Дэвид Моррелл – Тотем (страница 42)
Оно тащилось по улице.
Ползло, отталкиваясь руками и ногами, стараясь защитить глаза от бьющего в них света, но боль была чересчур сильной, поэтому оно могло лишь слепо ползли вперед. Оно рычало и пускало пену ртом, хотя и бессознательно. Прерывистая белая линия протянулась впереди и, отчаянно стараясь остаться посередине, оно моталось из стороны в сторону. Мимо проносились какие-то предметы, они сигналили. Оно слышало голоса, какие-то люди старались окружить его, тогда оно оскалило покрытые пеной клыки и зарычало, а потом продолжало ползти. Как оно сюда попало, оно не помнило. Помнило лишь траву – много травы – и деревья. Но это черное жгучее покрытие и белую полосу не помнило. Просто старалось не уклоняться в сторону от линии. Рядом кто-то закричал. Сигналя, снова пронеслись непонятные штуки. А еще – боль. Безобразная жуткая боль. Оно рухнуло в черноту покрытия и поползло дальше, не отрывая носа от белой полосы, на животе. Лапами обхватило череп. Дернуло головой. Неясные голоса приблизились. Чтобы защититься, оно оскалилось. И зарычало.
75
Реттиг остановил патрульную машину, озадаченный скоплением народа на главной улице. Он видел, как останавливались машины и грузовики, как выбирались на асфальт водители, как люди с тротуара показывали на что-то пальцами, как все новые и новые зеваки подходили с ближайших перекрестков, выбегали из ресторанчиков. Выйдя из машины, он надел шляпу, проверил пистолет в незастегнутой кобуре и двинулся вперед. Что там за чертовщина? Он насмотрелся на столько дерьма за последние несколько дней, что даже не представлял, что еще нового может подбросить ему это утро… В небольшом городке слух распространился настолько быстро, что это было даже трудно объяснить. Люди паникуют, уезжают из Поттерз Филда или же собираются группками и как сумасшедшие галдят. За утро Реттиг наткнулся на три транспортные пробки и потерял уйму времени, чтобы разогнать ошалевших автомобилистов. Он пристрелил взбесившуюся собаку и помог истекающему кровью хозяину добраться до врача. Возле прачечной-автомата обнаружил изодранную женщину. А вот теперь еще и толпа посередине главной улицы. Реттигу уже заранее не нравилось то, что он мог там обнаружить.
Ослабевший от недосыпа и напуганный за семью, Реттиг приказал им во что бы то ни стало оставаться дома, не высовывать носа, потому что был уверен в том, что вскоре в городе начнется настоящее столпотворение. Позвонил сестре, живущей в Денвере, и попросил ее на время приютить жену с ребятишками. Сейчас они упаковывались, и он не знал, сколько людей занимается тем же в ожидании неизвестного, но неизбежного будущего. Реттигу было ясно, что множество горожан тоже планируют отъезд.
И все равно он не мог даже представить себе, что он увидит. Подходя к толпе и раздвигая людей руками, он чувствовал, что приближается нечто, находящееся за пределами его понимания.
Он слышал слова, которые был не в силах разобрать, не в силах вычленить, рычащее горловое бормотание. Он раздвинул толпу и остался один на один с тем, что когда-то было человеком, видимо, было. Тело его было прикрыто лохмотьями, которые когда-то были мехом. Руки и ноги сочились кровью. Оно рычало, пускало слюну, дергалось; волосы опускались до пояса, разлетались прядями, борода доходила до пупа, лицо было темным от грязи и струпьев и его покрывали жуки. Реттиг увидел это, когда существо подняло голову и заморгало.
– Урон уал, – просипело оно. Реттиг не понял, что означают эти звуки. Он отшатнулся в толпу, чувствуя, как заколотилось сердце. А затем до него дошло. Сипение, хрипение, лай.
– Тронная зала, – сказало оно.
– Тронная зала, – повторило оно.
– Тронная зала, тронная зала, тронная зала.
76
Природа возродила эту местность. Новые деревья выросли вокруг пней, стволы с которых пошли на строительство молельных залов и спален. Дорожки и парадные площадки заросли сорняками и кустарником. Стены накренились, крыши просели, двери слетели с петель. В самих зданиях животные устраивали гнезда в паутине и среди деревянной крошки, которую насекомые выкидывали из отверстий, проделанных в бревнах. На разбитом окне сидела птичка и, помаргивая, осматривала картину запустения. На полу лежала многолетняя грязь, а в углу возле своего гнезда жужжали шмели. Поблекшие лозунги, символы, красное и зеленое повисло на стенах, череп со скрещенными костями, флаги с ружьями вместо полос и пулями вместо звезд, и скелетом, распростершимся посредине пятиугольника. Откуда-то снизу задувал ветер.
