Дэвид Вебер – Боло! (страница 33)

Впервые я вижу его ужасно изуродованный правый борт и зияющую рану, глубоко-глубоко врезавшуюся в его корпус. Я насквозь могу видеть его поврежденный Личностный центр в глубине пробоины, видеть, как вражеский огонь жестоко проник в схемы его психотронного мозга, и теперь я все понимаю. Я слышу безумие в его электронном голосе, решимость и мужество, которые заставляют двигаться эту разбитую, умирающую развалину, и голос ребенка в коммуникаторе — завершающий элемент мозаики. Теперь я знаю его миссию, причину, по которой он так упорно, так отчаянно боролся, чтобы пересечь Бесплодные земли и найти в горах надежное убежище.

Но мое знание ничего не меняет, потому что нет способа избежать встречи с ним. Он шатается и кренится на своих искалеченных гусеницах, но движется со скоростью почти восемьдесят километров в час. У него нет ни Хеллбора, ни ракет, а его оставшиеся бесконечные повторители не могут причинить мне вреда, но у него остается последнее оружие — он сам.

Он мчится ко мне, его голос по связи больше не молчит, он выкрикивает одно-единственное слово — Враг! Враг! Враг! — снова и снова. Он бросается на меня в самоубийственной атаке, бросаясь навстречу своей смерти как единственному способу защитить детей, которых он вытащил из ада, на друга, которого он больше не может узнать, на “Врага”, который охотился за ним на протяжении четырехсот километров по замерзшим, безводным камням и пыли. Это все, что у него осталось, единственное, что он может сделать… и если он доведет свою атаку до конца, мы оба погибнем, а дети погибнут от переохлаждения прежде, чем кто-либо успеет их спасти.

У меня нет выбора. Он не оставил мне выбора, и в этот момент я жалею, что я не человек. Что я не могу пролить те слезы, которые заглушают молодой голос, взывающий к своему защитнику, чтобы он отвернулся и спасся.

Но я не могу плакать. Я могу сделать только одно.

— Прощай, Лэнс, — тихо передаю я по командной сети батальона. — Прости меня.

И стреляю.

Со щитом

Лейтенант Манека Тревор редко чувствовала себя такой молодой.

Она выбралась из воздушного такси, доставившего ее в Форт-Меррит, и заставила себя остановиться и хорошенько потянуться. Она была стройной хорошо сложенной молодой женщиной, но тесный салон маленького такси, которое она могла себе позволить, не был приспособлен для одновременной перевозки и багажа и людей. Весь перелет от Найк Филд до Форт-Меррита она проделала с вещмешком и сундуком, наваленными на ноги. Кроме того, разминание затекших ног давало ей очевидную причину постоять на месте и поразглядывать резервацию Меррит.

Огромная военная база, названная в честь одного из павших героев бригады "Динохром", простиралась так далеко, насколько мог видеть невооруженный человеческий глаз. Большинство видимых строений были приземистыми, просто керамобетонными глыбами, возвышающимися над окружающей тропической растительностью, как огромные, наполовину зарытые в землю мячи для гольфа. Было несколько исключений. Одним из них, судя по указателям перед ним, был главный административный корпус форта. Это конкретное сооружение было высотой почти в тридцать этажей и увенчано ошеломляюще сложной системой коммуникаций. Манека задалась вопросом, было ли это здание построено настолько выше других зданий базы специально для того, чтобы очень молодые офицеры, прибывающие на свои первые полевые задания, чувствовали себя еще более нервозно, или же это просто было непредвиденной случайностью.

Ее губы изогнулись в легкой усмешке, вызванной ходом ее собственных мыслей, она перестала потягиваться, одернула подол форменной туники и активировала устройство для выдачи багажа.

Сундук и вещмешок выплыли из тесной кабины и аккуратно выстроились позади нее на своих индивидуальных антигравитационных установках. Она уже заплатила за проезд, и искусственный интеллект такси бросил ей вслед веселое “Хорошего дня!”, потом машина захлопнула дверцу, развернулась и, поскуливая, полетела обратно в сторону Найк Филд.

Манека расправила плечи и направилась по кажущейся бесконечной керамобетонной дорожке к внушительному главному входу в административное здание, а ее багаж послушно тащился за ней.

Зеркальный бронепласт возвышался над ней, отражая темно-синее небо Санта-Круза и сверкающие белые облака. Для раннего лета на Санта-Крузе день был умеренно теплым, но Манека родилась и выросла среди скалистых вершин планеты Эверест. Она предпочитала более прохладный и сухой климат, не говоря уже о значительно более низком атмосферном давлении, и, хотя прочная ткань ее бригадной униформы поддерживала температуру ее тела в выбранном ею диапазоне, она чувствовала, как пот выступает у нее на лбу и собирается под короткими темными волосами. По крайней мере, Эверест не так уж сильно отличался от населенных людьми мест, чтобы его жители не смогли приспособиться даже к таким душным и влажным парилкам, как Санта-Крус, если бы им пришлось… рано или поздно. По крайней мере, ее генетическое наследие позволяло ей загорать быстро и глубоко.

