Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 46)

МакКеон, Трумэн и Хенке переглянулись, пряча выражение, и Хонор улыбнулась.

– Не сбивайте аппетит, – сказала она, – я думаю, вы найдёте ужин очень хорошим. Однако, леди и джентльмены, готовьтесь засидеться допоздна. Это будет рабочий ужин. Вероятно первый из многих.

– Не могла бы ты уделить мне минутку?

Хонор подняла голову и посмотрела на Мишель Хенке. Её брови поднялись, поскольку она почувствовала в вопросе нотки опасения и разочарования. Остальные флаг-офицеры покидали салон для совещаний и Хонор кинула взгляд на Брайэм. Она скосила глаза, начштаба уловила безмолвный приказ и осторожно выдворила за дверь остальных штабистов.

– Конечно же да, Мика, – ответила Хонор. – Что случилось?

Хонор позволила лёгкому беспокойству отозваться в её голосе. Хенке была одной из тех, кто давно понял, что Хонор действительно может ощущать чувства окружающих её людей, так что не имело никакого смысла прикидываться, будто она не знает, что её подруга чем-то обеспокоена. Губы Хенке дёрнулись в улыбке отчасти радостного понимания, но глаз её улыбка не коснулась.

– Я на днях кое-что узнала, – тихо сказала Хенке. – А именно обстоятельства, при которых я получила командование 81-ой эскадрой.

В её голосе было что-то странно официальное и Хонор немного нахмурилась.

– И что?

– Согласно моей информации, я получила командование потому, что ты специально попросила его для меня, – заявила Хенке и пристально уставилась на Хонор.

Хонор отвернулась и попыталась сдержать вздох. Она надеялась, что Хенке об этом не узнает. Не то, чтобы шансы на это были особенно велики.

– Это произошло не совсем так, Мика, – чуть помедлив ответила Хонор.

– Хонор, давай не будем играть такими словами, как «не совсем». Ты дёргала за ниточки, чтобы я получила командование или нет?

Хонор еще мгновение вглядывалась в Хенке, затем оглянулась по сторонам. Кроме Эндрю Лафолле и Мерседес Брайэм все вышли.

– Мерседес, Эндрю, – обратилась она, – не могли бы вы на минутку оставить нас вдвоём, пожалуйста?

– Разумеется, миледи, – ответил Лафолле и вышел за дверь вместе с начальником штаба. Хонор подождала, пока люк не скользнул, закрываясь, позади них и обернулась к Хенке.

– Хорошо, Мика, – вздохнула она. – И насколько сильно это тебя беспокоит?

– Хонор, – начала Хенке, – Ты же знаешь, как я всегда боролась против покровительства. Для меня важно, чтобы…

– Мишель Хенке, – перебила её Хонор, – в этом отношении ты самый упрямый, неподатливый, раздражительный и сверхчувствительный человек из всех, кого я когда-либо встречала. И позволю себе напомнить, что я знакома со своими собственными родителями, Нимицем и твоей кузиной Елизаветой, так что по части выбора образцов упрямства ты находишься в достойной компании.

– Это не шутка, – почти сердито произнесла Хенке, но Хонор покачала головой.

– Да, не шутка, – ответила Хонор. – И достижение этого этапа твоей карьеры, Мика, было далеко не беззаботным. – Глаза Хенке распахнулись от внезапной серьёзности голоса Хонор и та поморщилась. – Ты когда-нибудь видела раздел «Конфиденциальные примечания» своего личного дела? – спросила она.

– Разумеется нет. – Хенке казалась удивлённой очевидной непоследовательностью вопроса. – Именно поэтому примечания и называются конфиденциальными, разве не так?

– Да, так. И я не удивлена тому, что тебе даже не приходило на ум нарушить правила в этом отношении. Однако, если бы ты прочитала эти примечания, то обнаружила бы, что Бюро Кадров отметило эту твою фобию. Есть конкретное замечание, Мика, гласящее – я передаю своими словами – «Превосходный офицер, но не готовый к ускоренному продвижению по службе».

В глазах Хенке появилось что-то вроде боли и Хонор раздражённо фыркнула.

– Мика, ты не слушаешь, что я говорю. Не «непригодный», а «неготовый». То есть «неготовый принять». Всем известно, что ты двоюродная сестра королевы. Всем известно, что ты всегда отвергала всё что угодно даже отдалённо напоминающее протекцию. Мы все это понимаем, Мика. А вот чего ты, как кажется, не понимаешь, так это того, что получила бы кресло флаг-офицера по меньшей мере четыре-пять лет назад, если бы Бюро Кадров не поняло, что ты подумала бы, что получила его из-за своих связей. И что ты настолько упряма, что вероятно скорее оставила бы службу, чем приняла «протекцию».

– Это же нелепо, – запротестовала Хенке.

– Нет, не нелепо. Нелепо то, что ты сумела замедлить свою карьеру и лишить Звёздное Королевство своих умений и талантов из-за того, что в этом отношении ты – ты, Мика Хенке, Я-Знаю-Что-Я-Делаю, Дерзкая-И-Самоуверенная – страдаешь от тяжкой неуверенности в себе. Ну хорошо, так уж получилось, что я больше не в силах терпеть эту глупость.

