Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 103)

Однако у тех, кто носил оранжевые одеяния Матери-Церкви, был несколько иной взгляд на вещи. Хотя они, возможно, и не хотели этого признавать — и, действительно, многие отказывались это признавать наотрез — они знали, что восстание «Церкви Черис» нашло пугающее эхо в других землях новорождённой Черисийской Империи. Они начали понимать, пусть и смутно, что такие люди, как Сэмил и Ховерд Уилсинны, возможно, с самого начала были правы. Что роскошный образ жизни и личная власть, к которым они привыкли, на самом деле могут быть не такими всеобще любимыми и одобренными, как они говорили друг другу.

Что в своей атаке на Черис «Группа Четырёх», возможно, просто высвободила силы, которые могли бы уничтожить их всех.

Подобные соображения были уделом тех, кто намного превосходил капитана Фендиса по рангу, и он это знал. Однако он не был идиотом, и его назначение в Курьерскую Службу поставило его в идеальное положение, чтобы понять, что происходит, поскольку через его руки проходило очень много сообщений о мировых событиях. И даже если бы это было неправдой, он находился здесь, в Храме, уже более двух лет. За эти годы — и особенно прошлой зимой — он увидел, насколько всё изменилось со времени его последнего посещения Храма. Он видел то, что видели другие, понимал то, что понимали другие, и у него не было никаких сомнений в том, что Великий Инквизитор Жаспер и верховный начальник Фендиса, Капитан-Генерал Мейгвайр, решили, что они не могут позволить себе подвергаться угрозе более чем на одном фронте одновременно.

Именно это и привело Фендиса сюда сегодня, в то время как он должен был быть в своём собственном кабинете в здании Курьерской Службы на берегу озера.

Он дошёл до поперечного коридора и повернул налево. Пара викариев стояла у одного из окон, глядя сквозь них на раннее морозное утро. Когда появился Фендис, их головы вскинулись, как у испуганных виверн. Они действительно заметно вздрогнули, прежде чем снова взяли себя в руки, и капитан задался вопросом, о чём они так тихо разговаривали. Он мрачно подумал, что учитывая то, как они отреагировали на появление простого капитана Гвардии, вероятно, это было то, чего им не следовало обсуждать… по крайней мере, если это касалось «Группы Четырёх». В последнее время вокруг было много такого.

Канстанцо Фендис служил в Храмовой Гвардии более пятнадцати лет, и это была его четвёртое посещение самого Храма. Однако за все эти годы он никогда не видел такой зимы, как эта. Никогда не видел, чтобы самые высокопоставленные чины епископата и викариата были разбиты на такие неровные группы встревоженных, слишком часто практически до смерти перепуганных людей, постоянно оглядывающихся назад, боящихся раскрыть свои истинные сокровенные мысли даже самым близким людям.

Он вежливо поприветствовал викариев, проходя мимо них. Ни один из них не ответил на его приветствие. Они просто уставились на него так, как ледяная виверна, сидящая на краю ледяного потока, могла бы наблюдать за кружащим кракеном, скользящим мимо.

Он продолжил путь по коридору, повернул за угол, спустился по короткой широкой лестнице и оказался перед закрытой дверью. Он сделал очень короткую паузу — колебание, которое скорее чувствовалось, чем было видно — а затем резко постучал.

— Да? — осведомился чей-то голос.

— Могу я поговорить с вами минутку, майор Карнейкис? — ответил Фендис. — Боюсь, это довольно важно, сэр.

Голос сразу не ответил. Затем…

— Войдите, — коротко сказал он, и двери с мистической силой бесшумно открылись, словно кто-то взмахнул рукой перед волшебным глазом, который управлял ими.

Майор Жафар Карнейкис был высоким мужчиной с рыжевато-каштановыми волосами, кустистыми бровями и тёмными глазами. Он был немного необычен тем, что одновременно занимал должность одновременно в Храмовой Гвардии и в Ордене Шуляра, и Фендис почувствовал, как его пульс слегка участился, когда он увидел вложенный в ножны меч Карнейкиса, лежащий на его столе, а не висящий на стене его служебного кабинета.

— В чём дело, Фендис? — спросил майор с ноткой нетерпения. У него был вид человека, который был чем-то озабочен. Фендис понимал это нетерпение, но всё же улучил момент, чтобы взглянуть на посыльного, сидевшего за своим столом в приёмной. Карнейкис проследил за его взглядом. Рот майора сжался, явно раздражённый намёком, но затем он поморщился и мотнул головой.

— Дайте нам минуту, сержант, — резко сказал он.

Унтер-офицер поднял глаза, затем быстро вскочил.

—Да, сэр! — Ему удалось скрыть большую часть любопытства, мелькнувшую в его глазах, когда он проходил мимо Фендиса, но часть его всё равно просочилась наружу. Как и неоспоримый проблеск облегчения, когда за ним закрылись двери, защищающие его от того, что привело Фендиса в гости к Карнейкису.

