Дэвид Райхерт – В погоне за потрошителем с Грин-Ривер. Мои поиски убийцы 49 женщин (страница 3)

Глава 1

Чьи-то дочери

Возможно, в это трудно поверить, что каждый раз, когда я принимал экстренный вызов, мой разум тут же переключался с семейной жизни на убийство, но именно так и работает мозг большинства опытных детективов. По окончании рабочего дня, у нас есть обычная человеческая потребность в покое и уюте. И как и большинство людей, мы стараемся, чтобы работа и дом не сильно между собой пересекались. Разница только в том, что убийство – самое тяжкое деяние из всех, что может совершить человек, и детективам из отдела по расследованию убийств приходится иметь с ними дело каждый день.

15 августа 1982 поступил звонок о двойном убийстве: две женские жертвы. Я знал, что место обнаружения тел – точка на реке Грин-Ривер в пригороде Сиэтла, Кенте – труднодоступно для проведения обыска. По обе стороны реки растут ежевичные заросли. Покрытые шипами стебли, которые практические невозможно сломать, достигают в высоту шести футов и выше и растут вперемешку с таким же высоким тростником и травой. Помимо густых кустарников, крутые склоны берегов обложены камнями, чтобы сдержать реку во время весенних паводков.

В Кенте к реке можно подойти с двухполосной просёлочной дороги Фрагер-Роад, идущей вдоль берега. Для района, который находится всего в двадцати милях от Сиэтла, это на удивление сельская местность: просто фермы, детские сады и несколько частных домов. Единственный бизнес в районе – скотобойня «Пи-Ди-энд-Джей Мит Компани», с которой река видна чуть южнее моста Пек-Бридж.

Когда я ехал по Фрагер-Роад в своей гражданской машине, больше всего меня беспокоило то, что я был на этой скотобойне буквально три дня назад в рамках расследования убийства другой молодой девушки. В том деле работник скотобойни вышел наружу покурить. Он посмотрел вниз на реку, туда, где поверхность воды разделяла песчаная коса, с вынесенными на неё несколькими топляками. Перед брёвнами он увидел то, что принял за тушу большого животного. Ведомый любопытством, он прошёл к кромке воды по тропе, обычно используемой рыбаками. Минув заросли ежевики, он понял, что на песок вынесло не животное, а человека.

В том деле я сфотографировал место обнаружения тела, вызвал водолазов, чтобы они забрали его и помог вынести на берег для дальнейшего обследования. Для меня мёртвые тела были обычной частью моей работы, и я был обучен относиться к ним, как к вещественным доказательствам. Но также относился к ним с глубоким почтением. Тело представляет человека, которого когда-то любили, который строил планы на будущее, и который был всего лишён. Иногда тело может говорить с нами, предоставляя ключи и улики, могущие привести к правосудию за личность, которая когда-то жила внутри. Поэтому я отношусь к останкам с величайшей осторожностью.

Солнце обрушилось на открытые участки кожи с такой силой, что буквально выжгло их. Остальное тело было погружено в воду и начало раздуваться. Но хуже всего было то, что яйцекладущие насекомые проявили чрезвычайную активность и теперь повсюду ползали личинки. Я остановился на минуту, чтобы собраться, а затем, как и остальные офицеры, сделал всё необходимое, чтобы извлечь останки из воды в целости и сохранности.

Когда тело оказалось на берегу, мы увидели, что, хотя молодая девушка была раздета, она дала нам некоторые подсказки для её идентификации. На ней было кольцо и одна серьга. А также у неё было несколько татуировок. Самой отчётливой было слово «Duby», написанное внутри сердечка; татуировка располагалась на правом плече.

Официальную причину смерти должно было показать вскрытие, на котором я присутствовал на следующий день. Но на месте судмедэксперт смог определить, что тело находилось в воде не менее двух недель. Он не обнаружил воды в лёгких, что означало, девушка была убита до попадания в реку, а также отсутствовали какие-либо признаки физических травм.

Во время расследования я связался с местным татуировщиком Джо Йейтсом, который ранее помог опознать тело другой жертвы с татуировками, но в этот раз он зашёл в тупик. В конечном счёте, проверка по базам данных полицейский участков, которые хранят записи обо всех однажды задержанных гражданах, показала, что это была Дебра Линн Боннер. Ей было двадцать четыре и по весу и росту она соответствовала найденному телу. А также у неё были идентичные татуировки. Её арестовывали за проституцию не меньше восьми раз под несколькими вымышленными именами.

