Дэвид Вебер – Боло! (страница 9)
— И это произошло? — тихо спросил Меррит.
— Не уверена. Я предпринимала попытки вычислить математическим путем степень сопоставимости своих и человеческих чувств, однако потерпела неудачу. Моим расчетам недостает основных параметров, так как я не знаю, обладаю ли тем, что люди зовут «душой». Если обладаю, то поэзия обращается непосредственно к ней.
— Боже! — прошептал Меррит и надолго уставился на пульт. Потом, встряхнувшись, он серьезно проговорил: — Слушай прямой приказ, Ника. Никогда не обсуждай вопросы поэзии, своих чувств и тем более души с кем бы то ни было без моего разрешения!
— Будет исполнено. В этот раз сопрано Ники прозвучало почти так же бесстрастно, как у любого другого Боло, но тут же сменилось ее прежним тоном: — Ваше приказание принято к исполнению, господин капитан. Позвольте узнать, в чем его причина.
— Ты имеешь на это право. — Он взъерошил волосы и помотал головой. — Дело в том, что весь этот разговор подпадает под определение «неправильного поведения Боло». Любой специалист по Боло, услышав от тебя подобные речи, мгновенно поднял бы тревогу, и тебе тотчас заткнули бы рот… Возможно, они даже извлекли бы из тебя мозги, чтобы в них покопаться, хотя в этом я не очень уверен.
— Не является ли это инструкцией по введению в заблуждение вышестоящих чинов, господин капитан? — Тон Ники свидетельствовал о замешательстве.
Меррит зажмурился.
— Это инструкция по сокрытию твоих реальных возможностей до тех пор, пока я не разберусь с недозволенными модификациями, которые в тебя внесла майор Ставракас, — ответил он, подбирая слова. — С моей точки зрения, ты представляешь собой колоссальный скачок в психотронной технологии, подлежащий тщательнейшему изучению, но, прежде чем я пойду на риск попытаться убедить в этом кого-то еще, мне следует самому во всем разобраться. Пока я не хочу, чтобы твои речи или поступки привели к трагедии. Ведь какой-нибудь пигмей в форме, запаниковав, легко может уничтожить твою личность.
Некоторое время Боло продолжала движение молча, взвешивая услышанное. Потом зеленый огонек под динамиком замигал вновь.
— Благодарю за разъяснения, капитан Меррит. Вы — мой командир, и отданный вами приказ не вступает в противоречие с параметрами в моей памяти. Поэтому я буду его исполнять.
— Тебе понятны соображения, которыми я руководствуюсь?
— Понятны, господин капитан. — Голос Ники смягчился, и у Меррита отлегло от сердца.
Он откинулся на подвесном диванчике, вглядываясь в изображения на экранах. Боло продолжала продираться сквозь джунгли. Меррит улыбнулся:
— Отлично, Ника. Может, почитаешь мне стихи?
— Конечно, господин капитан. Кого из поэтов вы предпочитаете?
— Боюсь, я вообще не знаю стихов, не говоря о поэтах. Полагаюсь на твой выбор.
Какое-то время Боло молча работала со своей библиотекой. Потом из динамика раздалось учтивое покашливание.
— Вы владеете греческим, господин капитан?
— Греческим? — Меррит нахмурился. — Боюсь, что нет.
— В таком случае отложим пока «Илиаду». — Последовали длительные — слишком длительные для Боло — размышления. Потом голос сказал: — Раз вы солдат, вам, возможно, понравится вот этот отрывок:
Могучая боевая машина пропахивала джунгли, а Пол Меррит, покачиваясь на диванчике, недоверчиво и восхищенно внимал льющемуся из динамика Ники древнему киплинговскому протесту, под которым могли бы подписаться солдаты всех времен.
9
— Отлично, мистер! — бросил человек в форме. — За мое пиво вы заплатили, а теперь выкладывайте, кто вы такой и что вам надо!
Джералд Остервелт наклонил голову, и его собеседник покраснел от адресованного ему иронического взгляда. Рука, державшая кружку, напряглась, но пожилой военный остался сидеть. Остервелт не собирался прогонять его из бара. Ли-Чен Матусек в свое время дослужился в сухопутных войсках Конкордата до звания бригадного генерала, и его форма еще сохранила генеральское изящество, однако изрядно истрепалась, а на одном локте даже красовалась дыра. Тем не менее эта форма могла бы дать фору вооружению его «бригады». В последнее время «мародеры Матусека» стали в среде наемников посмешищем; их командир знал, какое плачевное зрелище являет собой, и страдал от этого. Его легко было вывести из себя, что соответствовало замыслу Остервелта. Он намеревался с самого начала дать понять, кто заказывает музыку.
