Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 124)

Капрал присоединил к гранате прочный отрезок горючего шнура, который разматывался с катушки, прикрепленной к его снаряжению. Позади них уже было разложено четырнадцать гранат, соединенных одним и тем же быстрым фитилем, и Харлис убедился, что фитиль прочно воткнут в землю между пятнадцатой гранатой и отрезком, все еще разматывающимся позади Сигзби. Теоретически, когда придет время, зажжется горючий шнур, и каждая из гранат, находящихся вдоль него, взорвется, забрав с собой «подставку для ног». Предполагая, что это не удалось, флаг должен предупредить любого наступающего чарисийского пехотинца о присутствии «подставки». И если предположить, что это не удалось, клин должен предотвратить вдавливание перемычки и срабатывание этой чертовой штуки, даже если какой-нибудь бедняга наступит прямо на нее.

Теперь, если там просто нет резервной копии перемычки, которую я упустил из виду, мы в ударе, — подумал Харлис.

— Ладно, думаю, мы отдохнули достаточно долго, — прошептал он.

— По крайней мере, мне так кажется, сэр, — тихо заметил другой голос, едва слышный из-за тихого вздоха ветра, из темноты слева от них, где капралу Алвину Адамски и рядовому Жону Вирнину было поручено очистить северный фланг их полосы. — Не хочу, чтобы это прозвучало так, будто я жалуюсь, — продолжил Адамски, — но вы с Неуклюжим поднимаете ужасный шум.

— Это потому, что некоторые из нас действительно находят проклятые вещи Шан-вей, — немного многозначительно прошептал Харлис в ответ, и Сигзби кисло усмехнулся. — Только не говори мне, что ты позволишь офицеру найти их больше, чем у тебя!

— Это кажется неестественным, не так ли? — Адамски подтвердил это.

— Чертовски верно, что так и есть. И думаю, мы подобрались достаточно близко, чтобы, вероятно, было бы хорошей идеей держать рот на замке, Алвин.

— Хорошая мысль, сэр, — прошептанный ответ Адамски был почти невозможен для слуха даже с расстояния менее двадцати футов, и Харлис хмыкнул в мягком одобрении, когда снова медленно пополз вперед. Предостережение, вероятно, не было действительно необходимым… пока, по крайней мере. По его расчетам, они все еще находились по меньшей мере в двухстах ярдах от самых передовых постов подслушивания доларцев. Но всегда было возможно, что его оценка была неверной… или что они решили перенести свои пикеты вперед, просто чтобы усложнить ситуацию. Это было то, что, вероятно, сделали бы раздражающе компетентные ублюдки, хотя они не хотели бы слишком далеко заходить к своим собственным «подставкам для ног».

Что ж, если наши «собаки» идут по расписанию, у них будет что послушать в любую минуту, где бы они, черт возьми, ни находились, — размышлял он. — И когда это произойдет…

Его зонд задел что-то, и у лейтенанта Климинта Харлиса было чуть меньше двух секунд, чтобы понять, что он нашел еще одну «подставку для ног», прежде чем растяжка, за которую он зацепился, взорвала тип II, и шквал мушкетных пуль мгновенно убил его.

— Кто-то на Кау-юнгах! — закричал рядовой Йейсу Радригиз, когда в темноте вспыхнул яркий взрыв.

Рядовой входил в состав пикета из трех человек 2-го взвода роты капитана Абата Мартинеза пехотного полка полковника Эфрама Эйкейрвиры. Это была третья ночь подряд его дежурства, и он с нетерпением ждал смены через пару часов. Он мог думать только об очень немногих вещах, которые одновременно вызывали столько нервного напряжения и скуки, как сидеть здесь в темноте, уставившись в еще большую темноту, в течение пяти дней подряд, и абсолютно ничего не происходило. Если бы не мерзкая привычка еретиков тайком посылать своих чертовых снайперов-разведчиков через всю оборонительную зону, чтобы перерезать горло какому-нибудь бедному проклятому часовому, все это было бы скучно.

Честно говоря, Радригиз был бы просто рад поскучать.

Сегодня этого не произойдет, — подумал он, напрягая зрение, когда над ним прокатился взрывной треск детонирующего Кау-юнга, и он всмотрелся в остаточное изображение его ослепительной вспышки.

За последние пару пятидневок было несколько таких взрывов. Многие из них были вызваны бродячим скотом или местной дикой природой, но позавчера ночью в районе 1-го взвода были убиты трое снайперов-разведчиков еретиков.

Так что это может быть нечто гораздо более важное, чем очередная неудачливая травяная ящерица или рогатый ящер. Он все еще моргал глазами от вспышки, пытаясь точно определить, где это было, когда кто-то скользнул в его нору рядом с ним.

— Где это было? — спросил капрал Андру Носида.

— Трудно сказать, — ответил Радригиз. — Я не смотрел прямо на него, когда он взорвался, но мне показалось, что он был примерно в ста-ста пятидесяти ярдах от нас.

