Дэвид Вебер – Грядущая буря (страница 45)

— Согласен. И если я не ошибаюсь, это также точно не то, что Имбеси имеет в виду.

— Нет? — Она подняла бровь. — Тогда, что он имеет в виду?

Заметно, что у нас было мало времени для обмена информацией, прежде чем я поднялся на борт Вашего судна, — указал Бенджамин. — Между прочим, Вы знаете, Гавличек, Холл и Фуэнтес использовали Имбеси в качестве своего неофициального специального уполномоченного как с Хевеном, так и с Конго. У меня впечатление, что кто-то на Хевене — или Конго — заглянул в частный отчет, который капитан Зилвицкий и агент Каша отправили из Мезы своим друзьям в Мэйтаге, и я думаю, что Триумвират пришел к заключению, что этот угол галактики собирается стать намного более неуютным и опасным. Они не хотят подхватить простуду, поэтому они достают своего лучшего «неофициального» парня, чтобы сделать что-то в этом роде.

— Я сказала, что не обвиняю их так, как многие мантикорцы. Это не значит, что я их особо люблю. По крайней мере, на личном уровне мысль, что они простудятся, точно не разобьёт мне сердце.

— Не поверите, та же самая мысль пришла в мою голову. — Бенджамин скупо улыбнулся. Как главный военный союзник Мантикоры, Космический Флот Грейсона тоже понёс потери из-за увеличения боеспособности Хевена. — На личном уровне, как Вы говорите.

— Я знаю. — Елизавета скривилась. — И у нас был наш собственный неофициальный канал связи с ними через Конго и Факел все это время. Это не значит, что больше у нас нет никаких точек соприкосновения. Именно поэтому я предложила Факел как место для той встречи на высшем уровне с Элоизой, на которую я собиралась перед покушением. Кстати, поддержка Эревоном Факела должна привлечь внимание этого союза, не так ли?

— Верно. И потом — Бенджамин быстро посмотрел вокруг, как будто даже здесь не был уверен, что их не подслушают, но Кэтрин была довольно далеко — есть «Курящая Лягушка».

Елизавета посмотрела на него на мгновение и кивнула.

— Принято — сказала она спокойно. — И я не буду делать вид, что мне не хотелось бы… скажем, немного больше понимать планы Баррегоса. Не упоминая того факта, что взаимопонимание с сектором Майя — это, ах, сущая мелочь для нашей безопасности на том фланге. В этом отношении Майя должна быть еще выше в списке Мезы, чем Эревон после битвы на Конго!

— Точно то, что я думаю. И я не сомневаюсь, Имбеси думает в том же направлении. Между прочим, он почти неизлечимый прагматик. Возможность посредничества в отношениях между нами и Майя он увидит как способ восстановить взаимопреемлемые условия со всеми нами.

Бенджамин был прав, размышляла Елизавета. Если уж на то пошло, никто в галактике не был более прагматически настроен чем эревонцы. За исключением того, конечно, что весь прагматизм во вселенной не изменял несгибаемого убеждения эревонцев, что сделка есть сделка — что было причиной такого взрыва гнева на эревонской стороне, когда правительство Высокого Хребта решило фактически проигнорировать свои обязанности перед союзниками.

Когда они поставят подпись, будут ли они придерживаться подписанного? — сказала она вслух, и Бенджамин кивнул.

— В любом случае больше, чем некоторые звездные нации, которые я могу вспомнить, — сказал он. — Кстати, как всё это воспримут андерманцы?

Елизавета бросила на него страдальческий взгляд.

— Это не самый лучший дипломатический ход в истории государственного управления, Бенджамин.

— Для таких вещей я держу профессионалов вроде Урии, — ответил он. — И заметьте, что я разговариваю с Вами лично, не с какими-то членами официального дипломатического корпуса.

— Да, я заметила. — Она посверлила его взглядом секунду или две, затем криво улыбнулась. — Конечно, у меня не было времени для формального обмена мнениями с Густавом, но судя по реакции его посла и тому, что андерманские офицеры все еще приписаны к Восьмому Флоту, я думаю, что сейчас намного менее вероятно, что он выйдет из Альянса, чем до того, как мы сказали ему об этом нанотехнологичном убийце. Все наши анализы внутренней динамики Нового Потсдама говорят о том, что принц Хуан и герцог фон Рабенштранге были самыми большими в андерманском дворе мантикорскими сторонниками. Конечно, в случае Хуана это всегда больше была прагматичная и расчётливая позиция, чем какая-то особая любовь к нам. Я склоняюсь к тому, что на самом деле занесению его в чёрный список Мезы больше способствовали ярко выраженные симпатии к аболиционистам, чем промантикорский уклон. Кроме того, я не верю в то, что Меза пыталась убить его — и стояла за убийством его младшего сына — пытаясь уменьшить его симпатии к Баллрум! И хотя Густав никогда не был так сильно настроен против генетического рабства как Хуан, он всё же не тот человек, чтобы благожелательно отнестись к убийству своего племянника.

