Дэвид Вебер – Бескомпромиссная Хонор (страница 84)

Она так не думала. Она не знала, что с ним делать, но не считала его социопатом. Несомненно, преуспевающие социопаты должны уметь притворяться, что это не так, но ее личный оруженосец, Матео Гутьеррес, похоже, тоже любил его, а Матео был отличным знатоком людей. Конечно, тот факт, что он может понравиться Матео, не помешает оруженосцу выстрелить ему прямо между глаз, даже если он будет представлять угрозу для Абигейл или кого-то еще на борту "Тристрама". По зрелом размышлении она решила, что Матео мог бы выстрелить, чтобы ранить, если бы угрожали кому-нибудь, кроме нее, но это было все, на что он был готов пойти.

Она посмотрела через стол на Индиану Грэма. Темноволосый Серафим был на самом деле на пару стандартных лет моложе самой Абигейл, хотя держался с уверенностью человека намного старше. Абигейл знала, что и она тоже, и, вероятно, по тем же причинам. Она никогда не представляла себе, что возглавит восстание, чтобы освободить свою звездную систему от того, что было равносильно социальному и экономическому рабству, но она подозревала, что это должно иметь такой же...проясняющий эффект, как знание, что вы собираетесь умереть в безнадежной битве на чужой планете.

Во всяком случае, когда она смотрела ему в глаза, то видела множество таких же призраков.

Она также обнаружила, что Инди ей нравится гораздо больше, чем Харахап. В некотором смысле он напоминал ей многих грейсонцев, которых она знала. Система Серафим не пыталась отравить его каждый раз, когда он делал вдох, но она предлагала свои собственные проблемы выживания, особенно после того, как его отец был арестован, и он и его сестра начали организовывать восстание в системе. Но в остальном он сильно отличался от всех, кого она когда-либо знала дома, и почти так же отличался от большинства манти, которых она встречала. На самом деле больше всего он напоминал ей ее подругу Хелен Зиливицкую. Возможно, с небольшим количеством Хельги Болтиц, добавленной для полной картины. У него было такое же чувство независимости, высказывающее презрение, осознание того, откуда он пришел, что он преодолел, и решимость справиться со всем, что галактика бросит ему или умереть, пытаясь.

Никто не мог бы быть выходцем из среды, более отличной от ее собственного богатого, привилегированного, тщательно защищенного воспитания, и все же за этими карими глазами скрывался кто-то, кого она действительно хотела узнать лучше.

А через тридцать шесть часов они доберутся до Мантикоры, и он покинет Тристрам, и она, вероятно, никогда больше его не увидит.

Временами она всерьез сомневалась в своем чувстве юмора.

Индиана Грэм прислушивался к разговору и пытался понять, что он чувствует.

Часть его была в восторге от мысли о передаче своего хорошего друга Файрбрэнда манти и их союзникам. До прибытия коммодора Завала в Серафим со своей эскадрой эсминцев он верил, что Файрбрэнд, он все еще думал о тайном агенте по его кодовому имени, а не по имени, предполагая, что его настоящее имя было “Дэмиен Харахап”, что было далеко не наверняка, действительно был его другом. И именно по этой причине он не мог решить, что чувствует, потому что другая его часть все еще считала Файрбрэнда именно таким, другом. Не просто друг, а человек, который предоставил оружие, позволившее движению за независимость Серафим добиться успеха. Кто возглавлял ударные группы восставших на одной рискованной операции за другой. Который четыре раза рисковал жизнью, чтобы оттащить тяжелораненых бойцов в безопасное место под шквальным огнем.

Который засиделся допоздна, попивая кофе, пока Инди, Кензи и он изучали карты, пытаясь решить, куда направить свои ресурсы. Который привел одну из трех ударных групп в тюрьму Террабор, чтобы спасти Брюса Грэма и других политических заключенных, содержащихся там.

Ему не нужно было делать все это. Он мог бы просто полностью умыть руки от Серафим, когда этот момент действительно наступил,и он не создал этот момент. Он был не более способен предвидеть убийство президента Маккриди или возможность, которую оно предоставит СиП(Согласование и Планирование, отдпел разведки ФСЛ), чем кто-либо другой, и никто не осудил бы его, если бы он отказался от восстания, когда оно началось. Ни один туземец-Серафим не сражался яростнее и не шел на больший риск. Логически, Инди понимал, что он хотел, чтобы восстание увенчалось успехом, чтобы он мог захватить транспорт, который ему нужен, чтобы выбраться из системы до того, как неизбежно вызванная УПБ, прибудет соларианская оперативная группа. Тем более что, в отличие от Инди или Маккензи, он знал, что не будет никакой мантикорской оперативной группы, чтобы остановить это.