— Думаешь, это был еще один рогатый ящер?

— Как, во имя Шан-вей, я должен это знать? — поинтересовался Радригиз. — Там чернее, чем у Шан-вей в сапогах! Однако, если это был рогатый ящер, он прошел через чертовски много других Кау-юнгов, прежде чем один из них сработал!

— В этом есть смысл, — признал Носида. Он сунул два пальца в рот и свистнул. — Рейдандо!

— Йоу! — отозвался рядовой Абсалан Рейдандо из своей собственной норы ящера, в пятнадцати ярдах позади позиции Радригиза.

— Возвращайся на КП. Скажите лейтенанту Улисису, что мы только что видели…

Рассвет наступил рано, сопровождаемый раскатистым крещендо грома.

Единственная ракета взорвалась в багровом великолепии на фоне безлунного неба в двух милях позади передовой армии Тесмар. Она пылала там в течение долгих секунд, медленно опускаясь под своим парашютом. Ночь, казалось, затаила дыхание, когда дымящийся красный глаз скользнул по ней, а затем заговорила массированная артиллерия, ожидавшая ее появления.

Тяжелые угловые орудия стояли на месте почти месяц, готовясь к этому моменту. Каждой батарее было разрешено стрелять из одного орудия, определяя отклонение и высоту для каждой из назначенных целей. Не было никаких тяжелых бомбардировок, чтобы предупредить доларцев о том, что это были за цели, и дальние выстрелы были скрыты как «случайный» беспокоящий огонь. Теперь эта тщательно подготовленная артиллерия, развернутая в линию огня длиной почти в десять миль, открыла огонь. Извержение началось в центре, растекаясь к обоим концам, и сотни тяжелых снарядов прочертили огненные полосы в ночи.

Пятнадцать секунд спустя к холокосту присоединились минометные роты, расположенные сразу за передовыми позициями чарисийцев. Противопехотные минометные бомбы, выпущенные с воздуха, взрывались, как короткие, ненавистные солнца, посылая смертоносный ливень шрапнели вниз, обыскивая каждую складку и впадину.

Поток огня описал дугу по земле между линиями фронта армий, навес громового пламени над инженерами, все еще осторожно пробирающимися через защитные поля из «подставок для ног».

Под этим навесом сержант взвода Джиффри Тиллитсин осторожно закрыл глаза своему лейтенанту. Он смотрел вниз на мертвого молодого человека, за которым следил так долго, так долго, в течение пятнадцати или двадцати секунд, его лицо было высечено из камня в отражении ярости бомбардировки. Затем он глубоко вздохнул и один раз хлопнул Харлиса по груди.

— Хорошо! — Ему пришлось дважды прочистить горло, чтобы произнести это, но все было в порядке. Во всяком случае, его голос едва можно было расслышать из-за неуклонно нарастающего рева орудий. — Нам нужно закончить работу для лейтенанта, так что давайте приступим к ней!

— Опустите головы! Опустите головы! — крикнул лейтенант Улисис и услышал, как сержант взвода Джьермо Салэжар повторил приказ.

То тут, то там кто-то тревожно вскрикивал, когда ливень еретических снарядов из угловых орудий перерос из первых грозовых, разбросанных дождевых капель в катастрофический ливень огненного тайфуна. По большей части, однако, его люди реагировали почти мгновенно, без слов соблюдая дисциплину. Все они были ветеранами и ушли глубоко в свои индивидуальные ящерные норы или закатились в один из глубоких, плотно прикрытых мешками с песком бункеров.

Его гордость за них яростно росла, но в этой гордости была горькая, как мышьяк, грань. Они сражались так упорно, так упорно. Они так гордились своим долгим отступлением с боями — зная, что они были единственной армией, с которой еретики вступили в полновесные сражения и которая пережила этот опыт. Армия Силман, армия Гласьер-Харт, армия Шайло… Еретики полностью уничтожили каждую из них. Но армия Сиридан сражалась с ними на каждом шагу, на протяжении более семисот миль от Чирика до линии Тизуэйла, ни разу не допустив прорыва. Возможно, раз или два это было близко, но мужчины всегда помнили, кто они такие, и объединялись снова и снова.

И теперь, наконец, этот дух, упорство, которые вели их так далеко, начали разрушаться. Улисис не должен был знать о перешептываниях, тихих дискуссиях, которые вряд ли могли услышать уши инквизитора. Я не должен был знать, что некоторые из них стали называть это «войной Клинтана», а не джихадом. Он не должен был знать, как его люди отреагировали на новости о семье графа Тирска. И он не должен был знать о неуклонной, зловещей коррозии уверенности его людей по мере того, как одна катастрофа за другой накатывали из залива Долар — катастрофы, ставшие еще хуже после победы КДФ в Коджу-Нэрроуз.