Дэвид Вебер – Бескомпромиссная Хонор (страница 116)
Она действительно собирает вокруг себя интересных людей, не так ли? он задумался, наблюдая, как еще один стюард наливает вино.
Да, так оно и было, и список сегодняшних гостей был тому примером. На самом дел...
Его мысли прервались, когда Харрингтон коснулась своего бокала и посмотрела через стол на молодого энсина, сидящего между лейтенантом Хернс и человеком, которого она представила как Антона Зилвицкого, хотя он очень мало походил на образ Зилвицкого, который видел Харахап. Энсин Димас оглянулся на нее на мгновение, затем явно собрался с духом, взял свой бокал и встал.
- Леди и джентльмены, - четко произнес он, поднимая бокал, - За Королеву!
Харрингтон и все ее гости поднялись на ноги и потянулись за своими бокалами. Харахап поднялся вместе с остальными, хотя и не был уверен, насколько уместным они сочтут его участие. Тем не менее, нужно быть вежливым, и...
- За Королеву, - пророкотал в ответ юноша, и прежде чем они успели занять свои места, лейтенант Хернс подняла свой бокал.
- Леди и джентльмены, - сказала она, - представляю вашему вниманию... Грейсон, Ключи, Меч и Испытующий.
- Грейсон, Ключи, Меч и Испытующий, - ответили остальные, а затем все снова сели, и Харрингтон улыбнулся им.
“А теперь, мистер Харахап, когда серьезный разговор о еде отошел в сторону, я полагаю, мы могли бы уделить немного времени менее важным вопросам, таким как, например, ваше отношение к Согласованию.
Харахап пристально посмотрел на нее, потом поднял бровь и посмотрел в сторону юного Димаса. Он был не только моложе Инди, но и единственным из присутствующих, не считая Зилвицкого, сидевшего слева от Харрингтон, кто еще не знал историю некоего Денниса Харахапа. Или, по крайней мере, часть ее.
- Энсин Димас был прикреплен к отделу капитана Рейнольдса по моей просьбе, что означает, что у него есть доступ к довольно большому количеству информации, которую кто-то его возраста может и не иметь, - сказал ему Харрингтон. “Он очень хорошо разбирается в компьютерах и уже внес ценный вклад в наше понимание того, что именно здесь происходит. На самом деле, я думаю, что у него есть задатки будущего "Ведьмака", поэтому я думаю, что вы можете свободно говорить перед ним.”
Харахап заметил, что энсин приобрел интересный розовый оттенок, когда герцогиня превозносила его достоинства.
“Конечно, Ваша Светлость, - пробормотал он. “просто глядя на энсина, я вижу, что в нем есть тот стальной блеск, который делает его настоящим шпионом. Я вижу это в своем собственном зеркале каждое утро.”
Димас дернулся, затем посмотрел на него...и наконец улыбнулся, когда несколько других гостей захихикали.
“Я удивлена, что ты действительно узнаешь себя ‘в зеркале каждое утро”, - сказал Харрингтон. - Я имею в виду, учитывая всех других людей, которыми ты был.”
- Иногда по утрам это бывает довольно трудно. - Харахап хотел, чтобы это вышло легко, с юмором, и так оно и вышло...в основном.
“Могу себе представить. - Голос Харрингтон тоже изменился. Было бы неточно называть ее тон "нежным", но он двигался в правильном направлении.
На мгновение воцарилось молчание, а затем Харахап пожал плечами.
“Отвечая на ваш вопрос, Ваша Светлость, - сказал он, - я много думал об этом, особенно с тех пор, как в мою жизнь вошел Чистый Убийца.”
Он протянул руку, чтобы ласково провести по спине древесного кота, и Чистый Убийца тихо заурчал от удовольствия. Харахап улыбнулся ему, затем снова посмотрел на Харрингтон.
“Я ничего не знал о Ударе Явато до того, как...познакомился с коммодором Завалой, скажем так. - Он пожал плечами. - но с тех пор я узнал об этом довольно много. - Его рука снова погладила Чистого Убийцу, глаза потемнели. - Основываясь на этом, я должен сказать, что у него есть все признаки операции Согласования, безжалостный, эффективный и проклятый подсчет тел.”
Его голос стал холоднее, резче, и он посмотрел через стол на Индиану.
- То, что на самом деле произошло на Серафим, было ужасно, Инди, - сказал он, спокойно глядя в глаза молодого человека. - То, чего хотели мои работодатели, было бы намного хуже. И то, что здесь произошло, прекрасно согласуется с теми умами, которые могли бы придумать что-то вроде операции "Янус".
“И с такими умами, которые могли бы осуществить операцию "Янус"?”
Вопрос с грохотом вырвался из массивной груди горного гнома, сидевшего рядом с Харрингтон. Он был холодным, вызывающим, и Харахап посмотрел в голубые глаза, которые должны были быть карими.
