Дэвид Шоу – Шахта (страница 17)
Баш выдохнул пивной воздух и попытался собрать его в больших ладонях, словно хотел придать форму, сделать свои проблемы видимыми, чтобы сокрушить их. Ему никогда не нравилось «что, если», вся эта мечтательная дребедень. Он уничтожил еще одно печенье.
Брак требует более серьезного обдумывания.
– Аминь, – прокомментировал он.
– Это та женщина, на которую ты смотришь и говоришь: «Я хотел бы прожить с тобой до конца своих дней»? – Джонатан вертел в руках снежный шар. Мертвые снова оказались погребены под слоем снега.
– Нет. Сейчас точно нет.
– Ты решил подстраховаться. – Одним движением руки Джонатан эксгумировал всех мертвецов. Снег напоминал творожные хлопья.
– Угу.
– Тогда вы оба ждете последней капли. Хотите перетерпеть друг друга, потому что никто не желает взять на себя ответственность и прекратить отношения.
– Разве не все так делают?
Джонатан согласился:
– Мне начинает казаться, что нет ничего хорошего в том, чтобы наблюдать за тем, как отношения перезревают, гниют и наконец падают с дерева. Даже когда они превращаются в компост и возвращаются в землю, люди продолжают убеждать себя в том, что ничего не изменилось. Надежда умирает последней. Как и чувство вины. Но конец – это конец. Я сам в этом еще не так хорош, но учусь.
– В отношениях ты понимаешь меньше, чем я, – сказал Баш. Он осушил очередную бутылку пива.
– Мы сейчас говорим о тебе и твоей соседке, здоровяк.
У Баша появился огонек в глазах, сигнализирующий о том, что он готов к порции турбо-кофе.
– Не надо сбивать меня с толку. Я больше тебя, малявка. Вернее, недомалявка.
– О да. Попробуй разубеди меня.
– Я не говорил, что выше тебя, маленький член.
– Угу. – Джонатан использовал бутылку в качестве микрофона и заговорил с азиатским акцентом. – Эй, мистел, вы пытаетесь завести машину без бензина. Вплочем, эта масина – «датцун».
– А вот и нет, чаквелла [25]! – Баш встал и начал издавать монструозные звуки, сопровождая их движением таза взад-вперед. – Смотри, как Пикапзилла сминает автобусы! – Он буквально рвал и метал.
Джонатан поднял бутылку ему в ответ:
– Ты хотел сказать, смотри на крушение «Гинденбурга» [26], беляш?
Баш с гордостью продемонстрировал международное приветствие, между указательным и безымянным пальцем.
– Турбо-кофе на двоих?
– А то! – Джонатан поставил снежный шар на место и взял Магический. Перевернул его, не придумав вопрос.
Баш заправил кофемашину и достал набор мерных емкостей. Открыл бутылки с алкоголем и стал напевать какую-то мелодию.
Джонатан взял еще одно печенье. Всяко лучше, чем играть с Магическим шаром в игру, в которой все равно проиграешь.
Будьте готовы к неожиданным событиям.
– Видел тварь, которую завела Джессика? – спросил Баш из кухни. – Лысая кошка. Редкая порода. Во всем мире их около сотни. Кошка без меха. Похожа на демона, с большими ушами, морщинистой мордой и голодным взглядом. Просто дичь. Ну и уродина.
– Нет, не видел.
Джонатан кормил кошек, когда учился в пятом классе. Было слишком самонадеянно утверждать, что ты владеешь кошкой, так как они постоянно пропадали или умирали страшной смертью. И в обоих случаях не возвращались.
Он ненавидел кота Аманды. Она назвала его Дымком, в те времена, когда в этом слове не было ничего зазорного. Дымок был рыжим полосатым котом. Аманда разрешала ему спать у себя между ног. Множество раз Джонатан наблюдал, как Аманда во сне раздвигала ноги, чтобы кот мог улечься поудобнее, а он в свою очередь терся о нее, касался и согревал. Кроме того, Джонатан подозревал, что его урчание производило нежные вибрации, этакий ненавистный суррогат сексуального соития и деторождения. Захватчик наблюдал за Джонатаном через полуприкрытые щелки дьявольских глаз. Ему удалось попасть в то место, в которое Джонатану дорога все чаще была закрыта.
Мысли о кошках лишний раз напомнили ему о потерях. Баш прав: он понимает в отношениях гораздо меньше.
– Мне всегда казалось, что у кошек и собак одинаковый уровень врожденного интеллекта, – сказал Джонатан. Ему было необходимо хоть что-то сказать, чтобы остановить поток воспоминаний. – Кошатники утверждают, что кошки умнее. Собачники – наоборот. Просто собак легче очеловечить. Они могут быть поводырями или вытаскивать детей, провалившихся под лед. А кошки… кошки смотрят на невидимых монстров.
Невидимые монстры. Так Аманда объясняла привычку Дымка в течение нескольких минут неотрывно смотреть в одну точку в углу.