Майор посмотрел на закрытую дверь, затем снова посмотрел на Фендиса.

— Ну? — резко спросил он, и капитан глубоко вздохнул.

— Сэр, — сказал он, и голос его был более чем немного встревоженным, — я только что узнал кое-что, что… меня беспокоит. Кое-что, на что, как я подумал, надо обратить внимание надлежащего человека.

— Вы так подумали, ммм? — Глаза Карнейкиса сузились, и он склонил голову набок. — И из того факта, что вы стоите в моём кабинете, я должен предположить, что вы решили, что я и есть тот «надлежащий человек», капитан?

— В некотором смысле, — согласилась Фендис. — Во всяком случае, вы были первым, о ком я подумал. — Он позволил своему взгляду ненадолго задержаться на нашивке Карнейкиса, изображающей шуляритские меч и пламя.

— Понятно. — Карнейкис откинулся назад и скрестил руки на груди. — Очень хорошо, Фендис. Расскажите мне об этом.

— Сэр, сегодня утром я являюсь дежурным офицером Курьерской Службы, — начала Фендис, — и…

— Если вы дежурный офицер Курьерской Службы, то что вы делаете здесь, а не в своём кабинете в Пристройке? — резко прервал его Карнейкис. У него была репутация требовательного поборника дисциплины.

— Сэр, я был на своём посту, когда обнаружил заявку, которая… показалась мне странной, — сказал Фендис, явно тщательно подбирая слова. — Учитывая характер этой заявки, я чувствовал, что у меня не было выбора, кроме как передать обязанности лейтенанту Вирнану, для того чтобы придти и доложить вам об этом.

— Какая ещё заявка? — Карнейкис явно сомневался в здравомыслии Фендиса, что могло плохо сказаться на будущем капитана, но сейчас он был полон решимости.

— Сэр, это была заявка на бронирование места на утреннем буере до Лейквью. — Карнейкис нахмурился, и Фендис поспешно продолжил. — Разрешение было зарегистрировано прошлой ночью, и я, вероятно, не заметил бы её, если бы не занимался некоторыми своими обычными бумажными делами. Но причина, по которой она показалась мне странной, заключалась в том, что в списке пассажиров не было указано имя; место должно было быть зарезервировано, но не было никаких указаний относительно того, кем будут пассажиры. Поэтому я сверил её с книгой заявок, и там также не было указано имя офицера, который подписал первоначальное разрешение. Сэр, насколько я могу судить, эта заявка просто появилась, без чьего-либо официального разрешения.

— Что? — Карнейкис нахмурился ещё сильнее. — В этом нет никакого смысла.

— Именно так, сэр, я и подумал. — Облегчение Фендиса от реакции майора было очевидным. — Так что я решил проверить кое-что ещё. И, насколько я могу судить по номерам формуляров, заявка была вставлена в очередь вскоре после Лангхорнова Часа сегодня утром. Вы же знаешь, как тогда всё тихо?

— Да, да! — Сказал Карнейкис, раскрывая руки, чтобы нетерпеливо махнуть одной рукой. — Конечно, знаю. Продолжайте!

— Ну, сэр, примерно в это время ночной дежурный офицер зарегистрировал длинное сообщение от одного из викариев. На самом деле, оно было достаточно длинным — и, по-видимому, достаточно важным — чтобы викарий, отправивший его, лично принёс его в Пристройку… несмотря на то, какой ужасной была погода. — Фендис пожал плечами. — Я знаю, что в это время года погода всегда отвратительная, но прошлая ночь была особенно плохой. Он, должно быть, практически замёрз к тому времени, пока шёл от Колоннады до самой Пристройки. А поскольку комната приема сообщений обычно закрыта в это время ночи, дежурному офицеру пришлось кого-то будить, чтобы ему открыли.

— Вы предполагаете, капитан, что, пока он открывал приёмную и регистрировал это сообщение, кто-то подсунул в очередь это анонимное бронирование буера? — Фендис заметил, что в голосе Карнейкиса не было такого недоверия, как могло бы быть.

— Сэр, я думаю, что именно это и произошло, — признал капитан. Он покачал головой, и выражение его лица было явно несчастным. — Майор, я знаю, что мы не должны официально знать всё, что происходит. И, сэр, Лангхорн знает, что я не хочу совать свой нос туда, где его быть не должно! Но это просто не имеет смысла для меня, не так, как это, кажется, произошло, и, ну… при данных обстоятельствах…

Он умолк, и Карнейкис одарил его тонкой улыбкой. И всё же, как подумал Фендис, несмотря на всю её тонкость, в ней было, по крайней мере, немного одобрения.

— Я понимаю, капитан. И я… ценю деликатность вашей ситуации. Но, скажите мне, какой викарий оставил это длинное послание, чтобы отправить его в такой нечестивый час?