Дэвид Саттер – Тьма на рассвете. Возникновение криминального государства в России (страница 64)
После ликвидации банды «центровых» группировка «Уралмаша» приобрела власть над городом, уничтожая другие преступные группировки или беря их под свой контроль. Вскоре подавляющее большинство предприятий Екатеринбурга выплачивало дань рэкетирам банды «Уралмаш».
Уничтожив всех реальных и потенциальных конкурентов, банда «Уралмаш» создала обширную экономическую империю. Под ее контролем находилось десять коммерческих банков; все медеплавильные заводы региона, в том числе «Уралэлектромедь», один из крупнейших комплексов по производству меди в России; все гидролизные заводы региона, ювелирные предприятия. Она также занималась экспортом и продажей за границу черных и цветных металлов, в том числе серебра и золота.
Однако наиболее рентабельным делом была продажа водки, изготовленный из технического спирта, который по закону запрещен к потреблению. Банда имела три завода, выпускающих технический спирт, наклеивала этикетки известных фирм на бутылки с фальшивой водкой. Такая поддельная водка продавалась примерно за одну треть от ее обычной стоимости. Самыми верными покупателями такой водки были алкоголики региона, многие из которых от нее умерли.
По мере того, как банда «Уралмаш» усиливала свою власть, она подкупала должностных лиц; единственной правительственной организацией, оказывавшей ей сопротивление, оставалось Управление по борьбе с организованной преступностью области.
Константин Цыганов, арестованный РУБОПом 29 апреля 1993 года, был обвинен в попытках вымогательства. Вскоре после этого он был освобожден под залог в 150 млн рублей (120 000 долл.) судьей из Перми и сразу исчез. (Банда отреагировала на арест Цыганова, 2 мая 1993 года была брошена граната в окно РУБОПа; 10 июня граната была брошена в здание областной администрации.) Этому подразделению больше повезло в ликвидации группировки Курдюмова. 5 декабря 1995 года правоохранительные органы арестовали Курдюмова в Нижнем Тагиле. На тот момент Курдюмов подозревался в совершении по крайней мере десяти преступлений. 8 апреля 1996 года судья Нижнего Тагила освободил его под залог в 70 млн рублей (13 000 долл.) якобы по причине рака простаты. Курдюмов также сразу исчез[162].
В августе 1995 года начались поиски Терентьева, у которого была репутация «мозгового треста» курдюмовской группировки. Более года Терентьев избегал ареста, проживая в различных городах России, а также в Швеции, Греции и Болгарии. Но в ноябре 1996 года он был арестован в аэропорту Внуково в Москве (причем у него изъяли три заграничных паспорта) и отправлен обратно в Екатеринбург. За этим последовали аресты других членов «боевого подразделения». В конце концов 18 членам курдюмовской группировки были предъявлены обвинения в связи с 28 преступлениями.
Один из свидетелей по этому делу, электротехник, которого вовлекли в курдюмовскую группировку, предложив работу, а затем вынужденный делать бомбы, так описывал атмосферу, царящую в этой группировке, в интервью журналисту Екатеринбурга Сергею Плотникову:
В: Люди боялись Курдюмова?
О: Да, конечно, потому что существовала серьезная опасность, что в любой момент Курдюмов может решить, что такой-то человек не нужен группировке и пора избавиться от него.
В: Чтобы объединить людей в такую группировку, нужен какой-то стимул.
О: Вначале у людей был стимул. Бандиты исправно платили им за не очень ответственную работу, и таким образом они становились обязанными Курдюмову. После этого выплаты сокращались, и люди работали уже не ради денег, а из-за страха.
В: Я знаю, что вы пытались покинуть группировку. Как это происходило?
О: Я предпринял две попытки. В первый раз Курдюмов сказал мне, что за каждым моим движением следят, и я должен сообщать ему обо всех своих планах. Когда я во второй раз сказал, что хочу закончить наши отношения, он указал на пол и сказал, что единственный способ, с помощью которого можно покинуть группировку, — это уйти в землю, и добавил, что если я сделаю хотя бы малейшую попытку уйти из группировки, появятся неприятности не только у меня, но и у моих родственников.
В: В это время вы уже были в курсе того, что некоторых людей убили таким образом?
О: Я слышал о многих людях, которые когда-то были членами группировки, а затем по неизвестным причинам исчезли. Часто в группе велись разговоры, что один ушел и не вернулся, другой ушел и не вернулся, и это создавало обстановку нервозности, поскольку каждый человек, сидящий на переднем сиденье машины, боялся, что в любой момент его задушит кто-нибудь, набросив на шею веревку.
В: Были ли попытки устроить бунт против Курдюмова?
