Дэвид Вебер – Любой ценой (страница 101)

– Но что я хотел сказать, – продолжил он более нормальным тоном через пару секунд, – что пронаблюдав за происходившим, я могу понять, почему кто-то, кто не понимает как ты можешь заглянуть в голову кого-то другого, может отрицать возможность того, что лейтенант Меарс пытался сопротивляться. Хонор, он двигался так быстро, так плавно. Как будто не просто заранее планировал сделать то, что сделал, но и предварительно потренировался. Не знаю, понимаешь ли на самом деле ты сама, насколько быстры твои рефлексы. Ты же убила его за долю секунды до того, как он бы убил тебя. И не думаю, что кто-то еще смог бы это повторить, с пульсером в протезе или нет.

Хонор посмотрела на затянутую в перчатку левую руку.

– Я знаю, что все произошло быстро, – сказала она. – Если бы у меня была еще хоть доля секунды – если бы я успела еще хоть что-то, кроме как выкрикнуть имя Саймона – быть может…

Она остановилась и заставила себя глубоко вдохнуть.

– Я постоянно задаю себе вопрос: не лучше ли было вообще не кричать, – произнесла она, признаваясь Хэмишу в том, в чём не была уверена, что смогла бы признаться самой себе. – Не отвлекла ли я его? Не заставила ли взглянуть на меня, как раз не туда, куда надо, когда он мог бы что-то увидеть, что-то заметить? – Она взглянула прямо в глаза Хэмишу. – Он погиб из-за меня?

– Нет. – уверенно помотал головой Хэмиш. – Да, ты возможно отвлекла его, но отвлекла от чего? От наблюдения за тем, как молодой человек, как буквально тысячу раз до того, заходит на флагманский мостик по совершенно законному делу? – он еще раз помотал головой. – Даже грейсонский телохранитель не предвидел бы чего-то подобного, любимая.

– Но он был моим другом, – прошептала Хонор. – Я… любила его.

– Знаю.

Настала очередь Хэмиша обнять её, чтобы успокоить.

– Тем не менее, – продолжил он, – то, что ты до последнего момента ничего не заподозрила, позволяет мне сделать пару выводов.

– А именно?

– Во-первых, он никак не мог быть агентом хевов. Он бы не смог скрывать это от тебя – и от Нимица – все это время. Во-вторых, что бы с ним ни произошло, но это не психокоррекция.

– Почему нет? Я имею в виду, почему ты в этом так уверен?

– Отчасти из-за того, что Мэндел прав, каким бы тупоголовым он ни был. Для коррекции требуется время. Много времени, даже если не брать во внимание всю ту защиту, которой у нас снабжают военных. И, отчасти, из-за того, что тот, кто подвергся коррекции, знает об этом. На каком-то глубинном уровне он осознает, что не вполне контролирует свои действия. По правде говоря, я быстренько слетал на Сфинкс, к дому твоих родителей, чтобы Саманта смогла проконсультироваться с певцами памяти клана Яркой Воды насчет попытки покушения на королеву Адриенну.

– Знаешь, а я ведь забыла об этом случае, – огорчённо заявила Хонор.

– У тебя было множество проблем, – успокоил ее Хэмиш. – Саманта получила песню памяти обо всём том эпизоде. Она гласит, что убийца знал что с ним происходит всё то время, когда находился в ментальной досягаемости Дианкехта[33]. Это не было как… щелчок выключателя. Дианкехт засек его ещё до того, как тот увидел принцессу, и понял, что происходит что-то ужасно неправильное в тот самый момент, как почувствовал его мыслесвет. Что в нашем случае было совершенно не так.

– Да, не так, – согласилась Хонор. – Он был вполне жизнерадостным, когда заходил. Все было нормально, точно так, как и должно было быть. А затем, внезапно, он схватил пульсер Саймона.

– То есть он не был скорректирован, – задумчиво произнес Хэмиш, – но был запрограммирован.

– Полагаю, можно сказать и так. Но как это возможно? – покачала головой Хонор. – Именно этот вопрос я задаю себе снова и снова. Как, во имя всего святого, кто-то может запрограммировать человека, причём так, чтобы тот даже этого не подозревал?

– Ответа на этот вопрос я не знаю, – мрачно сказал Хэмиш, – но вот тебе еще один. Почему это случилось сейчас? Почему не раньше?

– Ты имеешь в виду, что бы с ним не произошло, это должно было случиться во время последнего визита на Мантикору?

– Скорее всего, хотя весь его визит был пропущен следователями через мелкое сито и ничего выбивающегося из нормы обнаружено не было. И, оставив на секунду этот вопрос в стороне, почему в тот момент, в том месте? Почему не во время заседания штаба, или во время ужина, на который ты его пригласила?

– Может быть представилась возможность, – задумчиво сказала Хонор. Хэмиш взглянул на нее и она пожала плечами. – Думаю, это был первый же случай, когда в одном месте в одно время оказались он, я и один-единственный телохранитель. Или, по крайней мере, единственный, к которому он мог подойти на длину руки по причине столь естественной, что даже грейсонский телохранитель не усмотрел бы в этом ничего необычного.

