Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 42)

«Что ж, я и окажусь там сегодня вечером», – сказала Хонор сама себе. И, что столь же существенно, она ощутит поддержку Эмили. Возможно, она слишком долго прожила среди грейсонцев, подумала Хонор, и её губы подрагивали в улыбке нежности и веселья. Интересно, сколько ещё мантикорцев найдет мысль провести вечер в обществе жены отца своего будущего ребёнка успокаивающей. И всё же это слово было единственным, которым Хонор могла описать свои чувства.

И её на самом деле не волновало то, насколько противоестественным это могло бы показаться ей самой в догрейсонские времена.

Глава 14

– Так, так, так… вот ты где, – приговаривал Жан-Клод Несбит.

Он несколько секунд изучал строки цифр и символов на своём мониторе, затем задумчиво нахмурился и начал крайне тщательно сохранять ключевые положения документа. Несбит убедился, что сделал всё необходимое, затем закрыл файл и вышел из «защищенной» базы данных столь же бесследно, как и проник в неё.

Несбит открыл другой файл, просматривая список того, что он собрал за три последние тяжёлые недели. Эта работа при любых обстоятельствах потребовала бы полной отдачи сил. С учётом того, что он не мог позволить себе, чтобы кто-либо из прежних подчиненных даже предположил, что он работает над совершенно неофициальным личным чёрным проектом, это стало грандиозной докукой. Однако, если он не слишком заблуждается, то теперь у него есть всё, что ему нужно.

Несбит добрался до конца списка, удовлетворённо хмыкнул и закрыл и этот файл. Это было нелегко. На самом деле он испытывал невероятное искушение продолжить работу, теперь, когда подготовительная стадия осталась позади. Но время было уже позднее, он утомился, а в своё время он достаточно насмотрелся на ошибки, совершенные из-за усталости. Кроме того, инструкции Джанколы насчёт подмены письма Гросклода с указаниями к его поверенным были выполнены ещё два месяца тому назад. Даже если с Гросклодом что-то приключится до того, как полковник выполнит оставшуюся часть работы, он в безопасности. Так что лучше делать дела неторопливо и внимательно.

Он выключил консоль, кивнул своему отражению в погасшем дисплее, и отодвинул кресло от стола. «Время отправляться в постель, – подумал Несбит, – но прежде заслуженный стаканчик на сон грядущий».

– Вы это серьёзно, шеф? – недоумённо спросила старший специальный инспектор Абрио.

– А что в моих чётко сформулированных указаниях заставило вас предположить обратное? – поинтересовался Кевин Ушер, директор Федерального Следственного Агентства Республики Хевен.

Ушер был огромным, крепко скроенным мужчиной. Даниэль Абрио, наоборот, была изящно миниатюрна. Она, как и Ушер, до работы в ФСА участвовала в Сопротивлении, и хотя и напоминала стройного подростка с каштановыми волосами, но внешность её была обманчива. Она была очень опасным «подростком»… что могли бы охотно засвидетельствовать души более десятка убитых сотрудников МВБ[24] и БГБ[25] (и намного большее число теперешних, вполне материальных, обитателей учреждений пенитенциарной системы Республики). В настоящий момент она устроилась, потягивая кофе, на углу стола Ушера. Такая же кружка кофе покоилась на подставке перед ним. Абрио была одним из самых доверенных агентов Ушера. Она знала всё насчет его мнимого алкоголизма, и возможность на время их встреч оставить маскарад была для Ушера немалым облегчением.

– Шеф, – чуть жалобно ответила Абрио, – вы же знаете, какое у вас странное чувство юмора. Ради Бога, только посмотрите, в какое положение вы поставили Джинни и Виктора! Так что да, когда вы предлагаете мне что-то вроде этого, я прежде всего задаю себе вопрос, не пытаетесь ли вы проверить, можно ли совсем заморочить мне голову?

– Моё чувство юмора ничуть не странно, – с достоинством заявил Ушер. – Вот у всех остальных – да. Однако в данном конкретном случае, Дэнни, я серьёзен как инфаркт.

– Боже мой. – Абрио опустила свою чашку, её улыбка растаяла. – Так вы действительно серьёзно?

– Да, и хотел бы, чтобы это было не так.

Абрио ощутила, как её желудок сжался в ком заледеневшего свинца. Она поставила чашку и отодвинула блюдце от себя.

– Позвольте мне сформулировать, Кевин, – очень тихо произнесла Абрио. – Вы говорите мне, что считаете, будто мы, вероятно, снова воюем с манти не потому, что они сфальсифицировали нашу дипломатическую переписку, а потому, что это сделали мы?

– Да. – Всегда глубокий голос Ушера скрежетал подобно камнедробилке. Он глубоко вздохнул. – Я не утверждаю, что убеждён, будто случилось именно это, однако я боюсь, что так может быть, Дэнни.

– Почему? – потребовала ответа та.