О: Это было невозможно. Сегодня устроишь бунт, а завтра твое тело будет лежать в лесу. Его действия напоминали террор 1937 года. Курдюмов сам выносил приговоры, и нехватки в потенциальных убийцах у него не было.
В: Проявлял ли Курдюмов какие-то эмоции, когда решал убрать кого-то?
О: Нет, он был абсолютно хладнокровен в делах такого рода.
В: Члены группировки строили планы на будущее?
О: Не было никаких планов. Каждый жил настоящим. Сегодня можно было купить машину и отремонтировать квартиру, спасибо и на этом.
В: На что члены группировки тратили свои деньги?
О: Во-первых, на квартиру, потом на ее ремонт, затем на машину, потом на новую машину. Они компенсировали страх, покупая себе все это. Все знали, что к вооруженным бандитам относятся беспощадно, и члены группировки спешили получить удовольствие от жизни, пока у них была такая возможность.
В: Курдюмов действовал по образцу секретных служб. Как вы думаете, у него были какие-то особые знания в этой области?
О: Нет. У него не было особых знаний. Обо всем можно было узнать из фильмов.
В: Был ли кто-то, кто убегал из банды и больше не возвращался?
О: Нет. Если бы они убежали, многим бы не удалось спастись. Люди не покидали группировку по разным причинам. У большинства были родственники, жены, дети. В любом случае, куда можно убежать? И от кого? В конце концов, ведь все равно захочется вернуться к своей семье, повидаться с родственниками; в этом вся человеческая природа…
В: Что хуже, Курдюмов, который сидит напротив вас, или Курдюмов, сидящий внутри вас?
О: Это интересный вопрос. В большинстве своем люди боятся не за себя, а за тех, кто им близок.
В: Но в какой-то степени?..
О: Кодекс чести? Нет, неприкосновенности родственников не существует. Для них, наоборот, чем больше можно было ранить человека, тем лучше.
В: А как насчет социальных условий? По-вашему, для большинства членов [курдюмовской группировки] страх повлиял на их взгляды?
О: Нравственные принципы, безусловно, разрушились. Это стало вопросом самосохранения: спасти себя, спасти свою семью, поддержать своих родителей, которые не получают пенсию… Конечно, подкупить человека можно различными способами.
Но аресты членов курдюмовской группировки не повлияли на судьбу банды «Уралмаш» в целом. Ее ежегодный доход в начале 1997 года превысил ежегодные доходы города Екатеринбурга с населением в 1,5 миллиона человек[163]. Единственное, чего не хватало банде, так это политической власти, и в 1997 году она занялась политикой, чтобы полностью захватить власть над регионом.
Для того чтобы войти в политику, банда «Уралмаш» обладала несколькими преимуществами. Распоряжаясь несметными богатствами и сотнями предприятий, она притягивала огромные ресурсы рабочей силы, производственного оборудования и средств обслуживания. Однако для участия в политике необходимо было нейтрализовать те негативные чувства, которые она возбуждала своей преступной деятельностью. С этой целью банда начала заниматься благотворительностью.
Вначале она сосредоточила свои усилия на районе Орджоникидзе (Уралмаш) с населением около 300 000 человек — организовала там сеть спортивных клубов для детей и подростков; члены банды начали бесплатно работать охранниками в школах, где они следили за порядком и не разрешали курить. Они также занимались доставкой продуктовых посылок и телевизоров в дома престарелых. Результатом стала возросшая популярность банды, даже среди тех, кто не забыл о ее прежних преступлениях.
В 1997 году Александр Хабаров, возглавивший банду после исчезновения Цыганова, баллотировался в Государственную думу, но проиграл на выборах. В 1998 году он баллотировался вторично и получил больше голосов, чем другие кандидаты. Выборы были признаны недействительными лишь из-за того, что в них приняло участие менее половины избирателей, имеющих право на голосование.
Увеличение числа голосов за Хабарова было признаком успешного проведения кампании по установлению связей с общественностью, которая подготовила население к голосованию в пользу уралмашских лидеров.
Весной 1999 года 23 лидера банды объявили о создании Социально-политического союза Уралмаша. Они утверждали, что целью новой группировки было участие в выборах. Согласно организационному уставу, их доходы поступали от лекций, выставок, спортивных мероприятий и «добровольных пожертвований»[164].
С образованием Социально-политического союза благотворительная деятельность банды перешла на новый этап. Первым мероприятием стало празднование Дня защиты детей. За ним последовали другие ярмарки, выставки и спортивные мероприятия. В преддверии выборов 1999 года в Государственную думу банда начала работу над другим проектом, чтобы заявить о себе как о моральной силе общества. Это была общественная кампания по борьбе с наркотиками.