Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 131)

Хенке многозначительно глянула на Нимица, который приподнял голову, комфортабельно развалившись на спинке кресла Хонор.

– Какую повестку дня она предлагает?

– Это одна из странностей её предложения, – сказала Хенке. – В основном она оставляет её открытой. Очевидно, что ей нужен мирный договор, но никаких специальных условий она не выдвигает. По-видимому, наедине с Бет она готова обсудить любой вариант.

– Существенное изменение их позиции, по крайней мере на мой взгляд, – заметила Хонор.

– Не хочется признавать, но ты вероятно в этом разбираешься лучше меня, – призналась Хенке и пожала плечами со слегка застенчивой улыбкой. – Я старалась уделять политике больше внимания, после того, как ты меня отчитала, но она определенно не входит в сферу моих главных интересов.

Хонор окинула ее раздражённым взглядом и покачала головой. Хенке встретила её взгляд без особого раскаяния и снова пожала плечами.

– На самом деле это наверное хорошо, что из нас двоих именно ты больше интересуешься политикой и дипломатией. – сказала она.

– Почему?

– Потому, что одним из особых условий предложения Причарт было чтобы ты приняла участие в предлагаемой ею конференции.

– Я? – удивленно моргнула Хонор, а Хенке кивнула.

– Ты. У меня создалось впечатление, что предложение включить тебя в процесс переговоров могло изначально исходить от Томаса Тейсмана, но я не уверена. Причарт, однако, заверила меня, что ни она, ни кто-либо еще в её администрации не имеют ничего общего с попыткой твоего устранения. Хочешь – верь, хочешь – не верь.

– Полагаю, ей практически по любому пришлось бы сказать это, – задумчиво произнесла Хонор, напряжённо обдумывая предложение Причарт. Она наклонила голову. – Она что-нибудь говорила по поводу Ариэля или Нимица?

– Нет, не говорила… и, думаю, это немаловажно, – ответила Хенке. – Они конечно же знают, что и ты, и Бет были приняты. Очевидно, что у них на вас обеих собрано обширное досье. Уверена, что они не пропустили ни статей, ни презентаций касавшихся возможностей котов, появившихся после того, как те решились выйти на свет.

– Что по сути дела означает, что она приглашает нас привезти на встречу парочку пушистых детекторов лжи.

– И я об этом подумала. – кивнула Хенке. – Полагаю, всё-таки возможно, что они не сделали для себя такого вывода, но не нахожу это очень вероятным.

– Как и я. – Хонор уставилась вдаль, раздумывая. Затем вновь повернулась к Хенке.

– Интересно время выбрано. У нас тут одновременно действуют несколько обстоятельств.

– Знаю. И Причарт тоже знает, – сказала Хенке. Хонор вопросительно посмотрела на нее и та фыркнула. – Она позаботилась удостоверится, что я знаю, что они знают об этой проблеме в Талботте. Причарт особо отметила, что делает свое предложение в момент, когда, как и она, и её советники прекрасно осознают, мы разрываемся между проблемами. Вслух она конечно не сказала, что вместо приглашения на переговоры они могли бы прислать флот.

– Да уж, и правда могли бы.

– А из Скопления есть какие-нибудь новости? – с нетерпением поинтересовалась Хенке.

– Нет. И ещё десять-одиннадцать дней из Моники мы ничего не получим. Отчасти поэтому я назвала выбранный момент интересным. Исходя из шансов на то, что новости могут оказаться хорошими, я приказала обновить планы операции «Санскрит»… это продолжение рейдов «Плодожорки», – пояснила Хонор увидев как поползли вверх брови Хенке, – с предполагаемым сроком начала в двенадцать дней считая с завтрашнего. Ну, – она вызвала отображение даты и времени в искусственном глазу, – уже на самом деле с сегодняшнего.

– Ты думаешь о том, как Сен-Жюст сорвал «Лютик», предложив Высокому Хребту прекращение огня.

– Скорее я думаю о том, что Елизавета непременно это припомнит, – ответила Хонор, покачивая головой. – Если только их разведка не проникла гораздо глубже, чем я готова допустить, они не могут знать расписания наших операций. Ну, они вероятно подозревают, что, когда пришло сообщение от Хумало, Восьмой Флот должен был вот-вот возобновить свои операции, предполагая, что он их вообще собирался возобновлять. И они вполне могли прикинуть, что мы вскоре получим новости от него. Но тебя они отослали практически в тот же самый день, когда известие о том, что мы перебросили в Скопление часть Флота Метрополии, должно было достигнуть Хевена. Для меня это выглядит так, словно они среагировали со всей возможной скоростью, чтобы воспользоваться представившимся случаем затеять серьёзные переговоры. Только боюсь в мыслях Елизаветы это слишком уж будет резонировать со случившимся с «Лютиком».

– Она в отношении хевов ведет себя не вполне здраво, – признала Хенке.