– У меня кровь стынет в жилах оттого, как они играют со своей добычей. – Баш демонстрировал навыки вспенивания молока. Турбо-кофе скоро будет готов. – Они возятся со своей жертвой, мучают ее, а потом разрывают на части. Для них это просто веселая игра. Обыденный садизм. Это у них врожденное, записано на костях.
– Думаю, кошачий интеллект так пугает, потому что в нем есть что-то внеземное. – Джонатан не мог избавиться от мысли, что всякий раз, когда Дымок устраивался у Аманды между ног, совершалось нечто порочное. Ее интерес к хорошему сексу угас, но Дымок каждую ночь проводил на своем ложе. По крайней мере, Аманда признавала, что секс с Джонатаном был хорошим…
Кофемашина забулькала и зашипела. Этот звук ни на что не похож. Кухня наполнилась разрушительным, астматическим шумом.
Если бы Джонатан пожаловался Аманде на Дымка, спровоцировал бы очередную ссору. А их и без того было чертовски много. Все аргументы заканчивались на непоколебимом взгляде Аманды на детей и жизнь в реальном мире и на то, чем занимаются нормальные люди. Затем следовал кошмар в виде невысказанных упреков и молчаливого несогласия.
Отношения были слишком испорчены, чтобы наладиться. Джонатан и Аманда совершенно не подходили друг другу. Они не могли прийти к одному мнению о простейших вещах. Он знал это. А еще знал, что очень скучает по ней. Ее отсутствие – словно разъедаемая кислотой дыра у него в желудке, которая никогда не затянется. Все напоминало о ней. В магазинах он видел вещи, которые могли бы ей понравиться. Ему было больно оттого, что он скучает по ней. Но еще больнее оттого, что она по нему не скучает. И даже если скучает, никогда не покажет. Это было бы проявлением слабости. Любой их разговор напоминал египетскую гробницу с множеством ловушек. Только то, что они слишком хорошо знали друг друга, позволяло в них не угодить. Он скучает по ней прямо сейчас. И будет скучать, когда свернется калачиком на диване.
Печенье. Пора завести новых друзей.
– Вот, – сказал Баш. – Заполни дыру в своей душе. – Чашка с турбо была размером с пивную кружку. Пульсирующий жар, накрытый белой шапкой молочной пены.
Джонатан сделал глоток и почувствовал, что мир вокруг меняется.
– Баш, мы с Амандой…
– Стоп-стоп-стоп. – Улыбка исчезла с лица Баша. – Я больше не хочу слышать про Аманду. Нет. С этой дурной привычкой надо кончать. Никакой Аманды. Ее не существует, ты понял?
Он не ожидал такого отпора, но Доктору Башу, наверное, виднее. Он умел читать мысли.
– Хорошо, а что насчет вашей с Камелой турнирной таблицы?
– Боюсь, моя дорогая сердечная и постельная подруга Камми превращается в жопаря, – сказал Баш с горечью. Он достаточно выпил, и грубость его не беспокоила. «Разрыв неминуем. Но это не произойдет завтра или на этой неделе. Нужно время. Он сделал глоток, и поверх его черных усов образовались белые. – Лично я думаю, ей все надоест, и она переедет из квартиры. Тогда ты сможешь въехать. Но сперва ты должен выехать отсюда, чтобы мы с ней спокойно закончили. Твое присутствие привело к своего рода разрядке: странным образом оно поставило на паузу разрушение наших с Камми отношений. Теперь она пытается доказать, что с ней мне будет веселее, чем с тобой. Таким образом, мой верный оруженосец, надо подыскать тебе место. Временное пристанище. Чтобы я смог разрушить этот карточный домик самостоятельно и построить новый. Я знаю, что скоро мы с Камми ни к чему не придем. Это моя проблема. Я ее вижу. И решу так, как считаю нужным.
Джонатан знал, что нужно сделать. Он чувствовал, что время пришло. Слишком вежливый ультиматум от смущенного друга. Он должен помочь Башу в этом, а не накидывать дерьмо неверными ответами.
– Ну, если бы я нашел какое-нибудь дешевое жилье… Временное, конечно… То подошло бы что угодно, верно? Ты даже можешь сбега́ть туда, когда здесь станет слишком жарко. – Турбо был острым и горячим, и Джонатан не мог насытиться этим напитком.
Баш взглянул на него с облегчением.
– Когда все будет кончено, начнется Шоу Джонатана и Баша. Я тебе обещаю, Малыш Дино! – Луизианский акцент Баша начал проскальзывать в его речи. Так было всегда, когда он мешал алкоголь с кофеином.
– Помнишь место, которое мы смотрели на прошлой неделе? Оно максимально без изысков. Проще только палатка. Я скажу, что собираюсь там готовить, и они установят духовку, которую можно использовать в качестве обогревателя. Не похоже, что там все в порядке с паровым отоплением. Ты мог бы одолжить мне свой магнитофон. – Компромиссы в пользу Баша начали перевешивать, и Джонатан решил, что он вправе озвучить свои требования. – У этого здания есть одно преимущество.
– Какое?
– От него до «Рапида» можно дойти пешком. Даже в самую ужасную погоду я смогу добраться до работы на своих двоих.