– Отчасти из-за сообщений Вильгельма. – Ушер откинулся в своём парящем кресле. – После ликвидации организации Сен-Жюста мы потеряли многих из наших лучших источников информации, однако ему всё же досталось несколько информаторов в мантикорском министерстве иностранных дел. Не таких высокопоставленных, как раньше, но достаточно серьёзных, чтобы слышать частные разговоры постоянных помощников заместителей министра. И согласно им, каждый – каждый, сверху донизу – убеждён, что это сделали мы.

– Это может не значить ничего, – возразила Абрио. – Успешное проведения подобного мероприятия потребовало бы очень высокого уровня секретности. Кроме того, это было проделано правительством Высокого Хребта, а не теперешним. Так что к настоящему времени все участвовавшие в этом, вероятно, так или иначе оставил службу.

– Согласен. Однако люди, которые настолько убеждены в том, что в этом дельце повинны мы, это те, кто сменил приспешников Высокого Хребта. Все остальные сплетни, какие только донесли до нас источники Вильгельма, до последних мелочей подтверждают необычайное презрение, которое они испытывают к своим непосредственным предшественникам. Если бы была даже наималейшая возможность, что хоть кто-то из компании Высокого Хребта был причастен к подтасовкам, кто-нибудь к настоящему времени это бы уже откопал. Дэнни, ты ведь также как и я знаешь, что неизбежно незнамо из каких щелей вылезают любители теории заговоров. Если учесть безрассудную ненависть, которую большинство мантикорцев испытывают по отношению к кому угодно хотя бы отдаленно связанному с правительством Высокого Хребта, то кто-нибудь из этих конспирологов наверняка использовал бы любую зацепку, даже если бы это была одна из тех самых вызывающих содрогание городских легенд «без балды», чтобы поделиться ею с коллегами во время перекура. Но никто не обронил об этом ни слова. Никто.

– Гммм… – Абрио пощипала свою нижнюю губу и пожала плечами. – Может и так. Но должна вам сказать, шеф, что это звучит чрезвычайно необоснованно.

– Я же сказал, что это только часть доводов, – напомнил ей Ушер. – Есть и другие факторы – можно сказать витают в воздухе. Одним из них является то, насколько хорошо я знаю наших собственных деятелей.

– Шеф, я и сама ненавижу Джанколу до глубины души. И что бы он ни натворил, я ничуть бы не удивлюсь. Но, как бы мне ни хотелось представить его в качестве виновника случившегося, я полагаю вы всё же преувеличиваете. Во-первых, он умён. Он должен осознавать, что рано или поздно победитель, кто бы им не оказался, наложит свои лапы на дипломатические архивы другой стороны. Во-вторых, как бы я его ни презирала и подозревала, я не могу представить себе его преднамеренно развязывающим войну только лишь для удовлетворения собственных политических амбиций. Особенно, когда нет возможности быть уверенным, что мы собираемся выиграть эту хрень. И, в третьих, каким таким образом он мог бы провернуть это так, чтобы больше никто в госдепе не понял, что Джанкола внёс правки в исходные тексты дипломатических нот?

– Я никогда не говорил, что Джанкола дурак, – спокойно ответил Ушер. – И, отвечая на твои первое и второе замечания, я никогда не утверждал, что он намеревался развязать войну. Если мои параноидальные подозрения верны, он намеревался создать кризис, который смог бы успешно «разрешить» в качестве демонстрации собственной компетентности и непоколебимости, чтобы усилить свои позиции к тому моменту, когда, несколько лет спустя, он выдвинет свою кандидатуру на президентский пост. Если бы он осуществил именно то, что, как я полагаю, планировал, войны бы не было и ни одна из сторон не получила бы доступа к архивам другой. Вероятно, прошли бы по меньшей мере десятки лет, прежде чем кто-либо получил возможность сравнить оригиналы.

– Может и так, но всё ещё остается вопрос, как он мог это провернуть. – покачала головой Абрио. – В любом случае он должен был подменить оригиналы нот манти после того, как они были получены и зарегистрированы. И, учитывая то, что манти опубликовали в качестве своей версии нашей корреспонденции, он должен был изменить и её по сравнению с теми вариантами, которые видели до отсылки президент и остальные члены кабинета.

– Фальсификация исходящей переписки не представляла бы затруднений, – ответил Ушер. – У него есть личный, прямой доступ к переписке. В конце концов, он же госсекретарь! Ещё у него есть доступ к внутреннему учёту госдепартамента, механизму уничтожения записей и системам безопасности. И, да, – Ушер взмахнул рукой, останавливая попытавшуюся перебить его Абрио, – я знаю, что Джанкола должен заламывать руки после того, как манти опубликовали свою версию документов. В конце концов, наш «специальный посланник» тоже имел доступ к документам, реально переданным Мантикоре. Он должен знать, на самом ли деле они опубликовали именно те документы, которые он передал. Однако мистер Гросклод не сказал ни единого слова в подтверждение. Это означает или что опубликованные манти документы на самом деле поддельные, или…