Конечно, призналась она себе, климат — не единственная причина, по которой ты сегодня потеешь, не так ли, Манека?

Она тихо усмехнулась при этой мысли, затем приняла “официальный” вид и приблизилась к вооруженному часовому. Бригадный капрал в безупречной форме стоял по стойке “вольно”, бесстрастно наблюдая за ее приближением. Манека знала, что его присутствие здесь было полным анахронизмом. Периметр и здания Форт-Меррита охранялись гораздо более эффективными системами безопасности чем этот капрал, а стандартный компьютерный интерфейс мог бы более эффективно приветствовать посетителей и направлять их в соответствующие пункты назначения.

Тем не менее, назначение капрала сюда несло в себе определенный смысл, который не ускользнул от внимания новоиспеченного лейтенанта. Какими бы совершенными ни были технологии, какими бы смертоносными и преданными своему делу подразделениями бригады "Динохром" они ни были, авторитет человека-командира был заложен в них на каждом уровне. В конечном счете, бригады Боло были слугами человечества. Да, они также были защитниками и надежными боевыми товарищами. Но, в конце концов, авторитет людей должен быть сохранен на всех уровнях.

Капрал вытянулся по стойке смирно и отдал честь, когда Манека остановилась перед ним. Она изящно ответила на приветствие и прочитала его фамилию на табличке.

— Добрый день, мэм, — бодро поздоровался капрал. — Чем я могу помочь лейтенанту?

— Добрый день, капрал Моралес, — ответила она. — Я докладываю о назначении в Тридцать Девятый батальон. Мне приказано явиться в кабинет командира батальона в Административном здании.

— Понимаю. Могу я ознакомиться с приказами, лейтенант?

— Конечно. — Манека протянула ему чипы, содержащие не только приказы о ее назначении на службу, но и все распоряжения о перемещении и транспортные квитанции, которые потребовались, чтобы доставить ее сюда из системы Сандхерст. Капрал Моралес быстро просмотрел ее приказы о назначении и вставил соответствующий чип в свой мини-компьютер на браслете, затем быстро пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре.

Со своего места Манека не могла разглядеть детали голографического изображения, которое мини-компьютер проецировал перед глазами Моралеса, но капрал, очевидно, быстро нашел то, что искал.

— Спасибо, мэм, — сказал он, извлекая чип из мини-компьютера и вставляя его в соответствующий слот для хранения, прежде чем вернуть весь набор обратно Манеке. — Лейтенант найдет кабинет полковника Чайковского на пятнадцатом этаже. Номер 1532. Поднимитесь на центральном гравитационном лифте, на площадке пятнадцатого этажа поверните направо и пройдите до конца коридора.

— Спасибо, капрал Моралес. Не могли бы вы еще подсказать, есть ли здесь какое-нибудь место, куда я могла бы сдать свой багаж, пока буду отчитываться?

— Да, мэм. Нажмите кнопку “Обслуживание” на пульте управления зданием. Она расположена справа от вас, сразу за входом.

— Спасибо, — повторила Манека. Капрал кивнул, снова вытянулся по стойке “смирно” и отдал ей честь еще раз. Она ответила на любезность и прошла мимо него в административное здание.

Пульт управления зданием был точно там, куда указал Моралес, и Манека нажала “обслуживание”.

— Чем я могу вам помочь, лейтенант Тревор? — спросил приятный голос, говоривший через бригадный передатчик, хирургически имплантированный в левую височную кость Манеки.

— Мне нужно сдать свой багаж на временное хранение, пока я буду докладывать о прибытии, — ответила она в пустоту.

— Конечно. Одну минутку, пожалуйста.

Манека наблюдала, как ее парящий багаж слегка дернулся. Искусственный интеллект здания автоматически и мгновенно идентифицировал ее по коду IFF[3], запрограммированному в ее имплантированной системе бригадной связи бригады. Компьютеру потребовалось еще несколько секунд, чтобы получить нужные командные частоты и коды от ее гражданского устройства для перемещения багажа. Но все было выполнено более чем блестяще, и Манека отступила в сторону, когда сундук и вещмешок плавно заскользили по боковому проходу.

— Ваш багаж будет храниться до вашего возвращения, лейтенант Тревор, — заверил ее искусственный интеллект. — Просто нажмите кнопку возврата на вашем ручном блоке, когда захотите забрать его.