– Хонор, ты не можешь…

– Не только могу, но и должна, – категорично ответила Хонор. – Погляди на статистику, Мика. Из нашего выпуска тридцать процентов выпускников достигли по меньшей мере младшего флагманского ранга; еще сорок процентов – капитаны, из них больше половины – капитаны первого ранга; и пятнадцать процентов погибли или ушли в отставку по медицинским показаниям. И ты серьёзно хочешь мне сказать, что если бы ты была другим человеком и оценивала офицера со своими послужным списком и достижениями, то не признала бы свои командирские способности входящими в лучшие тридцать процентов наших однокашников? Ты ведь помнишь кое-каких идиотов из нашего выпуска?

Губы Хенке дрогнули от едкости, с которой Хонор произнесла последнее предложение, но всё же она покачала головой.

– Я не утверждаю, что недостаточно компетентна для ранга коммодора или даже контр-адмирала. Что действительно меня беспокоит – это то, что я получила командование единственной в Королевском Флоте эскадрой подвесочных линейных крейсеров. Если ты не в курсе, какая за эту должность шла грызня, то я-то знаю.

– Разумеется в курсе. И прежде чем ты скажешь что-то ещё, я должна тебе сообщить, что мне пообещали эту эскадру для Восьмого флота до того, как я представила мой список кандидатов на должности командующих эскадрами. Я получила бы эти корабли вне зависимости от того, получила бы я тебя или нет. И, когда я послала запрос на тебя и Хиротаку, ты оказалась старше по службе. Именно поэтому адмирал Кортес предложил тебя в командующие Восемьдесят Первой, когда я поинтересовалась, доступна ли ты. И, прежде чем ты задашь такой вопрос, я совершенно уверена, что одной из причин, по которым он сделал это предложение, было то, что он знал о нашей дружбе. Но ты, также как и я, знаешь, что сэр Люсьен не имеет привычки выдвигать некомпетентных людей на ключевые должности только для того, чтобы подлизаться к политическим шишкам.

Хонор скрестила руки, а Нимиц высоко поднялся на её плече, наклоняя голову к Хенке.

– Время вышло, Мика. Да, ты можешь сказать, что я «дёргала за ниточки», чтобы назначить тебя на Восьмой флот, зная, что это вероятно будет означать, что ты получишь Восемьдесят Первую. И да, я сделала это специально и сделала бы это снова. Но если ты хотя бы на мгновение подумала, что я попросила бы на эту должность кого бы то ни было, если бы не считала, вне зависимости от дружбы, что это наилучший из доступных кандидатов, тогда ты меня не знаешь настолько хорошо, как полагаешь. Или, кстати, настолько хорошо, как я считаю ты меня знаешь, когда не оглядываешься, чтобы удостовериться, что никто не оказывает тебе никакого «покровительства».

Хенке взглянула на неё и Хонор ощутила непоколебимый дух правоты и желания Хенке доказать, что она заслужила каждое продвижение по службе, сопротивляющийся её признанию умом того, что всё, только что сказанное Хонор, было истинной правдой. Затем она наконец вздохнула.

– Хорошо, Хонор. Твоя взяла. Я, понимаешь ли, всё ещё чувствую себя не вполне удобно. Но должна сознаться, что я действительно, действительно не хочу уступать, однако уступаю.

– Замечательно. Это я переживу, – ответила ей с улыбкой Хонор. – И если ты всё ещё имеешь какие-то сомнения относительно случившегося, то я предлагаю тебе использовать свои сомнения в качестве причины пойти и доказать нам обеим, что ты действительно достойна командования.

Глава 16

– Миледи, прибыла леди Харрингтон.

– Спасибо, Сэнди. -Эмили Александер подняла взгляд на свою сиделку. Её кресло жизнеобеспечения стояло в любимом уголке крытого портика. Она нажала указательным пальцем правой руки на клавишу сохранения и закрыла сценарий голодрамы, к которому делала комментарии. – Пожалуйста, просите её войти. – добавила Эмили.

– Разумеется, миледи.

Тёрстон неглубоко поклонилась и вышла. Несколькими секундами спустя она вернулась в сопровождении доктора Алисон Харрингтон.

Уже в который раз Эмили поразилась, как такая крошечная женщина смогла стать матерью Хонор, учитывая рост и телосложение той. В Алисон Харрингтон, по её мнению, явно было что-то кошачье. Что-то в самообладании, постоянном равновесии и сдержанном чуть насмешливом отношении к окружающему миру. Не отстранённость – нет – но довольство тем, кто она есть, в степени достаточной, чтобы позволить всему остальному миру быть чем угодно ему. Она не очень-то была внешне похожа на Хонор, хотя совершить ошибку и не признать в ней мать Хонор было решительно невозможно. «Дело в глазах», – подумала Эмили. Единственная черта абсолютно одинаковая у матери и дочери.