Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 154)

Адимсин кивнул. Новая тактика графа Рейнбоу-Уотерса специально предусматривала отступление от открытой линии траншей во время артиллерийского обстрела, а затем повторное занятие ее после прекращения обстрела, и, несмотря на то, что 2-я рота подверглась обстрелу, он знал, что ее потери были бы намного хуже, если бы люди были на открытом месте во время ураганного обстрела. Вопрос заключался в том, применять ли ему остальную часть новой тактики или нет. Отойти ли ему назад, чтобы занять передовые линии траншей, или уступить их и сосредоточиться на последней линии, здесь, у бункеров.

Он прислушивался к снарядам еретиков, продолжавшим падать не на позиции 2-й роты, а позади нее, создавая стену огня и стали, чтобы помешать резерву дивизии прийти к нему на помощь, и его рот был мрачной, жесткой линией.

Оуин прав, — холодно сказал он себе, — первая линия почти исчезла. О, я, вероятно, мог бы вовлечь в это мальчиков — и отступить, с любым из них, кто выживет, — не потеряв столько людей из-за передвижных угловых пушек, как он предлагает. Вот для чего нужны коммуникационные траншеи, и не могли же они все быть уничтожены! Но мы должны были удерживать позиции только до тех пор, пока не подойдет резерв, а этого не произойдет, когда эти проклятые снаряды вырывают ад из боковых дорог позади нас. Кроме того, у меня осталось недостаточно людей, чтобы управлять ими, даже если они все еще там! Так что остаются только линии на этой стороне долины, и у меня тоже не осталось достаточно людей, чтобы справиться с ними обеими.

Передняя линия имела меньшую защиту над головой еще до того, как еретики вышибли из нас все дерьмо, но у нее также лучшее поле огня до восточного гребня. Видимость паршивая из-за всего этого дыма, но еретикам приходится ослаблять обстрел, даже с их передвижных орудий, если они посылают свою собственную пехоту. Так что у нас все еще может быть шанс увидеть их силуэты, когда они перевалят через гребень.

Все это было правдой, но глубоко внутри он знал настоящую причину, по которой он не собирался возглавлять эту передовую линию.

Если я продвину их так далеко вперед, и эти ублюдки снова начнут обстреливать нас, я потеряю половину оставшихся у меня парней, прежде чем они вернутся в свои бункеры.

Он не мог этого сделать. Он просто… не мог.

— Отзови их, Оуин, — сказал он. — У нас недостаточно людей для первоначального плана обороны, а полковник Флиминг и епископ воинствующий Стивин не пришлют нам никакого подкрепления из-за этого. — Он ткнул большим пальцем через плечо в завесу смерти, грохочущую между его людьми и остальной частью отряда Холи-Лэнгхорн. — Мы займем позицию здесь, на линии бункеров. И убедитесь, что у нас впереди много ручных бомб. Во всем этом дыму у них, вероятно, будет такая же дальность стрельбы, как и у наших винтовок.

— Тсссс! Прямо здесь, сэр, и смотрите под ноги! — прошипел капрал Тиминс.

Лейтенант Грейгэр Охиджинс, командир 2-го взвода 1-й роты 1-го добровольческого полка Гласьер-Харт, застыл. Зэкери Тиминсу, помощнику командира 1-го отделения сержанта Брейсина Мактэйвиша, было далеко за сорок — с точки зрения Охиджинса, это было немногим лучше семидесятилетнего человека. Однако он также был проницательным, твердым, уравновешенным и невозмутимым, и он сам был бы офицером, если бы не был практически неграмотным. Если Тиминс хотел, чтобы он был осторожен со своими ногами, тогда он, черт возьми, должен быть осторожен со своими ногами!

— Хорошо, сэр! — Тиминс вынырнул из дыма с щербатой ухмылкой. — Наши маркеры стоят, сэр, и Брейсин передал, чтобы я сказал вам, как мы гордимся инженерами. Получили четкий путь, размеченный через первый пояс. Только это проход из «подставок для ног», вроде как сложенных по бокам, так что вам лучше оставаться посередине дорожки.

— Ценю это, Зэкери, — сказал Охиджинс. — Неизвестно, куда бы я поставил свои ноги, если бы шел, насвистывая и попивая пиво.

— Вот почему я здесь, сэр, чтобы уберечь вас от неприятностей, — ответил Тиминс с еще более широкой улыбкой, и Охиджинс покачал головой. Затем он оглянулся через плечо на Климинта Отула, сержанта своего взвода.

— Передай назад, Климинт, — сказал он гораздо серьезнее. — Отсюда гуськом, и мы остаемся прямо в середине полосы!

— Понял, — признал Отул с типичной неформальностью Гласьер-Харт, и Охиджинс снова двинулся вперед, следуя по пятам за Тиминсом.

Звуки «крамп, крамп, крамп» разрывающихся дымовых снарядов неуклонно откатывались с запада, становясь все громче по мере приближения. В дыму, падающем с этой стороны гребня, не было осколков или разрывных снарядов — или, черт возьми, их не должно было быть, — и саперы расчистили несколько полос через пояс «подставок для ног».