“Справедливо, капитан Зилвицкий. - Его собственный голос ничуть не дрожал. “И я не собираюсь просить прощения, если это был твой следующий вопрос. Я могу сожалеть о последствиях своих действий, но это были "мои действия", и все за этим столом это знают. Я согласился выполнить эту работу, по каким-то причинам, и сделал это в меру своих возможностей. Легко выразить сожаление, изобразить раскаяние. На самом деле, это то, что я делал десятки раз, и хороший оперативник учится делать это с полной искренностью. Но на этот раз я не собираюсь этого делать.”
- А почему бы и нет? - Бросил вызов Зилвицкий, его глаза были полны решимости.
- Отчасти потому, что если бы я был тем, кто меня слушает, я бы не поверил, и последнее, что кто-то в моем положении должен делать, это то, что его слушатели могут истолковать как, простите за выражение, попытку выдуть дым из своих задниц, - откровенно сказал Харахап, и губы Зилвицкого дернулись. “Но, сказав это, есть и другие причины, по которым я не буду ... я не буду, потому что это легкий, дешевый способ избежать последствий. - Он снова перевел взгляд на Инди. - Потому что я смотрел в слишком много зеркал, видел слишком много людей и решил, что некоторые из них мне не очень нравятся. И не буду, потому что Чистому Убийце, похоже, лицемерие нравится не больше, чем мне, и я обнаружил, что его мнение имеет значение. И не буду, потому что слова-скользкая штука. Я уверен, что вы знаете это так же хорошо, как и я, капитан.
Вот уже долгое время это был мой товарный запас. Но я решил, что единственный способ выбраться отсюда живым, и, возможно, даже начать немного больше любить свое зеркало - это ... изменить свой образ действий.
- Это интересный способ выразить это, - сказал Зилвицкий, и теперь выражение его лица было просто задумчивым, а глаза оценивающими, а не вызывающими.
“Я интересный парень, - сказал Харахап с легкостью, которая не обманула ни одного из них.
“Это один из способов сказать”, - сказал Инди. Все посмотрели на него, и он пожал плечами. - Знаешь, какая-то часть меня все еще хочет застрелить тебя, ”Файербранд", - сказал он. “Это было бы то, что психи называют катарсисом.’ Но вы не оставили мне ни одного простого выхода, включая этот. Кроме того, - тут настала его очередь криво улыбнуться, - Кензи побьет меня с одной стороны и с другой, если я это сделаю.”
- Да благословит Господь ее нежное сердечко. - Голос Харахапа звучал легко, но взгляд его смягчился, и Инди покачал головой с чем-то средним между усмешкой и гримасой.
“На самом деле, насколько я понимаю, - сказала лейтенант Хернс, и Харахап спрятал улыбку, когда понял, что ее левая рука и правая Инди скрыты под столом, - вы не совсем добровольно вызвались помочь клике сумасшедших генетических суперменов захватить галактику, Мистер Харахап.”
- Очень любезно с вашей стороны, лейтенант, - ответил он. - И я признаю, что в этом старом клише о том, что "Плетью обуха не перешибешь", присутствовал момент истины. Или тот, другой, о каком-нибудь порту во время шторма. - Он пожал плечами. “Когда хорошо обеспеченные убийцы выходят, чтобы убить вас, у вас есть тенденция поймать первый шаттл из города и думать о направлениях позже. И я никогда ничего не слышал о "генетических суперменах", пока не попал в свою нынешнюю компанию. Мои наниматели на Мезе, конечно, никогда не говорили о них ни слова! - Он покачал головой. - Но, сказав Все это, я не сказал им, чтобы они засунули предложение о работе туда, где не светит солнце, когда они его сделали.”
“Если бы ты это сделал, то был бы уже мертв, - сказал Индиана, и Харахап подумал, не услышал ли он резкости в своем быстром ответе.
“Это было бы неудобно, -признал бывший жандарм через мгновение. - И ты, наверное, прав, Инди. Но не выставляй меня ни на какие медали. Возможно, мне не нравилось все, что я делал для Бардасано и Руфино, и я не думал, что у меня был большой выбор, но я делал это, и я делал все возможное, чтобы сделать это хорошо. Наверное, отчасти это была гордость ремесленника за свое мастерство, а отчасти потому, что было совершенно ясно, что они устроят неприятный несчастный случай, если я не сделаю это хорошо. Но никогда не думайте, что мне не понравилась мысль обо всех кредитах, которые они вносили в мой пенсионный фонд.”
“Я встречал не так уж много кандидатов в святые, - заметил Зилвицкий, ни к кому конкретно не обращаясь.
“И я тоже, - сказал Харрингтон со странным спокойствием. Харахап посмотрел на нее, и она пожала плечами. - Мистер Харахап, я водила дружбу с контрабандистами, шпионами, борцами за свободу и террористами из Балрум. Большинство из нас имеют какой-то оттенок серого.”
“Да, это так” - пророкотал Зиливицкий, а затем поразил остальных внезапным раскатистым смешком. Они посмотрели на него, и настала его очередь пожать плечами. В его случае это была гораздо более масштабное представление, чем та, что удалось сделать Герцогине.