— Можете называть меня мистером Скалли — Верноном Скалли. Хотите знать, почему я вас угостил? Потому, конечно же, что я изрядно о вас наслышан, генерал Матусек. — Звание было произнесено с намеренным сарказмом. — Возможно, у меня будет к вам деловое предложение. Впрочем, если вы заняты… — Он не договорил, насмешливо уставившись собеседнику в глаза Наемник отвел взгляд.
— Что за предложение? — спросил Матусек после длительного молчания.
— Перестаньте, генерал! Что делают, чтобы выжить, такие люди, как мы с вами? — Матусек глянул на него исподлобья. Остервелт осклабился. — Вы ведь убиваете людей? — Матусек опять покраснел. Улыбка Остервелта стала еще шире. — Не отпирайтесь! Сейчас я хочу, чтобы вы оказали мне услугу такого же сорта. Только поубивать придется уйму народу!
— Кого? — напрямик спросил Матусек.
Остервелт кивнул. С церемониями было покончено. При всем своем гоноре Матусек не принялся доказывать, что его сброд — солдаты, а не наемные убийцы. Многие наемники действительно в прошлом были солдатами, но «мародеры» больше к таковым не принадлежали. Оба знали правду, и это позволяло экономить время. С другой стороны, следовало сначала дать Матусеку заглотнуть крючок, а уж потом называть мишень. Вдруг он вообразит, что ему выгоднее сдать клиента властям, а не принять его предложение?
— Все своим чередом, — спокойно молвил Остервелт. — Может быть, сперва поговорим о вашем вооружении и возможностях? — Матусек открыл было рот, но Остервелт остановил его жестом. — Учтите, генерал, я уже имею представление о вашем оснащении, так что предлагаю не тратить время и не расписывать его достоинства.
Матусек недовольно закрыл рот и уставился в свою кружку. Остервелт вздохнул:
— Не испытываю ни малейшего желания сыпать соль на раны, генерал. — Его тон стал мягче. — Просто давайте согласимся, что ваша бригада была сильно потрепана в неудачной кампании на Риксанаре.
— В последний раз я выполнял задание каких-то восьминогих морских звезд, — проворчал Матусек. — Эти мерзавцы нас обманули: не успели мы приземлиться…
— …как они предоставили вашей бригаде полную возможность нести потери, а сами загрузились техникой, на которую якобы имели полное право, и были таковы. Вам пришлось объяснять риксанарцам и следователю флота, чего ради вы атаковали планету — союзницу Конкордата. — Остервелт удрученно покачал головой. — Если откровенно, генерал, вам еще повезло, что вас не упекли на весь остаток жизни за решетку.
— Я тут ни при чем! Эта слизь утверждала, что техника принадлежит им, даже совала нам под нос документацию! Но зазнайке следователю на это было начхать.
Матусек громко скрипнул зубами. Остервелт сделал постную мину, хотя ему хотелось хохотать. Хорошенькое дельце! Флот с позором выдворил «бригаду» Матусека с Риксанара, не позволив прихватить потрепанное вооружение. Разумеется, если бы генерал потрудился сперва разобраться, что ему предлагают, всего этого не случилось бы, но Остервелт не собирался углубляться в историю вопроса. Ведь Матусеку ничто не мешало навести справки о предстоящей операции, чего следовало избежать любой ценой. Сейчас главное заключалось в том, что старый мародер не только предстал дураком, но и был «предан» следственными органами флота. Матушкины шпионы оказались правы: вояка затаил злобу на Конкордат и отчаянно нуждался в работе, причем любой. Матусек представлялся наилучшим кандидатом на решение проблемы Санта-Крус. Остервелт отреагировал на его негодование с некоторой долей сострадания:
— Вполне понимаю, как дурно с вами обошлись, генерал, и выражаю свое сочувствие. Человек с такими боевыми заслугами имеет право на уважение своего правительства. Однако на данный момент вы располагаете всего-навсего одним большегрузным транспортным кораблем и двумя штурмовиками класса «Фафнир».
Матусек привстал, лицо его исказила ярость.
— Знаете, Скалли, если вам только того и надо, чтобы указать мне мое место, то…
— Нет, генерал. Я собираюсь найти вам место поприличнее. — При этих словах Остервелта наемник опять сел. — Видите ли, я представляю некую ассоциацию бизнесменов. Они столкнулись с проблемой. Вы в состоянии ее устранить. Они отплатят тем, что решат ваши трудности.
— Решат мои трудности? Каким образом?
— Во-первых, путем полного переоснащения ваших сухопутных сил. — Наконец-то Остервелт заговорил серьезно. — Мы можем оснастить вас новейшими легкими и средними боевыми машинами Конкордата, одноместными и двухместными воздушными машинами «воздух-земля», а также любым количеством боевых машин пехоты и штурмовиками последней модели взамен ваших «Фафниров».