77
Они стояли возле неясной фигуры в “неотложке”.
– Его хоть кто-нибудь знает? – спросил Аккум.
– …Ты хочешь сказать – это?
Все повернулись к Реттигу.
– На самом деле я и сам не очень хорошо представляю, о чем говорю.
На существе был надет халат, борода приведена в порядок, волосы подстрижены, возле руки висела капельница. Пластиковая трубка вела к вене. Несмотря на то, что он был неподвижен и без сознания, крепкие ремни привязывали его к кровати.
– Зато я представляю, – сказал Данлоп. Все посмотрели на него, на его напряженное лицо. Несколько секунд он молчал. – Слотер, разумеется, этого не знает. А вот почему остальные делают вид, не понимаю… Конечно же, он из лагеря.
Никто не произнес ни слова.
– Что?
– Вытатуированный номер на его кисти. Вот здесь. Куиллер обязывал всем делать татуировки, прежде чем присоединяться.
– Черт, а ведь он прав.
– Но ведь они все умерли, – выдавил Слотер.
– Разве?
– Да нет, я там постоянно охочусь, – встрял Реттиг. – И могу поклясться, что все заброшено. Там никого нет.
– Но они вполне могли переправиться в другое место. Зима да еще убийство. Поэтому они решили перейти в другое место.
– Но куда?
Словно отвечая на вопрос, тело задергалось под ремнями, замотало головой и, находясь в бессознательном состоянии, стало раздувать ноздри и стонать:
– Тронная зала.
– Что? – нахмурился Аккум.
– Он говорит “тронная зала”, – пояснил Слотер. – Я тоже не понимаю, о чем идет речь. Оно бубнило эти слова, когда его обнаружил Реттиг. – Не нравился Слотеру запашок, стоявший в комнате. Хотя существо и вымыли, привязав к постели, все равно воняло протухшим мясом, потом, плесенью, да вдобавок острым запахом каких-то лекарств. Вся эта вонь вызывала тягостные ощущения. – Где же оно жило?
– В тронной зале, – сказал Данлоп.
– Очень смешно.
– Но ведь ясно, что это место имеет для него огромное значение. Может допросить…
– Да ведь оно в бессознательном состоянии. Ты что не видишь?
– Да наплевать. Давай попробуем.
Слотер взглянул на Аккума.
– Не знаю. Он очень слаб и болен… Ну, хорошо, хорошо: не думаю, что вопросы смогут повредить ему. В его положении…
– Но ведь это бессмысленно, – упрямился Слотер.
– Да что ты в самом деле! Давай хоть попытаемся. – Данлоп склонился над непонятной личностью. – Ты меня слышишь?
– Осторожнее, – предупредил Слотер. Данлоп кивнул и немного отодвинулся.
– Ты меня слышишь?
Ответа не последовало. Гордон ждал. Затем снова, но несколько мягче произнес:
– Ты меня слышишь?
Тут существо вновь изогнулось, зашипело и затихло.
– Ты среди друзей. Поговорим о тронной зале.
– Тронная зала, – прокаркало существо, но все хорошо расслышали слова.
Данлоп взглянул на присутствующих. Затем снова, чрезвычайно мягко проговорил:
– Правильно. Давай поговорим о тронном зале.
– Красная зала.
Данлоп нахмурился и вновь оглядел присутствующих.
– Возможно, кровь. – Аккум, нахмурившись, отвернулся.
– Возможно, – согласился Слотер. – А, может быть, какие-то детские воспоминания. Уточнить ведь мы не можем.
Внезапно существо, привязанное к кровати, закричало. Все слушали, как человек поднимал крик до болезненной высоты. Звук становился все пронзительнее, скрипучее, тело мучительно выгибалось, а затем также внезапно он замолчал и существо рухнуло на постель и, обмякнув, застонало. Люди вокруг молча смотрели на него. У дверей собрался персонал.
– Ему ничего нельзя дать? – спросил Слотер у Аккума.
– Снотворное, как ты понимаешь, не рискну. Потому что спасти его в таком случае мы будем уже не в силах.
– А как насчет света? Может быть, погасить лампы?
– Да ведь он без сознания. Они ему не мешают. Но если тебе так будет спокойнее… Почему бы и нет? – Он подошел к выключателю и выключил свет. Комната погрузилась в полутьму; свет исходил лишь от неяркой лампы на стене возле кровати.
Но стонать существо не перестало. Оно начало мотать головой из стороны в сторону. А затем внезапно успокоилось.
– Что ты можешь сказать нам о красной комнате? – стал спрашивать Данлоп. Ответа не последовало.
– Красная комната, – повторил Гордон. И тут полилось:
– Красная комната, красная комната, антилопа.