– А почему это должно быть так важно?

– Потому, – мрачно ответила она, – что среди моего постоянного окружения вооружены только телохранители. Чтобы убить меня, ему, во-первых, нужно было оружие, и, во-вторых, требовалось… обезвредить мою охрану. Выхватив оружие у Саймона, он добился и того, и другого.

– Понимаю, – нахмурился Хэмиш и пожал плечами. – Может быть ты тут что-то нащупала. Не знаю. Зато я знаю, где уже был подобный инцидент раньше.

– Где… А! Полковник Хофшульте!

– Именно. Пат Гивенс уже отправила андерманцам просьбу поделиться информацией о деле Хофшульте, поскольку тот случай выглядит чрезвычайно похоже. Абсолютно доверенный, абсолютно лояльный, давно служивший принцу человек внезапно меняется и пытается убить принца Хуана и всю его семью. Я так понимаю, что они тщательно расследовали возможность того, что он был скорректирован, но Хофшульте не пропадал из виду достаточно надолго, чтобы это могло произойти. Что, опять-таки, выглядит в точности также, как то, что произошло здесь.

– Но зачем хевенитам пытаться убить андерманского кронпринца? – озадаченно спросила Хонор.

– Не могу сказать, – признал Хэмиш. – Я просто вижу, что modus operandi[34] в обоих случаях похож до чрезвычайности. Я мог бы, пожалуй, понять некую выгоду для них от убийства принца сейчас, когда анди наравне с нами вступили в войну, но тогда? – он покачал головой. – Конечно, тогда их разведкой заправляла госбезопасность. Может быть у них был какой-нибудь мотив, который нам просто не приходит в голову.

– Трудно себе такое представить, – задумчиво произнесла Хонор. – Интересно…

– Что интересно? – переспросил ее Хэмиш через несколько секунд.

– Что? А! – Хонор встряхнулась. – Я просто задумалась, а не может ли оказаться, что кто-то другой разработал технику, которая позволяет делать подобные фокусы, и теперь работает по заказу?

– Возможно. – заключил Хэмиш. – Действительно, достаточно возможно. Потому что я не могу себе представить, у кого еще кроме хевов есть для подобного и ресурсы, и мотивация.

– Я тоже, – согласилась Хонор, но выражение ее лица было обеспокоенным.

Да, убийство всегда было излюбленным тактическим приемом Народной Республики, при МВБ ли, или при Госбезопасности. Но подобная тактика никак не ассоциировалась у неё с Томасом Тейсманом. С другой стороны, Элоиза Причарт вышла из хевенитского Сопротивления, а её Апрелистам приписывали не один десяток убийств ключевых личностей из Законодателей и персонала МВБ. И как ни крути, но Хонор, как командующий флотом союзников, который причинил наибольший урон как гражданским, так и военным Республики, явно была законной военной целью.

А наемный убийца не делает свою жертву более мертвой, чем попадание лазера с ядерной накачкой.

– Ну, – наконец нарушил тишину Хэмиш, – ещё одной причиной моего визита сюда было передать тебе, что если ты хочешь, чтобы Мэндела убрали, то его уже нет. Хотя Пат будет признательна, если ты в следующий раз станешь действовать по стандартным каналам. А ещё она мне намекнула, что если он перешел черту, а не просто был туп как дерево, то она присмотрит, вдобавок, чтобы на этом его падение не закончилось.

– Нет. – Хонор помотала головой. – Нет, как бы ни желала этого злая сторона моей натуры, но всё дело было в том, что он оказался… нечутким к новым гипотезам.

– Бог ты мой, как дипломатично сформулировано, – промурлыкал ее муж и криво усмехнулся. – Её вторым вопросом было: приемлема ли для тебя кандидатура коммандера Саймон?

– Да. Говорить с ней из-за её фамилии – все равно что бередить свежую рану, но она гораздо менее предубеждена, чем Мэндел. Нельзя сказать, что она согласна со мной – пока, по крайней мере – но и возможности такой она не отрицает. И пока что не зациклилась ни на какой из теорий. И, по-видимому, она верит тому, что в последние годы ксенологи говорили о котах и их способностях.

– Замечательно, поскольку в таком разе я хочу, чтобы Саманта поговорила с ней. Полагаю не стоит надеяться, что она владеет языком жестов?

– Нет, не владеет.

– Жаль. В таком случае, наверное, мне придется переводить. – пожал плечами Хэмиш. – Может выйти интересная беседа, особенно когда Саманта расскажет ей о песне памяти про королеву Адриенну. И у меня, по крайней мере, будет чувство, что я хоть что-то делаю, чтобы прищучить ублюдков, пытавшихся убить мою жену.

На последнем предложении в его голосе зазвучала сталь, и Хонор почувствовала гнев – и страх – кроющиеся за этим.