Он прошел мимо пары неподвижных тел в чарисийской униформе, и его рот сжался. Эти саперы заплатили высокую цену за выполнение своей задачи, но он знал, что эта цена была бесконечно мала по сравнению с тем, что было бы без массированной артиллерийской поддержки, которую они получили, и дым, вероятно, был даже более ценным, чем фугасы и осколки. Саперы обучались находить и обезвреживать «подставки для ног» в полной темноте — если уж на то пошло, добровольцы Гласьер-Харт тоже обучались этому, — но это всегда было сложно и слишком часто обходилось дорого. Вот почему минометные расчеты подразделений поддержки пехоты тащили с собой такое огромное количество дымовых шашек. С такими шашками и винтовками, прикрывающими поля «подставок для ног», саперы могли выполнять свою опасную работу при дневном свете.

Конечно, всегда есть второй пояс на другой стороне холма, — напомнил он себе, — но в этот самый момент саперы должны были работать над ним.

Он добрался до гребня и обнаружил сержанта Мактэйвиша, ожидающего вместе с остальными солдатами 1-го отделения, рассредоточенными по обе стороны, с поднятыми головами и оружием наготове.

— Рад видеть тебя, Брейсин, — сказал он.

— И я вас, сэр. Видите, Зэкери доставил вас сюда целым и невредимым.

— По крайней мере, пока. Какова ситуация внизу?

— Пока точно не знаю, сэр. Все еще жду…

— Канир! — внезапно рявкнул один из стрелков, и сержант замолчал.

— Стейнейр! — раздалось в ответ, и рядовой, бросивший вызов, расслабился — по крайней мере, немного, — когда ему ответили соответствующим паролем.

— Подходите, — позвал он, и из дыма материализовалась фигура.

Сержант саперов был очень осторожен в том, как он подходил к изготовившимся стрелкам Мактэйвиша, несмотря на приглашение. Затем он увидел Охиджинса, быстро подбежал к нему и отдал честь.

— Освободил для вас полосу движения к полосе препятствий, лейтенант, — сказал он.

— Хорошо! — Охиджинс кивнул и повернулся, когда прибыл взводный сержант Отул вместе со 2-м отделением сержанта Тимити Олири.

— Четвертое и пятое прямо за нами, сэр, — сказал Отул, предаваясь тому, что для него было оргией формальностей.

— Тогда, думаю, нам пора последовать за сержантом сюда, — Охиджинс указал на инженера, — и приступить к делу.

Лейтенант Адимсин и его оставшиеся люди заняли свои позиции, в то время как снаряды передвижных угловых орудий продолжали свистеть вокруг них. Защитные отсеки в передних стенках их траншей вкупе с тем, что осталось от мешков с песком над головой, обеспечивали разумное прикрытие от брызг шрапнели из мелких снарядов. Другое дело, если бы один из разрывных снарядов попал прямо в одну из траншей, но это было маловероятно, несмотря на то, что на них все еще обрушивался шквал огня.

По крайней мере, они больше не подвергались разрушительному огню тяжелых орудий еретиков. Адимсин был благодарен за это, но это было очень неоднозначное благословение. Единственная причина, по которой тяжелые орудия перестали бы их обстреливать, заключалась в том, что пехота еретиков двигалась в атаку.

Хотел бы я, черт возьми, чтобы у нас был гребаный ветерок! Что-нибудь, что могло бы развеять проклятый дым.

Дымовая завеса была похожа на худший туман, который он когда-либо видел — когда-либо воображал, — и по крайней мере половина снарядов переносных угловых орудий, падающих на его позицию, предназначались исключительно для того, чтобы пополнять дым всякий раз, когда он даже выглядел как редеющий. И это означало…

Насколько мог судить лейтенант Охиджинс — что было далеко не так хорошо, как он предпочел бы рассказать, благодаря спасительному дыму, который завел их так далеко, — 2-й взвод был там, где и должен был быть… плюс-минус несколько десятков ярдов. Крупномасштабные карты, подготовленные отделом картографии корпуса воздушных шаров, оказали огромную помощь при первоначальном подходе, но как только 2-й взвод вошел в изрытую кратерами пустыню основной зоны обстрела, они стали намного менее полезными. Казалось, больше не было никаких узнаваемых ориентиров или топографических особенностей, и он был вынужден надеяться, что инженерам удалось сохранить свои ориентиры, когда они расчищали «подставки для ног».

Он был удивлен, обнаружив вторую траншею храмовых мальчиков безлюдной, когда они добрались до нее. Она обстреливалась почти так же сильно, как и первая, и во многих местах была более чем наполовину разрушена, но, когда он соскользнул в траншею с револьвером в руке, он был впечатлен тем, насколько хорошо она выдержала, учитывая все обстоятельства. Она все равно представляла бы собой сложную боевую позицию, а некоторые воронки позади и перед ней были достаточно глубокими, чтобы обеспечить очень эффективные импровизированные оборонительные позиции для ее поддержки.