Но ему все равно не пришлось этого делать. И именно поэтому Индиана Грэм испытывал такие ... смешанные чувства, когда дело касалось Дэмьена Харахапа. Именно по этой причине он оставил своего отца Брюса, сестру и Танавата Саовалука, чтобы организовать временное правительство для Серафим под защитой четырех других эсминцев Завалы, а сам поднялся на борт "Тристрама", чтобы сопровождать Харахапа на Мантикору. Он не мог сказать никому, включая себя самого, каковы были его мотивы, но подозревал, что один из них должен был стать другом Файрбранда в суде. Что, вероятно, было глупо, так как, что бы ни случилось после начала сражения, Файрбранд определенно подставлял Серафим, когда это начиналось.

С другой стороны, если бы я не был довольно глупым, я был бы достаточно умен, чтобы не начинать никаких безнадежных восстаний, не так ли? Кроме того, он перевел взгляд на стройную брюнетку, сидевшую напротив него за столом, если бы я не пришел, то никогда бы не встретил Абигайль.

Дворец на Королевской горе

город Лэндинг

Двойная система Мантикоры

Это был очень заурядный человек.

На самом деле, Хонор не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела кого-то более обычного. Она подумала об этом в тот момент, когда увидела изображение в файле, а потом задумалась. О том, как невероятно трудно должно быть тому, кто совершил все, что этот человек якобы должен был выглядеть так...безобидно. Так что совершенно не запоминается. Она могла бы пройти мимо него по скользкой дорожке, выбить пакеты из его рук и помочь ему поднять их обратно, и никогда бы не вспомнила его по-настоящему.

Вот что она тогда подумала. Теперь, когда он вошел в тщательно охраняемый конференц-зал, она поняла, как сильно ошибалась. Не о том, как он выглядел, а о том, каким безобидным она бы его нашла.

Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы скрыть это внезапное осознание и спокойно сидеть в удобном кресле, наблюдая, как настороженные сержанты Королевского полка охраны сопровождают его через комнату к стулу на противоположной стороне стола. Они были вежливы, но бдительны, и она подумала, не сказать ли им, что они недостаточно бдительны. Она чувствовала их мыслесвет, знала, что их профессионализм был полностью задействован, но она также знала, что они позволили этой поверхностной обыденности убаюкать их.

Они действительно понятия не имели, кто-что этот человек. Но тогда им не хватало ее преимущества, ее способности видеть под поверхностью с остротой древесного кота.

И, в конце концов, он выглядел таким обычным.

Хорошо еще, что ее гвардейцы не разделяли ее способностей. Она никогда бы не убедила их подождать снаружи конференц-зала, если бы они имели представление о том, кем на самом деле был этот человек. Она чувствовала, как Нимиц делится с ней своими впечатлениями, словно любимое эхо в глубине ее мозга, и знала, что его оценка совпадает с ее собственной. Он лежал, вытянувшись, на спинке ее стула, а не на плече, но она чувствовала настороженное напряжение в его длинном, гибком теле, прижатом к ее затылку. Что бы там ни думали сопровождающие, Нимиц был готов сорваться со своего насеста в мгновение ока.

Мужчина стоял за своим стулом, склонив голову набок, приподняв одну бровь над кротким глазом, и она улыбнулась ему.

- Садитесь, пожалуйста, мистер Харахап, - пригласила она.

- Спасибо.

Он устроился в кресле с почти кошачей грацией, первый настоящий изъян, который она увидела в его обыденном облике. Он довольно хорошо маскировал эту гладкую, натренированную гибкость, проходя через комнату, но Хонор Александер-Харрингтон провела полвека, практикуя coup de vitesse. То, как он сидел, как осторожно расставлял ноги, как идеально сидел в кресле, все это говорило о многом человеку с ее опытом.

Она слегка откинулась назад в своем кресле, поставив локти на подлокотники, сцепив пальцы под подбородком и скрестив ноги, пока рассматривала его. Затем она подняла глаза на сержантов.

- Это все, - сказала она.

Старший из них начал возражать или, во всяком случае, сомневаться в ее мудрости. Но она дернула головой в минутном покачивании, прежде чем он произнес свою первую фразу, и он закрыл рот.

- Конечно, Ваша Светлость, - сказал он вместо этого. Если понадобимся, мы будем стоять у двери вместе с вашими гвардейцами.

- Спасибо, - сказала она и почувствовала легкое удивление Дэмьена Харахапа, который тоже понял истинную цель этой последней фразы.

Сержанты удалились, дверь за ними закрылась, и Хонор вновь обратила свое внимание на мужчину напротив, задумчиво изучая его ровно двадцать пять секунд по цифровому дисплею в углу поля зрения ее искусственного левого глаза.