Все эти факты по делу Боннер пронеслись в голове, когда я подъезжал к «Пи-Ди-энд-Джей Мит Компани» в воскресенье, 15 августа, но самые тревожные мысли были не о Дебре, а о её матери. Всего сутки назад я отправился в один из самых суровых районов Такомы и постучал в дверь её дома. Внутренние помещения представляли собой воплощение бедности и запущенности. Малочисленная мебель была побитой и запачканной. По полу бегали мыши. Всё в этом месте говорило: «Здесь люди не живут, а выживают». Когда мы присели и миссис Ширли Боннер услышала от меня, что её дочь была убита, её глаза наполнились слезами, заструившимися по щекам. Вы могли бы сказать, что в материальном плане у этой женщины не было ничего для становления ребёнка на ноги и оказались бы правы. Но её горе было настоящим, безграничным и она проливала материнские слёзы.

– Я не сдамся, – сказал я ей. – Обещаю вам, я не сдамся.

Теперь я снова держал путь к реке, где меня дожидались ещё два тела молодых девушек, дочерей, чьи матери тоже будут рыдать, когда получат известия. Так как я был старшим детективом на месте преступления, эти дела тоже переходили под мою ответственность. Это означало, что я отвечал за само место преступления, за идентификацию тел и за все остальные аспекты расследования, включая контакты со скорбящими родственниками. Этот день обещал выдаться очень и очень длинным.

Стоянка «Пи-Ди-энд-Джей» была уставлена машинами правоохранителей, так что я припарковался на обочине дороги. Я схватил большой громоздкий фотоаппарат «Мамия», который обычно использовал на местах преступлений, а также немаленький батарейный блок для него и журнал для отметки каждого снимка. Как только вышел из машины, некоторые офицеры, стоявшие неподалёку тут же повели меня к месту преступления. Там на воде находился Роберт Эйрсворт, рафтер, достававший старые бутылки и всяких хлам со дня реки с помощью самодельного крюка. Всякий раз, когда он не мог поднять что-то крюком, спрыгивал с лодки в воду, копошась в иле и песке.

В тот воскресный полдень Эйнсворт встретил мужчину на берегу реки, когда исследовал изгиб реки рядом с «Пи-Ди-энд-Джей». Они перекинулись парой слов на счёт лодочного мотора, утопленного в этом месте. А также он видел мужчину в пикапе на Фрагер-Роад. Пару минут спустя после того, как мужчины разделились, рафтер увидел то, что показалось ему женским манекеном, погруженным в воду. Он ткнул его крюком и заметил, что манекен был прижат ко дну большим камнем. Затем, пока маневрировал на лодке, увидел ещё одну женскую фигуру, затопленную примерно в десяти футах. Части тела, волосы, руки выглядели настолько натурально – как настоящие – что он понял, это были не манекены, а скорее тела молодых женщин.

12 августа 1982. Детектив Райкерт стоит с фотоаппаратом, наблюдая, как патрульные офицеры береговой охраны извлекают тело второй известной жертвы «Убийцы с Грин-Ривер» – Дебры Линн Боннер

Чтобы не испортить улики, которые мог оставить тот, кто поместил тела в воду, в зарослях ежевики и высокой травы офицеры уже проделали другой проход к реке. Прежде чем преступить к работе, я огляделся вокруг в поисках помощника, который взял бы мой журнал и записал в нём информацию о каждой сделанной фотографии: время, место и другие детали. Выбор пал на новичка, стоявшего в стороне, пока меня вводили в курс дела старшие офицеры.

Офицеру Сью Питерс повезло или не повезло (в зависимости от того, как на это посмотреть) заниматься патрулированием этого уголка округа Кинг. Едва пяти футов ростом, с коричневыми волосами и юношеской внешностью, Питерс выглядела скорее, как учитель начальных классов, чем полицейский. Это должна была стать её первая встреча с мёртвыми телами, но она сохраняла спокойствие, пока мы спускались вниз по берегу и шли по камням к точке, откуда тела выглядели тенями на отмели.

Первое тело, до которого мы дошли, было раздето и лежало лицом вниз на глубине трёх футов. Оно было придавлено камнями, которые лежали на стопах, коленных суставах, ягодицах и плечах. Из-за ила, покрывающего тело, невозможно было определить расовую принадлежность. Я сделал снимки и продиктовал детали Сью, которая сохраняла спокойствие и невозмутимость, полностью сосредоточившись на выполнении служебных обязанностей.

Второе тело находилось немного глубже и в десяти футах выше по течению. Оно лежало лицом вниз и было обнажено, за исключением бюстгальтера с расстёгнутой передней застёжкой. Камни лежали на правой голени и правом бедре, левой лодыжке и плече. Но ничто не удерживало правую руку, которую течение заставляло перемещаться из стороны в сторону. Казалось, будто она машет нам, говоря: «Я тут. Помогите мне».

Я уже размышлял о человеке (возможно, «животное» – более подходящее слово), который был ответственен за это маленькое шоу ужасов. Мы все пытались представить, как кто-то справлялся с этой рутинной для него работой: поместить тела в воду и обложить камнями, чтобы они не всплыли. И разумеется, мы рассуждали о возможной связи с девушкой с татуировкой «Duby» – Деброй Боннер, которая была найдена в пределах видимости этой точки.