— Ничто из сказанного не говорит о том, что наши прагматично настроенные друзья собираются активно противостоять соларианскому Джаггернауту вместе с нами, независимо от того насколько они рассержены на Мезу, — заметил Бенджамин.

— Да. — согласилась Елизавета, и очень холодно улыбнулась. — Но если этот Филарета будет разбит, такой человек как Густав задумается о желательности быть на стороне победителя. Лично у меня действительно никогда не было никаких имперских стремлений. В действительности, я никогда бы не предприняла чего-то, что наверняка должно полностью изменить всё Старое Звездное Королевство за счёт быстрой экспансии. Но я не потомок Густава Андермана, а андерманцы думают в имперских категориях.

— Я знаю, — сказал Бенджамин трезво. — Именно поэтому я задаюсь вопросом, что почувствует Густав, обнаружив себя зажатым между дольками Звездной Империи в Силезии и сектором Талботт.

— Надеюсь, это не станет проблемой в ближайшее время. Хотя когда-нибудь с чертовски большой вероятностью станет. — вздохнула Елизавета. — Я очень хотела бы, чтобы некоторые вещи были простыми и ясными, не вызывая автоматом множество последствий в будущем. Хотя бы раз, по крайней мере.

— Хорошо бы было, да? — Бенджамин усмехнулся и покачал головой. — Однако такого не будет. Поверьте мне. Вы юный неопытный монарх-выскочка! Четыре с половиной столетия — ха! Он щелкнул пальцами. — Подождите, пока Вам не исполнится около тысячи лет, как нам, Мэйхью. Вы будете поражены всеми шансами, которые Вы испортили, забывая о таких «будущих последствиях» в неудачные моменты!

Глава 16

— Сообщение от адмирала Трумэн, Ваша Светлость! — доложил капитан-лейтенант Харпер Брантли.

— Сбрось его на второй дисплей, — сказала Хонор, не отводя глаз от главной тактической схемы.

Нимиц прижал нос к ее щеке с уверенным гулким мурлыканьем, но символы на экране решительно усложнялись. Платформы «Призрачного Всадника» обновили данные по вторгшемуся соларианскому флоту, и она нахмурившись глядела на ураган МДР, извергнутый ракетными подвесками Восьмого Флота восемнадцать секунд назад. Массированный залп пронёсся к ярким красным вражеским значкам, и ее взгляд стал ещё более хмурым, потому что корабли Адмирала Филареты выбросили облако ответных крошечных рубиновых искорок.

— Да, Элис? — сказала она увеличенному изображению золотоволосой Трумэн, появившемуся на только что открывшемся в верхнем секторе схемы дисплее.

— Мои передовые ЛАКи и разведывательные платформы подтверждают, что ублюдки буксируют подвески, Хонор, — сказала она без преамбулы. Выражение её лица было где-то между раздраженным, сердитым и разве что не взбешённым.

— Да, БИЦ только что высветил их на схеме. — Тон Хонор был значительно спокойнее, чем у Трумэн. — И они только что выстрелили, — продолжила она. — И я сомневаюсь, что они сделали бы выстрел в двадцати миллионах километров, если бы не были уверены в диапазоне.

— Вражеский пуск в ноль-точка-три световых минутах! — резко отрапортовала капитан Андреа Ярувальская, офицер операционного отдела Хонор, как будто подтверждая заявление Хонор. Ярувальская посмотрела на свой дисплей. — Ускорение приблизительно сорок восемь тысяч километров в секунду, Ваша Светлость. Принимая его постоянным, время полета — пять-точка-две минуты. БИЦ рассчитал их конечную скорость во внутреннем периметре защиты приблизительно сорок девять сотых световой!

Фактически это было немного лучше — приблизительно на 2 000 километров в секунду — чем то что могли дорстичь маттикорские Марк–23. — размышляла Хонор. — Очевидно, та же самая мысль пришла также в голову Трумэн.

— Черт побери, это смешно! — почти выкрикнула другой адмирал.

— Что не означает, что это не происходит, — заметила Хонор.

— Но… — Трумэн запнулась, затем встряхнула головой.

— Принято, — признала она более спокойно.

Хонор улыбнулась, но это была скупая улыбка, и ее глаза уже вернулись к голограмме. За пять минут произошло не много изменений, все же если ускорение ракет солли намного превысило ожидаемое, не было никаких сведений, насколько лучше их системы наведения на цель.

Я думаю, что «много» — скорее всего, довольно точная оценка, язвительно подумала она. Что означает…

— Похоже, нам придётся иметь дело с этими ракетами, Андреа. Подготовьте «Сирену». Пора, наконец, узнать, насколько хорошо они работают.

— Есть подготовить «Сирену», Ваша Светлость!

— Как только будет готово, переходите к Танго-два.