– Боюсь, у неё есть на то основания, – сказала Хонор. Хенке, казалось, была этим удивлена и Хонор покачала головой, задавая себе вопрос: а всё ли та знала об отношениях своей семьи с разнообразными хевенитскими режимами?

– Ну, надеюсь она на этот раз волю своей злобе не даст, – через секунду добавила Хенке. – Видит Бог, я её люблю, и она – один из самых сильных монархов, какие у нас были, но этот её темперамент!.. – настала очередь Хенке качать головой.

– Я знаю, что все её считают боеголовкой со спуском мягче перышка, – несколько нетерпеливо произнесла Хонор, – и даже я признаю её одной из самых злопамятных из известных мне личностей. Но она, знаешь ли, не слепа, когда дело доходит до ответственности главы государства!

– Хонор, не стоит защищать её от меня! Я просто пытаюсь быть реалисткой. Факт то, что темперамент у неё адский, и ты не хуже меня знаешь, как она терпеть не может поддаваться нажиму, даже со стороны людей, которые, как она знает, желают лучшего. А, говоря о нажиме, Причарт озаботилась дать мне понять, что она понимает, что происходящее в Скоплении развязывает Республике руки, говоря дипломатически. Мало того, – добавила Хенке со смесью раздражения и неохотного восхищения, – она просила меня известить Бет, что завтра в Новом Париже она сделает официальное заявление, поставив Республику и галактику в целом в известность о сделанном ей предложении.

– О, здорово. – Хонор откинулась, легонько прижавшись затылком к теплому, пушистому боку Нимица. – Умный ход. Ты права: Елизавету это должно возмутить. Но она и сама игрок на поле межзвёздной дипломатии. И неплохой, на самом-то деле. Не думаю, что подобный ход её удивит. И сильно сомневаюсь, что возмущение по этому поводу сыграет решающую роль при принятии решения.

– Надеюсь ты права. – Хенке отхлебнула кофе и опустила чашку. – Надеюсь ты права, – повторила она, – поскольку как бы я ни старалась оставаться циничной, мне кажется, что Причарт настроена серьёзно. Что она действительно хочет сесть вместе с Бет и договориться о мире.

– Тогда давай надеяться, что у неё получится, – тихо сказала Хонор.

– А я думаю, что доверять им можно не больше, чем руками приподнять супердредноут! – гневно воскликнула Елизавета Третья.

Для восприятия Хонор её эмоции выглядели как чёрное грозовое облако, зависшее в уютной комнате для совещаний Дворца на Королевской Горе. Никто больше из людей этого чувствовать не мог, но все древесные коты, очевидно, прекрасно это ощущали. Она потянулась погладить Нимица по спине и увидела, что принц Джастин делает то же самое с Монро. Полуприжатые к голове уши Ариэля были прекрасным индикатором эмоций королевы, а еще Хонор чувствовала, как Саманта, сидевшая на спинке кресла Хэмиша, крепится, сопротивляясь им.

– Ваше величество… Елизавета, – произнес Вильям Александер, – никто не требует от вас доверять им. Безусловно не на том основании, что они вернули Мишель и что Причарт хочет с вами встретиться. Вопрос не в том.

– Нет, именно в этом! – возразила Елизавета.

– Нет, ваше величество, – твёрдо возразил сэр Энтони Лэнгтри. Королева зверем посмотрела на него и он пожал плечами. – Вилли прав. Вопрос состоит в том, что для нас лучше: говорить с ними, или стрелять в них, пока мы не знаем, что происходит в Скоплении.

– Но мы будем знать через неделю, или около того!

Хонор очень предусмотрительно не стала вздыхать. За четыре дня, прошедшие с момента их с Мишель Хенке возвращения со Звезды Тревора на Мантикору, Елизавета проявила гораздо больше непреклонности, чем она надеялась.

– Елизавета, – успокаивающе вступила Хонор, – получить известия мы сможем самое раннее через четыре дня. Это предполагая, что Терехов отправил курьера в течении двадцати четырех часов с момента его прибытия к Монике. Но то, что вестей от него ещё нет – это плохой знак и вы это знаете.

Елизавета перевела взгляд на неё и Хонор пожала плечами.

– Прошло две недели с того момента, как последний отправленный им курьер известил нас, что «Копенгаген», вернувшись в точку рандеву после разведки Моники, по крайней мере отчасти подтвердил его подозрения.

– И? – спросила Елизавета, когда Хонор сделала паузу.

– Этот же курьер известил нас, что Терехов двинулся дальше и практически наверняка вторгся в пространство Моники. Предположим, что ему удалось осуществить свой план не сделав ни единого выстрела, и мониканцы согласились остановить свои приготовления, в чём бы они ни заключались, до тех пор, пока мы не убедимся, что направлены они не против Скопления. Это лучшая новость, которую мы можем получить на следующей неделе.