, посреди зимы, сделав так, чтобы ни одного из них не заметили, не остановили и не арестовали. Однако, как он обнаружил на самом деле, она вовсе не собиралась перевозить «пару дюжин человек»; она намеревалась переместить в два раза больше.

На самом деле, даже немного больше. Фактически, точное общее число составляло пятьдесят семь.

Он вытаращил на неё глаза, когда она впервые сообщила ему об этом незначительном моменте. Тем не менее, быстро стало очевидно, что он (в очередной раз) недооценил масштабы её операций, и на этот раз, решил он, у него было ещё меньше оправданий. С того момента, как он впервые прибыл в Зион, было ясно, что Анжелик планировала сама покинуть город, а не просто вывезти контрабандой семьи нескольких высокопоставленных церковников. В таком случае для него должно было быть столь же очевидно, что в её планы также входил побег любых членов её собственной организации, которые могли быть разоблачены (или к которым её собственное исчезновение могло привести Инквизицию). Он предположил, что одной из причин, по которой это не пришло ему в голову, был сам масштаб этого дела. Должно быть, требовалась огромная доза того, что когда-то называлось наглостью, чтобы даже подумать об эвакуации (особенно одним усилием) в масштабах, которые имела в виду Анжелик.

— Ты, должно быть, шутишь, — тихо сказал он сейчас, стоя рядом с ней в гулкой, ледяной пустоте склада.

Анжелик отказалась от дорогой, прекрасно сшитой, изысканной и модной одежды, которую носила столько лет. Она также отказалась от своих длинных, тщательно уложенных волос, элегантной косметики, украшений, безупречно ухоженных рук. Невысокая женщина, стоявшая рядом с Жевонсом, от чьего дыхания на холоде склада шёл лёгкий пар, была одета в стёганые брюки, практичные ботинки из замши и толстый, но практичный и прискорбно тусклый шерстяной свитер. Правда, она была стройной, но всё же излучала некую компактную солидность, к сожалению, не вязавшуюся с модно-томной, слегка трепещущей, какой-то неземной Анжелик. В данный момент на ней также было расстёгнутое пальто, которое удивительно походило на один из зимних вахтенных бушлатов Имперского Черисийского Флота. Эта штука должна была весить столько же, сколько кираса Мерлина Атравеса, но она, несомненно, была непроницаема для чего-то столь незначительного, как мороз и метель.

— Шучу? — Анжелик посмотрела на него снизу вверх и одной рукой пригладила свои, теперь коротко остриженные волосы. — Почему ты так думаешь, Абрейм?

— Ты хочешь сказать, что вам действительно удалось организовать всё это, — «Жевонс» обвёл руками склад, — прямо под носом у Клинтана?

— Нет, не совсем.

Анжелик сама оглядела склад. Как и многие подобные здания в Зионе, это прочное сооружение было забито до самых стропил в начале зимы. В случае этого склада, в основном сыпучими продуктами питания, хотя по крайней мере четверть его площади была отдана под упакованный в мешки уголь из Ледникового Сердца, в то время как более половины складского двора снаружи было покрыто огромными кучами блестящей чёрной руды из глубоких шахт Гор Света. В конце сезона более двух третей содержимого склада должно будет быть распределено (несомненно, с кругленькой прибылью), а его персонал соответственно сокращён.

— На самом деле, — продолжила она, возвращая своё внимание к гостю, — я сделала большинство этих приготовлений задолго до того, как Клинтан был утвержден в качестве Великого Инквизитора. — Она поморщилась, её выразительные глаза, при упоминании этого имени, стали мрачными и гораздо более холодными, чем интерьер склада. — Я всегда верила в заблаговременное планирование, Абрейм. Даже в те дни, когда я была достаточно глупа, чтобы поверить, что даже викарий не может быть настолько коррумпированным — настолько глупым — чтобы назвать кого-то вроде Клинтана Инквизитором. А сейчас…

Она быстро и сердито пожала плечами, и Жевонс кивнул. После её собственного исчезновения, информационная сеть Анжелик стала в значительной степени неработоспособной, но она едва ли была им нужна, чтобы подтвердить, что её худшие оценки намерений Клинтана были ужасающе точными. Ни один из членов Круга Сэмила Уилсинна в Храме или здесь, в Зионе, не смог сбежать. У горстки епископов и архиепископов более низкого ранга, которым удалось выбраться из города до наступления зимы, всё ещё оставался какой-то слабый шанс избежать Инквизиторов, но никто другой — кроме членов семей, до которых Анжелик добралась вовремя — не справился с этим.

Потребовалось три дня, чтобы подтвердить смерть Сэмила и Ховерда Уилсиннов, и Анжелик удалилась в крошечную каморку здесь, на складе, который заменил её роскошный особняк. Она очень тихо закрыла за собой дверь, и только тонкий слух ПИКА мог уловить тихие, сдавленные, сдержанные, бесконечно горькие, сокрушительные рыдания, которые были её спутниками в этой тёмной маленькой комнате. Когда она вернулась через час, её глаза, возможно, и были чуть припухшими, но если они и были такими, это был единственный признак её бездонного горя.